Джулиан Мэй
Небесный Триллиум

Триллиум – 5

Dara http://www.oldmaglib.com
«Золотой Небесный Триллиум»: Эксмо; Москва; 2003
ISBN 5‑699‑03236‑3

Аннотация 

Сестры‑принцессы Кадия, Харамис и Анигель, разделенные пространством и обстоятельствами, вновь объединяются, когда в мире Трех Лун вспыхивает кровавый мятеж скритеков‑топителей. Немало испытаний выпадает на долю сестер, прежде чем им удается выяснить, что организатор страшных событий не кто иной, как маг Орогастус, их вечный преследователь и противник.

Джулиан Мэй
Небесный Триллиум

Посвящается Пэт Брокмейер

Пролог

Старый безумец потерял сознание и уткнулся лицом в объедки, лежащие на столе. Пленник позволил своей руке опуститься, и острие сверкающего стеклянного ножа коснулось темной морщинистой кожи на шее Великого Волшебника.
Один удар. Одно движение руки, и все будет кончено.
Соверши это!
Но обуреваемый противоречивыми чувствами пленник медлил, проклиная себя за сентиментальную трусость. Бокал, в который было напито отравленное вино, опрокинутый, лежал рядом с безжизненной рукой Денби. Лужа растекалась по полированной поверхности из драгоценной древесины гонда, и под ней уже начинал мутнеть лак. Великолепный стол, которому было не менее двенадцати тысяч лет, был безвозвратно испорчен, но его безумному владельцу, вероятно, предстояло выжить. Пленник, замерший над бесчувственным телом Великого Волшебника Небес с острым как бритва фруктовым ножом в руке, не смог заставить себя убить своего мучителя.
«Почему я медлю? — спрашивал он себя. — Из‑за его причудливого нрава? Или приводящего в трепет сана, которым он столь позорно пренебрегает? Или потому, что Денби Варкур спас мне жизнь — правда, лишь затем, чтобы я разделил с ним эту странную ссылку? Или всему виной магия, защищающая своего древнего адепта, хотя он лежит предо мной, беспомощный как дитя?»
Оставь эти мысли. Соверши это! Убей его! Яд просто лишил его чувств. Убей его, пока не стало слишком поздно.
Но пленник не мог этого сделать. Даже силы Звезды было недостаточно для того, чтобы лезвие вошло в плоть. Денби тихо посапывал с блаженной улыбкой на сморщенных губах, а его потенциальный убийца кипел от злости. Какой бы ни была причина этой нерешительности, совершить убийство не получалось.
Покачав головой от отвращения к себе, пленник положил стеклянный нож на блюдо с сочными ладу. Бросив последний взгляд на бесчувственного безумца, он выбежал из комнаты.
Лишь мгновение понадобилось ему на то, чтобы выхватить из шкафа в прихожей мешок с теплой одеждой и украденными магическими инструментами, и он побежал по тускло освещенным коридорам к усыпальнице мертвой женщины, расположенной почти в двух лигах, совсем в другом секторе Луны Темного Человека.
Пленник знал, что времени у него совсем мало. Посыльные и носильщик‑синдона, как всегда, удалились на Луну Садов, но невозможно было догадаться, когда одной из этих ужасных живых статуй взбредет в голову прийти сюда в поисках своего выжившего из ума хозяина. Если синдона найдет хозяина бесчувственным, она мгновенно поймет, что случилось, и вызовет стражников.
А если эти прекрасные демоны поймают пленника, его ждет неминуемая смерть. Стражники обнаружат новую силу Звезды, и даже старческой фантазии Денби будет недостаточно, чтобы сохранить ему жизнь.
Беглец на мгновение остановился. Сжав в руке висящий на шее тяжелый платиновый медальон с изображением многоконечной звезды, он призвал его магию исследовать место заточения. Звезда сообщила, что престарелый колдун еще не пришел в себя, а синдон рядом не было. На Луне Темного Человека были только слуги — странные механические приспособления, сновавшие на коленчатых ногах, как огромные металлические лингиты, и выполнявшие разные обязанности. Одна из таких машин вдруг появилась перед пленником из‑за крутого поворота коридора. Она несла корзину с лампами и неторопливо двигалась по коридору, «вынюхивая» похожими на руки отростками перегоревшие потолочные светильники.
— Прочь с дороги, тварь! — Пленник попытался обойти неуклюжую машину, едва не перевернув ее, и опрокинул корзину с горящими лампами. Он наступил на одну из них, потерял равновесие и упал на колени.
— Прошу прощения, хозяин, — почтительно извинился фонарщик, — Вы ранены? Мне вызвать утешителя для вас?
— Нет! Не надо! Запрещаю! — На лбу пленника выступил пот. Он поспешил подняться на ноги и заставил себя говорить нормальным тоном. — Я не ранен. Приказываю выполнять свои обязанности. Не вызывай помощь. Ты меня понял?
Машина изучала его в четыре глаза. Эти причудливые творения Денби были самыми настойчивыми слугами и могли заставить его принять медицинскую помощь синдоны‑утешителя, если он действительно в ней нуждался.
«Темные Силы! — взмолился пленник. — Не дайте ему вызвать синдону. Не дайте моему тщательно разработанному плану превратиться в прах, не дайте мне лишиться жизни из‑за этой безмозглой машины!»
— Все верно, — согласился наконец фонарщик. — Вы не ранены. Я продолжу работу. Сожалею о причиненных мной неудобствах.
Он мигнул глазами и принялся собирать рассыпавшиеся лампы.
Пленник с нарочито безразличным видом пошел по коридору, но как только фонарщик скрылся из виду, побежал, чувствуя, как в груди нарастает страх. Что, если проклятая машина все‑таки вызовет синдон? Что, если стражники уже пустились в погоню?
Он бежал со всех ног, топая сапогами и путаясь в длинных полах официальной обеденной мантии. Ужас сковывал его движения, каждый вдох был болезненным, как удар мечом. Жизнь в этом проклятом месте в течение двух лет лишила его телесных сил и решительности, но он поправится, лишь бы удалось улизнуть от синдон и воспользоваться вторым даром мертвой женщины…
Он оказался в нежилой части Луны Темного Человека — безмолвном лабиринте пустынных галерей и залов незаселенных спален, давно покинутых мастерских и библиотек. Именно здесь жил арьергард Исчезнувших двенадцать тысяч лет назад, когда они безнадежно пытались остановить наступление Покоряющего Льда.
Денби охотно дал ему разрешение исследовать призрачные комнаты, не понимая, видимо, что можно было в них найти. В самом начале заточения пленник случайно обнаружил усыпальницу женщины и получил от нее первый драгоценный дар. С его помощью собрал небольшую коллекцию магических устройств, которые, впрочем, оставались бесполезными, пока он был пленником Денби. Темный Человек был неуязвим для обычной магии. Прошло много времени, прежде чем пленник узнал все о себе и дисбалансе мира и обнаружил второй дар мертвой женщины — способ сбежать из этой странной тюрьмы и от слабоумного тюремщика. Ее третий и последний дар, без которого первые два были совершенно бесполезны, он получил всего два дня назад. Третий дар не был волшебным, и против него не смог устоять Денби. Старик не умер, как надеялся пленник, но если бы глубокий обморок продлился чуть подольше…
Куда ты направляешься, Человек Звезды?
Милосердные Темные Силы! Стражники обнаружили его! Их голоса гудели в его мозгу как огромные медные колокола.
Что ты сделал с Великим Волшебником Небес? Какие украденные веши ты несешь в мешке? Отвечай нам, Человек Звезды!
Они могли материализоваться рядом с ним в любой момент. Стоило им указать на него карающим перстом, и жизнь закончится в облаке дыма, а пустой череп покатится по коридору.
Человек Звезды, это — последнее предупреждение. Остановись и представь объяснения.
Но он продолжал бежать. Внезапно четверо стражников появились из воздуха всего в десяти элсах позади и решительно бросились в погоню. Синдоны, называемые Стражами Смертного Суждения, напоминали живые статуи из слоновой кости. Они были выше человека и превосходили любого смертного по красоте. На них были только перекрещенные ремни из зелено‑синих пластин и радужные шлемы, в руках — золотые черепа, символизирующие их смертоносные обязанности. Шаги стражников были тяжелыми, и пленник был достаточно далеко впереди, но у него уже иссякали силы. Сердце готово было вот‑вот разорваться, ноги не слушались. Где ее комната? Он давно должен был добежать до нее! Но жуткий коридор казался бесконечным, а стражники все приближались. У него потемнело в глазах, и сознание едва не покинуло его.
«Все кончено», — успел подумать он и стал проваливаться в темноту, едва не выронив мешок. Упал на пол и с последней надеждой схватился за медальон. Казалось. Звезда придала ему силы. Он смог поднять голову и открыть глаза.
Стражники с золотыми черепами уверенно шли к нему. А еще он увидел, что чудо, о котором так молил, свершилось. Он лежал у массивной металлической двери, украшенной такой же многоконечной звездой, как и та, что украшала медальон. На двери не было ни засова, ни скважины для ключа, и оставалось до нее всего несколько шагов.
Как умирающий зверь, мучительно медленно, он дополз до двери и прикоснулся к ней своим медальоном.
Нет! — закричали стражники и одновременно направили на него правые руки, грозя уничтожением.
Дверь распахнулась. Мертвая женщина, казалось, повернулась к нему и улыбнулась, предлагая убежище.
Его словно втянуло в комнату, и дверь с лязгом захлопнулась. Он был охвачен ночью — ночью, усеянной немигающими звездами. В комнате было так холодно, что дыхание из истерзанных легких вырывалось облаком инея, а стекавший по лицу пот превратился в лед. Из мгновенно онемевших губ раздался непроизвольный стон. Он забыл, что посещать мертвую женщину можно было только по ее согласию.
Почти парализованный болью и холодом пленник достал из мешка плащ, закутался в него и опустил капюшон до самых глаз. Потом он натянул непослушными пальцами меховые перчатки. С трудом поднялся на ноги, прижался спиной к двери и попытался обрести контроль над своим телом и разумом.
Смогут ли синдоны ворваться сюда и схватить его? Мертвая женщина спокойно улыбалась и словно говорила: «Нет, не смогут без ясного приказа самого Темного Человека, а он все еще не пришел в чувство».
Она сидела на кресле, похожем на трон, и на самом деле не смотрела на него. Одна из стен комнаты представляла собой гигантское окно, ее широко открытые, подернутые пеленой глаза, казалось, смотрели восторженно на открывавшийся вид. Сверкающая сфера висела среди миллионов немигающих звезд. Луны Садов и Луны Смерти не было видно, они летели по своим небесным орбитам где‑то позади обиталища Темного Человека, и ничто не мешало наслаждаться умопомрачительной красотой. Похожий на матовый аквамарин Мир Трех Лун парил в небе в бесчисленных лигах от них.
Обреченный мир. Мир, который был его домом, который спасти мог только он. Мир, который был и ее домом, двенадцать тысяч лет назад.
Она умерла, устремив жадный взор на этот голубой шар, сжав в одной руке висевшую на украшенной драгоценными камнями цепи Звезду, а в другой — затейливой формы чашу, в которой оставалось несколько замерзших капель. Ее тело в богатом платье траурно‑черного цвета превосходно сохранилось. Ее волосы были темными с седыми прядями. Пленница, как и он сам, была уже немолода, но обладала исключительной красотой. Архивы Темного Человека поведали ему часть ее трагической истории.
Ее звали Неренией Дарал, и была она основательницей могущественной Звездной Гильдии. Человек, любивший ее до безумия, «спас» ее от участи, постигшей почти всех членов группы, лишь затем, чтобы увидеть, как она добровольно уходит из жизни, отдав предпочтение такой судьбе, а не бегству от Покоряющего Льда в его презренном обществе. Из‑за потери Нерении Дарал величайший герой Исчезнувших и Великий Волшебник Небес Денби Варкур лишился рассудка.
Пленник приветствовал ее глубоким поклоном, стараясь сдержать дрожь. Он не сможет долго продержаться в этой наполненной стужей комнате. Если второй дар мертвой женщины окажется бесполезным после стольких тысяч лет бездействия, он замерзнет до смерти, прежде чем Денби очнется и прикажет стражникам схватить его.
— Я так и не смог заставить себя убить его. Госпожа Звезды, — признался он. — Возможно, магия защищает его, но я подозреваю, что протестовала моя душа, неспособная забрать жизнь человека, насытившегося изысканными яствами и вином и лишившегося сознания. Я не задумываясь уничтожу его, если настанет день, когда я смогу сразиться с ним в честном магическом поединке. Этого достаточно?
Голос, который мог принадлежать ей, ответил: Достаточно. Ты нашел основные инструменты колдовства, которые позволят тебе возобновить работу?
— Нашел. — Он поднял мешок. — Звезда в итоге привела меня к каждому из них, хотя на это потребовалось время. Сейчас я готов вернуться в мир, найти все три части Скипетра Власти и выполнить задание, которое ты мне поручила.
Трое постараются помешать тебе.
— Госпожа, ни одному человеку не удастся остановить меня, даже тому, которого я люблю. Клянусь Звездой.
Когда он впервые увидел Нерению Дарал, что‑то подсказано ему коснуться своим медальоном ее… и древняя магия Гильдии сработала, наделив его полной силой Звезды. Это было первым даром мертвой женщины.
Вторым даром был виадук — один из многих чудесных проходов, по которым Темный Человек и синдоны передвигались по полым лунам. Но этот виадук, остававшийся закрытым, как и должно было происходить с такими проходами, пока настоящий мастер не прикажет ему открыться, вел с Луны Темного Человека в мир внизу. Его существование было открыто пленнику в один из его последних визитов.
Нерения Дарал предупредила его, что Великий Волшебник Небес мгновенно узнает о том, что кто‑то попытался воспользоваться виадуком. Денби мог закрыть его или направить по нему пленника в другое, еще более мрачное место заточения. Проход мог вывести его на свободу только в том случае, если Темный Человек будет убит или лишится сознания.
Крохотная стеклянная чаша в руке Нерении была третьим даром. Всего два дня назад она случайно привлекла его внимание и заставила спросить о содержимом. Узнав о яде, он немедленно начал разрабатывать план бегства.
— Я готов уйти, Госпожа Звезды, — сказал он, — и умоляю открыть мне виадук.
Ты клянешься Звездой воссоздать мою Гильдию и выполнить ее великое предназначение по восстановлению баланса мира?
Он сжал медальон рукой в перчатке. Его пальцы начинали терять чувствительность от холода, который, казалось, уже проникал сквозь плащ.
— Клянусь.
Тогда возьми мою Звезду, мой приемный сын и наследник, и вручи ее тому, кому безгранично доверяешь. С помощью возрожденной Гильдии завладей Скипетром Власти. Он все еще способен изгнать Покоряющий Лед. Научись управлять его опасной силой и заставь засиять Небесный Триллиум.
С благоговением он разжал ее мертвые пальцы, снял украшенную драгоценными камнями цепь с ее шеи и положил медальон в свой мешок.
— Я сделаю все так, как ты приказала… но сейчас, Госпожа, позволь мне отправиться в путь, иначе я замерзну до смерти прямо на пороге свободы.
Ступай. Виадук, откройся!
Раздался кристально чистый мелодичный звон, и слева от трона женщины появилось кольцо света примерно два элса диаметром. Внутри кольца не было ничего, кроме темноты, из которой пахнуло теплым затхлым воздухом.
— Виадук готов принять меня?
Да. Нужно только войти. Когда‑то он вел в царство Покоряющего Льда и был для меня бесполезен. Я попала сюда по нему, но не могла воспользоваться им для бегства. Но теперь, когда Вечный Покров временно уменьшился, виадук приведет в безопасное место.
Пленник медлил.
— Могу я спросить, в каком месте мира я окажусь?
Голос Госпожи Звезды стал жестким:
Ты окажешься там, куда тебя послали, и немедленно должен начать выполнять свою миссию. Торопись! Денби вот‑вот очнется и окажется у двери через мгновение.
— Прощай, Госпожа.
Крепче прижав к себе мешок, он шагнул в светящееся кольцо и исчез. Снова раздался звон, и кольцо померкло. Мельчайшие кристаллики льда от дыхания пленника кружились в воздухе вокруг сидевшего на троне мертвого тела.
Распахнулась дверь в усыпальницу. Вошли стражники с золотыми черепами на изготовку. Шаркающей походкой за ними последовал очень старый человек с темной морщинистой кожей и белоснежными вьющимися волосами. Он кутался в мантию из золотистого меха воррама.
— Орогастус! — крикнул он громким и звучным голосом, который словно принадлежал совсем молодому человеку. — Ты еще здесь?
Он ушел, — ответил один из стражников.
— Рад это слышать, — сказал Денби Варкур — Теперь мы можем приступить к спасению мира, если его еще можно спасти! Жаль, что он не прикончил меня, но следовало догадаться, что мне придется дожить до конца.
Он махнул рукой синдонам, приказывая выйти в коридор, а сам подошел к замерзшему мертвому телу.
— Прости меня, любимая Нерения. Я не мог не воспользоваться такой хорошей возможностью. И я не мог позволить, чтобы ему все показалось слишком легким, понимаешь?
Как всегда, она безмятежно улыбалась.

Глава 1

Принц Толивар лежал в темноте, полностью одетый не считая сапог, и отчаянно старался не уснуть.
Он не посмел оставить зажженной серебряную масляную лампу или даже свечу, боясь, что кто‑нибудь заметит свет в щели под дверью. Комнату освещали только редкие вспышки молний и часы на столике рядом с кроватью — памятник Исчезнувших — с циферблатом, светившимся мягким зеленым светом. Часы на последние именины подарила ему тетя Кадия, Дама Священных Очей. Только она, не считая, конечно, старого Ралабуна, не относилась к нему с презрением.
Настанет день, и он покажет всем, особенно ненавистному старшему брату и сестре, кронпринцу Никалону и принцессе Джениль. Настанет время, и они не будут издеваться над ним и называть никчемным вторым принцем. Они будут бояться его и относиться с уважением, которого он заслуживал!
Если ему удастся вернуть сокровища… Толивар заскрипел зубами от страшного желания заставить тянувшиеся бесконечно секунды двигаться быстрее. Ралабун придет только после двух часов ночи, если придет вообще.
— Он должен прийти! — прошептал принц. Он не посмел объяснить Ралабуну причину столь позднего визита, боясь, что старик посчитает его просьбу мальчишеским капризом. Он мог забыть прийти или просто заснуть и ожидании. Толивар сам с трудом заставлял глаза оставаться открытыми.
— Святой Цветок, не дай мне уснуть, — молился он. Принц уже испытывал страх от предстоящего предприятия, — если бы он уснул и вновь увидел сон, он, скорее всего, отказался бы от своего плана.
Вероятно, не стоило прятать сокровище в Гиблой Топи, но тогда такой поступок казался ему совершенно необходимым. Древние камни Цитадели Рувенды были пропитаны магией, вся возвышенность под светом Трех Лун густо заросла Черным Триллиумом. Хуже всего было то, что его вторая тетя — грозная Великая Волшебница Харамис — слишком часто посещала мать в летней столице, в которой три сестры провели детство. Толивар не мог допустить, чтобы Белая Дама узнала его тайну, поэтому спрятал свои драгоценности на болоте.
Никому не удастся забрать их у него. Никогда.
«Они — мои по праву спасения, — успокаивал себя принц. — Пусть мне всего двенадцать лет и я еще не научился пользоваться ими в полной мере, все равно я скорее умру, чем отдам их кому‑то».
В голову снова пришла непрошеная мысль о том, что он может бесследно сгинуть сегодня, утонуть в бурном черном потоке.
— Пусть будет так, — пробормотал Толивар, — потому что если я оставлю сокровища в Рувенде, их может унести во время бури. Или они будут погребены под толстым слоем ила, когда я вернусь сюда следующей весной, или их найдет какой‑нибудь оддлинг и передаст Белой Даме. Тогда мне незачем будет жить.
Если бы Влажный Сезон не начался в этом году так неудачно рано! Тетя Харамис говорила, что мир потерял равновесие и этим объяснялась такая странная погода, активность вулканов и частые землетрясения.
Река Мутар, огибавшая возвышенность Цитадели, разлилась практически без предупреждения. Король Антар и королева Анигель решили, что Двор Двух Тронов не может ждать до конца месяца переезда в зимнюю столицу Лаборнока Дероргуилу. Вместо этого вся свита должна отправиться в путь в течение шести дней, прежде чем воды болота поднимутся слишком высоко.
Самый младший в королевской семье принц Толивар, услышав это сообщение, испытал ужас. Пока продолжались грозы, течение Мутара оставалось слишком быстрым для того, чтобы он в одиночку мог подняться вверх на челне, припрятанном специально для его тайных путешествий Он молился Святому Цветку и Темным Силам, которые помогали волшебникам, чтобы они даровали несколько ясных дней и передышку в наводнении. Но все его страстные просьбы были напрасны. Дата отъезда королевской свиты становилась все ближе и ближе, до нее оставалось всего два дня. На следующий день должны были начать собирать караван. Днем ему не удастся ускользнуть из Цитадели незамеченным. Нужно забрать сокровище ночью или лишиться его навсегда.
Вслушиваясь в шум дождя за окном спальни, Толивар старался побороть отчаяние. Кроме того, этот звук навевал сон. У принца слипались глаза, и ему с трудом удавалось не уснуть. Но время тянулось так медленно, а шум дождя был таким монотонным, что в конце концов он задремал.
И снова начался знакомый кошмар. Он преследовал его уже два года — ужасающий грохот землетрясения, дым от горящих домов, сам он в плену, по‑мальчишески льющий слезы от горести предательства. А потом чудесное бегство! Внезапный прилив храбрости, позволивший ему завладеть бесценным сокровищем! Во сне он поклялся использовать его, чтобы стать героем. Он должен был отразить атаки армии на Дероргуилу, спасти своих родителей и весь народ. Ему было всего восемь лет, но благодаря магической силе…
Во сне он воспользовался волшебным прибором, и все умерли.
Все. Верные защитники и злобные захватчики, король, королева, его брат и сестра, даже Дама Священных Очей и Великая Волшебница Харамис — все умерли из‑за его магии! Тела лежали на окровавленном снегу внутреннего двора крепости Зотопанион. В живых остался только он один.
Но как это могло случиться? Была ли в этом его вина.
Он в страхе убегал по улицам опустошенного города от страшного зрелища. С темного неба падал густой снег, а порывистый ветер разговаривал с ним голосом человека:
— Толо! Толо, послушай меня! Я знаю, что мои талисман у тебя. Видел, как ты взял его несколько лет назад. Берегись, глупый принц! Магия талисмана убьет тебя с такой же легкостью, с какой убила других. Ты никогда не научишься владеть им. Верни его! Ты слышишь меня, Толо? Оставь его здесь, в Гиблой Топи. Я приду за ним. Толо, послушай меня! Толо…
— Нет! Он мой! Мой!
Принц в испуге проснулся. Он лежал в своей спальне в Цитадели Рувенды. Гром едва был слышен за толстыми каменными стенами, а эхо от его собственного крика звенело в ушах. Он посмотрел на часы, увидел, что было еще рано, и откинулся на подушку, бормоча ребяческие проклятия.
Кошмар был таким глупым! Он никого не убивал магией. Его семья была жива и ничего не подозревала. Колдун умер, но по собственной вине, все это знали.
— Я верну себе сокровище, несмотря на дождь, — поклялся принц, — Я заберу его с собой в Дероргуилу и продолжу учиться пользоваться им. И настанет день, когда я стану таким же могущественным, как он.
Наконец часы пробили два раза. Принц Толивар вздохнул, сел и стал натягивать свои самые крепкие сапоги. Его слабое тело все еще спало после дня, потраченного на сбор и упаковку вещей, которые предстояло взять в Лаборнок. Об одежде позаботились слуги, но все остальное нужно было собирать самому. Шесть больших окованных бронзой сундуков стояли в темной гостиной, причем четыре из них были заполнены его драгоценными книгами. Был еще небольшой походный сейф с крепким замком, который принц надеялся заполнить сегодня ночью.
Если бы только Ралабун поспешил.
Прошло уже четверть часа после назначенного времени. Толивар набросил на плечи плащ. Он был вооружен коротким мечом и охотничьим ножом. Принц открыл окно и выглянул на улицу — дождь прекратился, но на западе еще сверкала молния. Реки с этой стороны Цитадели видно не было, но он знал, что течение будет бурным.
Наконец он услышал, как кто‑то тихо царапается в дверь. Толивар бросился к двери и впустил в спальню старого ниссома, одетого в непромокаемую кожаную одежду, богато украшенную серебряным шитьем. Ралабун — вышедший в отставку смотритель королевских конюшен — был закадычным другом и доверенным лицом Толивара. Его широкое морщинистое лицо, обычно выражавшее сонное добродушие, посерело от тревоги, а выступающие вперед желтые глаза, казалось, готовы были выпрыгнуть из орбит.
— Я готов, Скрытный, но умоляю, скажи, почему мы должны куда‑то идти в такую плохую погоду.
— Так нужно, — коротко ответил принц. Он уже давно перестал просить Ралабуна присвоить ему какую‑нибудь более благородную кличку.
— В такую ночь не стоит выходить из дома в Гиблую Топь, — настаивал старик. — Уверен, твое таинственное поручение может подождать до утра.
— Нет, — резко ответил принц, — потому что днем нас обязательно увидят. Кроме того, рано утром лорд‑эконом упакует весь багаж королевской семьи и начнет собирать караван. Нет, мы все должны сделать сейчас. Поторопись.
Мальчик и абориген спустились по черной лестнице, которой пользовались только горничные и слуги, убиравшие королевские апартаменты. Этажом ниже, на антресолях над большим залом, располагалась небольшая капелла, рядом с которой находились приемные залы короля Антара, королевы Анигель и королевских министров. Этаж охраняла ночная стража, но Толивару и Ралабуну легко удалось проскользнуть незамеченными, а вот и крошечный альков рядом с приемной канцлера, в котором на высоких стеллажах лежала в коробках королевская корреспонденция.
— Потайной ход здесь, — едва слышно произнес Толивар. На глазах у изумленного Ралабуна он отодвинул одну из коробок и протянул руку. Затем он вернул коробку на место, и весь стеллаж бесшумно повернулся, открыв черный проем.
— Ты взял фонарь, как я тебе приказал? — спросил принц.
Ралабун достал из‑под плаща фонарь и открыл отверстие, из которого появился слабый луч свет от находившихся внутри светящихся болотных червей. Они вошли в потайной ход, Толивар закрыл дверь, взял в руку фонарь и быстрым шагом пошел по узкому пыльному коридору. Ниссому оставалось только последовать за ним.
— Я слышал рассказы об этих потайных проходах от няни королевы Имму, — сказал Ралабун, — но никогда не бывал в них. Имму рассказывала, что когда три Живых Лепестка Черного Триллиума были совсем молодыми принцессами, она и Ягун вывели королеву и ее сестру Кадию из Цитадели по одному из таких проходов, чтобы уберечь от верной смерти от рук злобного короля Волтрика. Тебе показала этот ход мать?
Толивар горько рассмеялся:
— Нет, я узнал о его существовании от более заботливого учителя. Смотри под ноги! Мы должны спуститься по этим ступеням, а они влажные и скользкие.
— Кто тебе рассказал об этом проходе? Имму?
— Нет.
— Ты узнал о его существовании в одной из древних книг, которые так внимательно изучал?
— Нет! Перестань задавать вопросы!
Ралабун обиженно замолчал, и они стали осторожно спускаться по ступеням. Стены узкой лестницы были влажными. В щелях росли бледные грибы, в которых обитали тускло светившиеся создания, называемые слезнебоками. Эти маленькие животные ползали по ступеням как светящиеся слизняки, на них было легко поскользнуться, кроме того, они противно воняли, если на них наступить.
— Еще немного, — сказал Толивар — Мы уже на уровне реки.
Через несколько минут они подошли к другой потайной двери, деревянный механизм которой громко заскрипел, когда принц привел его в действие. Они оказались в заброшенном сарае, забитом гниющими бухтами каната, рассохшимися бочками и разбитыми ящиками. Когда Толивар и Ралабун подошли к двери, у них из‑под ног с испуганным писком разбежались по щелям варты. Принц прикрыл фонарь и осторожно выглянул на улицу. Было очень темно, и моросил дождь. Стражников здесь не было, потому что пристань была заброшена очень давно, сразу же после войны между Рувендой и Лаборноком.
Они, осторожно ступая, пошли по полусгнившим доскам пристани. Первым шел Ралабун, потому что ниссомы видели в темноте гораздо лучше людей, а фонарь зажигать они не решились, чтобы их не увидела с крепостных стен стража.
— Моя лодка вон там, — сказал Толивар, — спрятана под сломанным кнехтом.
Ралабун с сомнением осмотрел лодку.
— Она очень маленькая, а течение Мутара усиливается с каждым часом. Нам далеко плыть вверх по течению?
— Всего около трех лиг. Лодка достаточно крепкая. Я сяду за центральные весла, ты встанешь у кормового, мы пересечем реку, на другой стороне вода будет спокойная, и нам без труда удастся подняться вверх.
— Я не знал, что ты такой опытный гребец.
— Я знаю много того, о чем ты не подозреваешь, — коротко ответил мальчик. — Не будем терять время.
Они сели в лодку и отчалили. Толивар налегал на весла изо всех сил, но их было не так уж много. Ралабун, несмотря на преклонный возраст, был крепким и мускулистым после долгих лет тяжелой работы в конюшнях, и лодка довольно быстро пошла поперек течения широкой реки. Им приходилось обходить обломки, а иногда и целые деревья, вырванные с корнем выше по течению на Черном Болоте. Мимо них проплыло бревно, на котором, как на торговой лодке из Тревисты, сидел огромный злобный раффин. Зверь зарычал, когда они прошли всего на расстоянии трех локтей, но не попытался спрыгнуть с бревна и наброситься на них.
У другого берега, который был топким и практически незаселенным, течение, как и предсказывал принц, было не таким сильным. Толивар устало поднял весла, предоставив вести лодку Ралабуну. Они быстро пошли вверх по течению и смогли даже разговаривать, несмотря на шум реки.
— На северном берегу, там, где река разветвляется чуть выше Рыночной заводи, есть очень мелкий приток, — сказал Толивар. — К нему мы и направляемся.
Ралабун кивнул:
— Я знаю, о чем ты говоришь. Безымянная протока, заросшая папоротником и копьелистом. Но по ней не пройти на лодке…
— Можно, если двигаться осторожно. Я часто ходил по протоке в Сухой сезон, переодевшись простолюдином.
— Ты поступал опрометчиво, Скрытный, — неодобрительно проворчал Ралабун. — Даже находясь рядом с Цитаделью, маленький мальчик не может чувствовать себя в безопасности в Гиблой Топи. Тебе стоило только попросить, и я с радостью согласился бы побродить с тобой…
— Я был в полной безопасности, — высокомерно возразил принц. — Кроме того, дело, которым я занимался на болоте, было серьезным и секретным. Оно не имело ничего общего с обычными нашими проказами.
— Гм… Какую же страшную тайну таит эта протока?
— Это тебя не касается, — отрезал Толивар.
На этот раз ниссом обиделся по‑настоящему.
— Смиренно прошу простить меня за назойливость, ваша милость.
— Не обижайся, Ралабун, — попытался оправдаться Толивар. — Даже у самых близких товарищей могут быть секреты друг от друга. Я был вынужден просить тебя сопровождать меня только из‑за силы течения. Больше я никому не могу доверять.
— И я с радостью согласился помочь тебе. Должен признаться, мне горько, что ты не доверяешь мне свою тайну. Ты знаешь, что я не раскрою ее ни одной живой душе.
Толивар колебался. Ему не хотелось открывать природу сокровищ своему другу, с другой стороны, крайне соблазнительно было поделиться радостью обладания столь чудесными вещами хоть с кем‑нибудь. А с кем, как не с Ралабуном?
— Поклянись не рассказывать о моей тайне ни королю, ни королеве, — сказал Толивар. — Даже самой Великой Волшебнице Харамис, если она прикажет.
— Клянусь Тремя Лунами и Цветком! — воскликнул Ралабун. — Каким бы секретом ты ни поделился со мной, клянусь хранить его, пока Владыки Воздуха не унесут меня в загробную жизнь.
Принц мрачно кивнул:
— Хорошо. Ты увидишь мои бесценные сокровища, когда я буду забирать их из тайного места на болоте. Но если ты расскажешь об их существовании кому‑нибудь еще, то поставишь под угрозу не только свою жизнь, но и мою.
Глаза Ралабуна засверкали в темноте, и он сделал рукой знак Черного Триллиума.
— Какие же чудесные вещи мы разыскиваем, Скрытный?
— Лучше я их тебе покажу, — сказал Принц и больше не произнес ни слова, несмотря на уговоры Ралабуна.
Прошел еще час, дождь стих, и подул сильный ветер, гнавший рваные темные облака по усеянному звездами небу. На противоположном берегу, на самом западе возвышенности Цитадели, тускло мерцали огни рынка Рувенды. В этом месте ширина Мутара была больше лиги. Потом они оказались среди множества притоков, между которыми в Сухой сезон существовало огромное количество поросших лесом островков. Сейчас почти все они находились под водой, и над поверхностью возвышались только могучие деревья гонда и кала. В этом месте было легко заблудиться, и принцу пришлось несколько раз давать указания Ралабуну сменить курс. К сожалению, знание болота старым ниссомом оставляло желать лучшего.
— Вот протока, — наконец сказал Толивар.
— Ты уверен? — с сомнением в голосе спросил Ралабун. — Мне кажется, что нужно пройти чуть дальше…
— Нет. Она здесь. Я уверен. Поворачивай.
Недовольно ворча, ниссом склонился над веслом.
— Джунгли залиты водой и полны обломков, я не уверен, что нам удастся…
— Замолчи! — Принц встал на носу. Лишь несколько звезд освещали их путь. Канал был мелким, с густыми зарослями ирисов, копьелиста и красной колючки между величественными деревьями. Дождь прекратился, и обитатели Гиблой Топи начали подавать голоса. Застрекотали, зажужжали, зазвенели насекомые. Заухали пелрики, защебетали ночные певуны, зашипели и заплескались карувоки, откуда‑то издалека донеслось рычание вышедшего на охоту гулбарда.
Скоро протока стала настолько мелкой, что Ралабун уже не мог грести.
— Ты ошибся, Скрытный! — закричал он.
Мальчик с трудом подавил раздражение.
— Работай веслом как шестом, а я буду править лодкой, — сказал он. — Сейчас надо пройти между теми двумя деревьями вилунда. Я знаю дорогу.
Ралабун нехотя повиновался. Несмотря на то, что протока временами казалась полностью закрытой ветками и лианами, перед лодкой всегда оставалась полоса свободной воды, иногда чуть шире самой лодки. Двигаться приходилось крайне медленно, но через час они подошли к небольшой возвышенности. По каменистому периметру росли колючие кусты, плакучие уиделы и высокие калы. Толивар показал место причала, и Ралабун направил лодку к берегу.
— Вот это место? — изумленно произнес он. — Я готов был поклясться, что мы заблудились.
Принц спрыгнул на берег, покрытый прибитой дождем зубчатой травой, и привязал лодку к коряге. Потом он взял фонарь, приоткрыл заслонку и подал ниссому знак следовать за ним по едва заметной тропе, петляющей среди камней и покрытых каплями дождя деревьев.
Они вышли на поляне к хижине, построенной из обтесанных жердей и пучков травы, крытой тяжелыми листьями папоротника.
— Я сам ее построил, — с гордостью заявил принц. — Здесь я изучал магию.
Ралабун в изумлении открыл рот, обнажив короткие желтые клыки.
— Магию? Такой мальчик, как ты? Клянусь Триуном, не зря тебя прозвали Скрытным!
Толивар открыл плетеную дверь и иронически поклонился:
— Добро пожаловать в мастерскую волшебника.
В хижине было абсолютно сухо. Принц зажег лампу в три свечи, стоявшую на самодельном столе. Из обстановки в хижине был только стул, оплетенная бутыль для питьевой воды, несколько полок на стенах, на которых стояли банки и маленькие бочонки с консервированной едой. Не было видно ни инструментов, ни книг, ни других принадлежностей, которые можно было ожидать увидеть в логове колдуна.
Толивар опустился на колени, смел в сторону листья папоротника и мусор с земляного пола и поднял тонкую каменную плиту. Из полости под плитой он достал два мешка из грубой рогожи, один большой, другой поменьше, и положил их на стол.
— Вот драгоценности, за которыми мы пришли, — сообщил он Ралабуну. — Я не рискнул хранить их в Цитадели.
Старый абориген рассматривал мешки, явно предчувствуя дурное.
— А что с ними станет зимой, когда ты будешь жить в Дероргуиле?
— Я нашел подходящее место в развалинах, за пределами крепости Зотопанион, в которое никто не заходит. Нашел я его четыре года назад во время битвы при Дероргуиле, когда судьба предначертала мне овладеть этими сокровищами.
Мальчик развязал большой мешок и достал из него продолговатый сундук длиной в локоть и шириной в три ладони. Сундук был сделан из темного блестящего материала и украшен серебряной многоконечной звездой.
— Владыки Воздуха! — воскликнул Ралабун. — Этого не может быть!
Не сказав ни слова, Толивар развязал маленький мешок. Что‑то ослепительно сверкнуло в свете лампы — это была небольшая корона с шестью маленькими выступами и тремя большими. Она была украшена затейливым орнаментом из морских раковин и цветов. Под каждым большим выступом было изображено лицо: уродливого скритека, гримасничающего человека и отвратительного создания с заплетенными в виде многоконечной звезды волосами, которое, казалось, вопило от нестерпимой боли. Под центральным изображением располагался герб семьи принца Толивара.
— Трехглавое Чудовище, — прохрипел Ралабун, почти лишившийся рассудка от благоговейного ужаса. — Магический талисман королевы Анигель, который она отдала в качестве выкупа коварному колдуну Орогастусу!
— Теперь он не принадлежит ни моей матери, ни ему, — торжественно провозгласил Толивар и водрузил корону на голову. Его хрупкое тело и ничего не выражающее лицо словно преобразились. — Талисман связан со мной и шкатулкой Звезды, и любой, прикоснувшийся к нему без моего разрешения, превратится в пепел. Я еще не до конца овладел силой Трехглавого Чудовища, но близок тот день, когда оно полностью подчиниться моей воле. И когда этот день настанет, я стану волшебником, более могущественным, чем сам Орогастус.
— О мой Скрытный, — простонал Ралабун.
Прежде чем он успел сказать что‑либо, мальчик продолжил:
— Помни о клятве, старый друг.
Он снял корону с головы и положил ее и сундук в мешки.
— Следуй за мной, быть может, нам удастся вернуться домой до начала дождя.

Глава 2

— Взять их! — закричала Кадия.
Огромная сеть, сплетенная из липучки, упала, когда притаившиеся в деревьях кала ниссомы одновременно перерезали канаты. Была глубокая ночь, но ослепительная вспышка молнии осветила момент падения сети на застигнутый врасплох передовой отряд скритеков с яростно сверкавшими оранжевым светом глазами.
Засада была успешной. Более сорока уродливых топильщиков извивались в липкой сети, и их рычание было слышно, несмотря на раскаты грома. Они рвали сеть бивнями и когтями, яростно били хвостами, но все больше безнадежно увязали в топкую почву. Над болотом нависло облако ядовитых испарений от чешуйчатых шкур, но оно не помешало захватившим их в плен ниссомам вогнать в землю зазубренные палки. Другие ниссомы прыгали вокруг, потрясая трубками для отравленных стрел и копьями и глядя глазами на стебельках на своих извечных врагов.
— Подчинись мне, Рорагат! — крикнула Кадия. — Твой план захвата и разбоя провалился. Теперь ты должен ответить за нарушение Перемирия Гиблой Топи.
Никогда! — ответил лидер скритеков речью без слов. Он был просто гигантом вдвое выше ее ростом и стоял на ногах, несмотря на опутавшую его липкую сеть. — Перемирие больше не обязательно для нас. Даже если бы мы соблюдали его, мы не сдались бы какой‑то женщине. Мы будем сражаться насмерть, но не сдадимся!
— Значит, ты не узнал меня, вероломный топильщик, — пробормотала Кадия и повернулась к стоявшему рядом низкорослому аборигену. — Ягун, мне кажется, у этих пустоголовых нарушителей перемирия зрение такое же слабое, как и разум. Принесите факелы.
Дождь усилился, но Ягун приказал нескольким ниссомам достать из заплечных мешков пропитанные смолой жгуты тростника, привязать их к длинным палкам и разжечь от искр, высеченных огненными раковинами. Захваченные в плен скритеки яростно зашипели, когда факелы разгорелись, осветив поляну. Потом, когда факельщики подошли ближе и Калия откинула капюшон, чудовища замолчали.
Она была женщиной среднего роста, но казалась высокой среди низкорослых ниссомов. Каштановые волосы, туго стянуты на затылке. Золотистая кольчуга поверх обычной кожаной одежды лесных жителей, а на груди — эмблема священного Черного Триллиума. Каждый лепесток цветка украшал сверкающий глаз — золотистый, как у аборигенов, карий, как у самой Кадии, и бледный серебристо‑голубой со странными золотистыми блестками на темном зрачке, как у Исчезнувших.
Теперь мы узнали тебя, — неохотно признался командир топильщиков. — Ты — Дама Священных Глаз.
— Кроме того, я — Верховный адвокат аборигенов, включая и вас — глупых скритеков Южной Топи. Как посмели вы подвергнуть нападению и грабежу земли ниссомов, несмотря на мой указ? Отвечай мне, Рорагат!
Мы не признаем твою власть! Кроме того, человек, наделенной большей властью, рассказал нам правду о фальшивом перемирии. Он сказал, что скоро вернутся Исчезнувшие, и на небесах снова засияет Небесный Триллиум. Тогда будут уничтожены все люди и их рабы оддлинги, и мир Трех Лун станет таким, как прежде, — будет принадлежать только скритекам.
Да! Да! — закричали чудовища и стали яростно рваться из сети.
— Кто сказал вам такую гнусную ложь? — спросила Кадия и, не дождавшись ответа, вытащила из ножен странный темный меч с состоящим из трех частей эфесом и тупым лезвием. Она подняла его рукояткой вверх, и плененные жители болот замерли и застонали от ужаса.
— Узнаёте Трехвекий Горящий Глаз? — спросила она зловеще спокойно. Капли дождя стекали по ее лицу и сверкали, как драгоценные камни на доспехах. — Я — хранительница талисмана Исчезнувших. Только я могу решать, имеете ли вы право насмехаться надо мной. Помните, топильщики Южной Топи, если вы будете признаны виновными в мятеже, Глаз охватит вас магическим огнем и мгновенно уничтожит.
Чудовища некоторое время совещались, потом Рорагат сообщил ей:
Мы поверили Человеку Звезды, хотя он ничем не доказал свою правоту, кроме демонстрации владения магией. Быть может… мы ошибались.
— Человек Звезды? — воскликнул Ягун, но Кадия взмахом руки заставила его замолчать.
— Бойкий и шаловливый язык легко произносит ложь, — сказала она Рорагату, — а дураки, неохотно расстающиеся с насилием, слишком охотно верят лжецам и шарлатанам. Я знаю, что твой народ сопротивлялся заключению перемирия. Вы считали, что если вы живете в дальнем уголке болота, на вас не распространяется власть Белой Дамы и мое право на осуществление ее воли. Вы ошибались.
Огромный скритек застонал от отчаяния:
Кадия Глаз, перестань бранить нас, как глупых детей! Пусть твой талисман рассудит нас и, если найдет нужным, уничтожит. По крайней мере, так мы избавимся от позора.
Но Кадия опустила странный меч и вложила его в ножны.
— Быть может, в этом нет необходимости. Пока сам ты, Рорагат, и твоя банда виновны только в разрушении деревни Асамуна и в запугивании ее жителей. Ниссомы пострадали, но никто из них не умер, несмотря на ваши старания. Возможно возмещение ущерба. Я сохраню вам жизни, если согласитесь удалиться на свою территорию и соблюдать условия перемирия.
Огромный скритек несколько мгновений дерзко смотрел на нее, но потом опустил взгляд и встал на колени.
Клянусь сам исполнять и добиться исполнения другими сородичами твоих приказов, Дама Священных Очей, клянусь Тремя Лунами.
Кадия кивнула.
— Отпустите их, — приказала она ниссому — Пусть Асамун и его советники обсудят условия возмещения ущерба. — Она повернулась к лидеру скритеков, положив ладонь на вышитую на груди эмблему. — Пусть твое сердце не допустит дальнейшей измены, Рорагат топильщиков. Не забывай, что моя сестра Харамис, Белая Дама и Великая Волшебница Земли, следит за каждым твоим шагом. Она сообщит мне, если ты попытаешься снова нарушить Перемирие Гиблых Топей. Тогда я приду к тебе и безжалостно отомщу.
Мы понимаем, — ответил Рорагат. — Нам дозволено отомстить обманувшему нас человеку? Он приходил к нам лишь однажды, а потом удалился на запад в горы, за пределы Рувенды, ближе к Зиноре. Но мы можем найти его…
— Нет, — перебила его Кадия. — Приказываю вам не преследовать мятежника. Я и Белая Дама разберемся с ним сами. Предупреди других скритеков, чтобы они не верили его лживым рассказам.
Она накинула капюшон, защитив голову от непогашенного огня, сделала Ягуну знак следовать за ней. Дама Священных Очей и ее главный заместитель направились по широкой тропе к реке Виспар.

Понадобилось два дня на то, чтобы собрать отряд ниссомов и устроить засаду на скритеков, после того как Белая Дама Харамис сообщила своей сестре Кадии о неистовствах топильщиков в южной части болот. Сейчас, когда экспедиция закончилась успехом, Кадия чувствовала смертельную усталость. Слова лидера скритеков показались ей загадочными и тревожными, но у нее не было сил обсуждать их сейчас с Великой Волшебницей.
Еще меньше ей хотелось выслушивать нотации сестры, если бы та узнала, как использовался талисман.
Промокшая до нитки Дама Священных Очей, у которой каждая мышца болела от усталости, шла по грязи и сжимала в ладони амулет, висевший на шнурке на ее груди. Амулет светился теплым золотистым светом и был приятно теплым на ощупь. Это был кусочек янтаря с окаменелым Черным Триллиумом внутри.
«Благодарю, тебя, — шептала она, — благодарю, о Триединый Бог Цветка, благодарю за то, что обман опять удался за то, что дал мне силы. Прости меня за то, что пришлось прибегнуть к хитрости… Я поступила бы иначе, если бы знала как».
Завывавший в ветвях деревьев штормовой ветер, возвещавший о преждевременном наступлении Влажного Сезона, лишал их возможности говорить, пока они не подошли к привязанным лодкам на берегу вздувшейся черной реки. Ниссомы обычно передвигались по реке в выдолбленных из бревен яликах или неповоротливых плоскодонных лодках при помощи шестов или весел. Лодка Кадии была сделана из кожи, натянутой на легкую деревянную раму, — так делало лодки племя вайвило. Лодка была привязана к корням могучего дерева кала, и как только они отвязали ее, из покрытой рябью воды показались две прилизанные морды и уставились на нее в ожидании.
Это были риморики — грозные водные животные, поддерживавшие странные взаимоотношения, которые вряд ли можно было назвать приручением, с народом уйзгу, этими пугливыми родственниками ниссомов, заселявшими Золотое болото к северу от Виспара. Кадия была адвокатом всех народов, включая уйзгу, поэтому пользовалась расположением римориков. Несколько этих животных согласились даже покинуть привычную территорию и поселиться рядом с Замком Глаз Кадии на берегу реки Голобар, расположенным почти в семидесяти лигах к востоку.
В свете факела Ягуна глаза зверей светились, как черный янтарь. У римориков были пятнистые зеленоватые шкуры, колючие усы и огромные клыки, которые они сейчас дружелюбно, с их точки зрения, обнажили.
— Поделись с нами митоном, госпожа. Мы так долго ждали твоего возвращения.
— Конечно, добрые мои друзья. — Кадия отстегнула с пояса небольшую флягу алого цвета. Вытащив пробку, она сделала глоток, протянула флягу Ягуну, а потом налила священную жидкость в левую ладонь. Животные подплыли поближе и принялись аккуратно лакать жидкость похожими на кнуты острыми языками, которыми они обычно пронзали спою добычу.
Скоро митон оказал свое благотворное воздействие на четырех непохожих друг на друга друзей, прогнав усталость и наполнив тела новой силой. Закончив общение, Кадия вздохнула, и Ягун набросил на римориков сбрую. Животные бесшумно ушли под воду, и лодка помчалась по широкой темной реке по наикратчайшему пути, который должен был привести их домой всего через шесть часов.
Кадия и Ягун устроились под навесом из пропитанного воском брезента и стали ужинать сушеными корнями фдопа и походным хлебом.
— Все, как мне кажется, закончилось неплохо, — сказала Кадия. — Твоя идея применить сеть была гениальной и позволила нам избежать кровопролитной схватки с болотными монстрами.
Желтоватое лицо пожилого аборигена было неподвижным как маска, но светящиеся желтые глаза смотрели на нее искоса. Такой взгляд мог означать только сильную тревогу. Кадия едва сдержала стон, зная причину этой тревоги. Она могла избежать, по крайней мере на время, упреков старшей сестры, но не старого друга.
Ягун молчал; Кадия ждала, машинально жевала пищу, не чувствуя ее вкуса; дождь стучал по брезенту, а лодка с шумом мчалась по реке.
Наконец Ягун сказал:
— Провидица, уже четыре года ты с успехом выполняешь обязанности Избранной, несмотря на то, что талисман больше не связан с тобой и потерял магические свойства. Никто, кроме меня и твоих сестер, не знает, что Трехвекий Горящий Глаз лишился магической силы.
— Пока нам удавалось хранить это в тайне.
— Я боюсь, что может произойти, если ты продолжишь размахивать своим официальным талисманом, как сделала это сегодня. Если откроется правда, аборигены будут шокированы. Пострадает твоя честь, и будет подорван твой авторитет. Быть может, нужно последовать совету Белой Дамы и вручить талисман ей на хранение, пока он вновь не обретет силу?
— Талисман принадлежит мне, — отрезала Кадия. — Я никому не отдам его, даже Харамис.
— Если ты просто перестанешь его носить, никто не посмеет усомниться в твоей власти.
Кадия вздохнула:
— Возможно, ты прав. Я много думала об этом, молилась, но решение принять очень трудно. Ты сам видел, как трепетали от ужаса скритеки, увидев Глаз.
Ее рука скользнула к эфесу и сжала три соединенных вместе шара на его конце. Сейчас они были холодными, а когда‑то излучали тепло. Трехвекий Горящий Глаз был создан много веков назад Исчезнувшими для каких‑то известных только им целей и обладал ужасной магической силой, являясь одной из трех частей великого Скипетра Власти.
Когда‑то талисман был связан с душой Кадии, и три доли открывались по ее приказу, показывая живые подобия глаз, вышитых на ее доспехах. Она управляла его силой, и любой прикоснувшийся к талисману без ее разрешения умирал на месте.
Четыре года назад последний оставшийся в живых Человек Звезды украл талисман Кадии и вынудил королеву Анигель отдать ему принадлежавшую ей часть Скипетра. Он связал оба талисмана с собой и надеялся, что любовь к нему заставит Великую Волшебницу Харамис отдать ему третью часть. Вместо этого Орогастус лишился талисмана Анигель и был побежден в решающем сражении магией трех сестер.
Лишившийся владельца меч был передан Кадии, но отказывался, как раньше, объединяться с ее магическим янтарным амулетом, подчиняться ее власти. Трехвекий Горящий Глаз был мертв, как Орогастус.
Тем не менее Кадия не расставалась с ним.
— Я никогда умышленно не лгала аборигенам о возможностях талисмана, — сказала она Ягуну. — Его символическая ценность сохранилась, несмотря на утрату магической силы. Ты сам видел, как он помог нам сегодня. Без него скритеки сражались бы с нами насмерть. С его помощью я сохранила жизнь им и многим ниссомам.
— Верно, — согласился Ягун.
— Топильщики вернутся в Южную Топь и расскажут соплеменникам о том, как они были побеждены и помилованы Дамой Священных Очей и ее талисманом. — Она пожала плечами. — Перемирие Топи сохранится до следующего кризиса… Кроме того, следует надеяться на то, что Харамис удастся восстановить связь талисмана со мной и его силу.
Маленький абориген недоверчиво покачал головой. Как и его соплеменники, он был похож на людей. У него были маленькие вытянутые ноздри, широкий рот с мелкими острыми зубами и острые уши, торчащие из‑под охотничьей шапочки. Много лет назад он был егерем покойного отца Кадии короля Рувенды Крейна. Когда Кадия была маленькой девочкой, Ягун часто гулял с ней по Гиблой Топи, составлявшей большую часть королевства, учил ее тайнам, и дал ей прозвище Провидица из‑за ее острого зрения и наблюдательности. Прозвище оказалось пророческим, и Кадия стала хранительницей Трехвекого Горящего Глаза и защитницей аборигенов, которые делили Мир Трех Лун с людьми.
Много лет Ягун был ближайшим другом Кадии и ее заместителем. Иногда, к ее большой досаде, он забывал о том, что она уже давно выросла, и упрекал ее за вспыльчивость и необъяснимое упрямство. Самым неприятным было то, что часто он оказывался прав.
— Ты должна понимать. Провидица, — мрачно произнес Ягун, — что этот конфликт со скритеками является далеко не обычным. Рассказ Рорагата о лживом Человеке Звезды потряс тебя не меньше, чем меня.
— Утверждение о возвращении Исчезнувших является полной чепухой, — возразила она. — И только Владыкам Воздуха известно, каким именно чудом является Небесный Триллиум. Что касается так называемого Человека Звезды…
— А что, если случилось худшее, — перебил ее Ягун, — и из мертвых вернулся сам ненавистный колдун?
— Невозможно! Личный талисман Харамис сообщил ей, что Орогастус мертв. — Кадия скривила губы от отвращения. — А моя глупая сестра до сих пор оплакивает его душу.
— Не смейся над искренними чувствами Белой Дамы, — перебил ее Ягун. — Ты сама еще не испытала любви. Любимых не выбирают, в чем я сам имел несчастье убедиться.
Кадия удивленно взглянула на него. Насколько она знала, у Ягуна не было супруги. Впрочем, не стоило расспрашивать его о столь деликатном деле сейчас.
— Ты думаешь, что Орогастус оставил других продолжить его нечестивые труды? Шесть известных нам приспешников, которых он считал своими Голосами, несомненно, умерли. Поиски учеников в Тузамене, проведенные моим зятем, закончились безрезультатно.
— Они могли сбежать от правосудия короля Антара, когда узнали, какая участь постигла их учителя, — возразил Ягун. — Они могли улизнуть и от Белой Дамы, если не слишком явно использовали магию. Даже ее Трехкрылому Диску не уследить за каждым уголком мира днем и ночью.
Кадия доела хлеб и коренья и стала извлекать небольшим кинжалом ядра из орехов блок.
— Скорее всего, этот так называемый Человек Звезды всего лишь самозванец, агент какого‑нибудь врага Лабровенды, намеренного вызвать в стране политические беспорядки. Время для атаки скритеков именно в начале Сезона Дождей было выбрано очень мудро. Двор Анигель и Антара вот‑вот должен переехать на зиму на равнины Лаборнока, а в Рувенде остается лишь немногочисленный гарнизон. Этому отъявленному негодяю, королю Зиноры Йондримелу, только и надо, чтобы Два Трона погрязли в конфликтах с болотными тварями во Влажный Сезон. В этом случае ему, быть может, удастся захватить западные торговые пути.
— Весьма правдоподобно, — согласился Ягун. — Ророгат сказал, что Человек Звезды ушел в том направлении.
— Если Йондринел задумал нечестную игру, королева Анигель и король Антар скоро узнают о его планах. Он не может столь очевидно недооценивать стабильность Двух Тронов. Другие цивилизованные страны подвергнут его остракизму, и он сможет продавать свой жемчуг только украшенным перьями варварам.
Ягун копался в мешке в поисках штопора. Наконец ему удалось найти его, он открыл бутылку с вином из ягод хала и наполнил две деревянные чаши.
— Пусть Владыки Воздуха предоставят быстрое решение этой проблемы, — произнес он торжественно тост. Они выпили, потом Ягун добавил зловещим тоном:
— Если Звездная Гильдия действительно возродилась, не только Лабровенда, но и весь мир стоит на грани катастрофы. Твой талисман потерял силу, талисман королевы Анигель потерян, у нас не осталось надежды собрать Скипетр Власти, а только он является надежным оружием против древней магии Звездной Гильдии.
Кадия улыбнулась ему поверх чаши:
— Не расстраивайся, старый друг. Мы с сестрами доберемся до истины. Завтра, поспав в своей постели и приведя в порядок мысли, я поговорю с Харамис. А пока давай пить вино и не болтать глупости.
На следующий день, когда Кадия и Ягун попытались вызвать Великую Волшебницу Земли речью без слов, они не получили ответа.

Глава 3

— Ириана! — произнесла Харамис в свой талисман. — Ириана, ты слышишь меня? Я хочу сообщить тебе важные новости и крайне нуждаюсь в твоем совете. Прошу тебя, ответь.
Но на внутренней поверхности Трехкрылого Диска, который она держала в руке как зеркало, были видны лишь светящиеся перламутровые завихрения. Веселое круглое лицо Великой Волшебницы Моря чуть синеватого оттенка не появлялось.
Харамис нахмурилась в недоумении:
— Талисман, ты можешь сказать мне, почему она не отвечает?
Она защищена магией.
— Она в своем жилище?
Нет. Она сейчас на Полых островах с морским народом крайнего запада.
— Почему она отказывается говорить со мной? — нетерпеливо спросила Харамис.
Вопрос неуместен.
— Тьфу ты! Полагаю, мне придется самой разыскать ее.
Она взяла лежавшую рядом с ней на ковре арфу и сыграла несколько аккордов, чтобы успокоиться и мыслить плодотворно. Рядом с окном в огромном глиняном горшке росло растение с черными, как ночь, цветами. Харамис смотрела на него и чувствовала себя в безопасности.
Весь вечер Великая Волшебница Земли Харамис провела в своем кабинете, наблюдая при помощи Трехкрылого Диска за конфликтом между своей сестрой Кадией и скритеками. Харамис была удивлена и глубоко встревожена словами лидера чудовищ. Как только Кадия одержала победу, Харамис покинула место засады и попыталась поговорить со своей коллегой и учителем Голубой Дамой Моря.
Ни на мгновение молодая Великая Волшебница Земли не подумала, что сможет разобраться в сложившейся ситуации в одиночку. Если появился еще один Человек Звезды, продолжавший подлое дело своего покойного хозяина, значит, миру грозила страшная опасность. Что касалось слов о возвращении Исчезнувших, они были настолько нелепыми, что Харамис не стала думать над ними…
— О, Ириана! — воскликнула она. — Какое неподходящее время ты выбрала, чтобы спрятаться от меня!
Сделав над собой усилие, Харамис попыталась успокоиться игрой на арфе и созерцанием цветов. Не следовало давать волю воображению. Прежде чем отправиться на поиски взбалмошной Великой Волшебницы Моря, следовало выяснить, кто организовал мятеж скритеков. Это племя славилось доверчивостью, и подбить их на враждебные действия мог простой мошенник.
Она отложила арфу и взяла в руки талисман:
— Покажи мне человека, назвавшегося членом Звездной Гильдии.
Трехкрылый Диск послушно показал окутанную ночью поляну в горах, освещенную отблесками угасавшего костра. Рядом с костром кто‑то спал.
По приказу Великой Волшебницы изображение увеличивалось, пока не стало таким, словно она сама находилась рядом с костром, могла обойти его, все разглядеть как днем. Со всех сторон поляну окружали горы, некоторые из них были увенчаны ледниками. Рядом с костром снега не было, но дул холодный порывистый ветер, от которого костер то вспыхивал, то почти угасал окончательно.
— Где находится это место? — спросила она у талисмана.
В Охоганских горах над Зинорой, примерной в девятистах лигах от твоей башни.
Когда магия Диска рассеяла темноту, Харамис увидела ухоженного фрониала с украшенными серебром рогами, стреноженного у журчащего ручья. Он лениво объедал растущие между камней кусты. Седло и сбруя, лежавшие рядом с костром, были очень высокого качества, усеянные жемчугом и серебряными украшениями в зинорианском стиле. Человек, спавший у костра, был так плотно закутан в одеяла из шерсти зуха, что был виден только его нос. Рядом с ним лежали мешки, похожие не седельные сумки, но сделаны они были не из обычной кожи, а из птичьей, на которой сохранились черные и красные перья. Такие сумки могли сделать только саборнианцы — богатые, но довольно нецивилизованные люди, жившие на западных границах известного мира, за пределами Галанара.
У одной из сумок стояло замысловатое устройство из темного металла, и. увидев его. Харамис ощутила столь сильный приступ страха, что не смогла сдержаться от крика. Ее Послание было незаметным для спящего, и он даже не пошевелился, когда Харамис опустилась на колени, чтобы повнимательней рассмотреть устройство.
Оно было примерно пол‑элса в длину, один конец был плоским и треугольным, похожим на приклад арбалета. Из приклада выступали три тонких цилиндра или стержня, перехваченные кольцами и заканчивающиеся металлической сферой с большим количеством отверстий. В месте соединения стержней с прикладом она увидела нечто похожее на воронку и множество ручек, кнопок и отростков совершенно непонятного назначения.
Такое устройство она видела впервые, но Великая Волшебница видела другие, похожие на него, в своей Пещере Черного Льда, расположенной за башней на скале Бром, и четырьмя годами раньше во время осады Дероргуилы колдуном Орогастусом. Это устройство, принадлежавшее человеку, называвшему себя членом Звездной Гильдии, было старинным оружием — памятником культуры Исчезнувших, которые еще встречались иногда на руинах осыпающихся городов. Существовал строжайший запрет на использование этого страшного оружия, как людьми, так и аборигенами. Орогастусу удалось завладеть оружием, ограбив склад прежнего Великого Волшебника Земли, вооружить им своих воинов, тузамен и рэктамцев, и использовать его разрушительную силу в войне против короля Антара и Анигель, королевы Лабровенды.
Когда колдун потерпел поражение, Харамис приказала собрать и уничтожить все оружие. Она также сделала непригодным для использования оружие и другие устройства сомнительного свойства, хранившиеся в ее Башне и оставшиеся на частично разграбленном колдуном древнем складе Кимилон.
В течение многих месяцев она при помощи своего талисмана методично обходила все руины и забытые места континента, где могло оставаться исправное древнее оружие. В итоге она уничтожила его окончательно, и талисман подтвердил это.
Откуда же тогда появился экземпляр, лежащий у ее ног?
Из глубин моря, — сообщил талисман, и Великая Волшебница застонала от собственной глупости. Конечно! Талисман понимал ее слова буквально, а она приказала ему исследовать только землю.
Оружие было немного потертым, но чистым и явно в рабочем состоянии. Продемонстрировав его убийственную силу, человек мог добиться уважения и ужаса и людей, и аборигенов в любой части света, даже если он и не был членом Звездной Гильдии. Несомненно, этот экземпляр был не единственным, извлеченным из подводных тайных хранилищ для использования в гнусных планах заговорщиков.
Харамис выпрямилась и подошла к спящему:
— Талисман, заставь его повернуться, чтобы я смогла увидеть его лицо.
Из‑под одеяла донесся приглушенный стон. Мужчина повернулся и раскрыл лицо и верхнюю часть тела. Он был хорошо сложенным и молодым, не больше двадцати двух, с каштановыми волосами и редкой бородкой, отпущенной, вероятно, для того, чтобы лицо с мягкими чертами выглядело более жестким и зрелым. Одет в тунику из серого шелка, изрядно поношенную и грязную, но богато отделанную мехом. На шее, на красивой платиновой цепи, висел диск с изображением многоконечной звезды.
Увеличив его изображение, Харамис поняла, что медальон не был поддельным. Он ничем не отличался от медальона самого Орогастуса, но Великая Волшебница в своем Послании не могла определить, наделял ли он носившего его магической аурой.
— Кто этот человек? — спросила Харамис у Диска. — Откуда он появился?
Вопрос неуместен.
— Он один такой?
Вопрос неуместен.
— Каковы его планы?
Вопрос неуместен.
— Где он взял оружие? Может ли он взять еще?
Вопрос неуместен.
— Почему ты показал его мне, хотя он носит Звезду?
Потому что он новичок и еще не овладел силой Гильдии до конца.
Харамис мрачно рассмеялась. Очень полезный ответ! Теперь она знала, что спящий человек не был шарлатаном, а был действительно принят в древнюю организацию колдунов и овладел знаниями, недостаточными для того, чтобы полностью скрыть себя, как поступал его мертвый учитель, но достаточными для того, чтобы скрыть свою личность и намерения. Отказ талисмана отвечать на вопросы убедил Харамис в том, что у молодого Человека Звезды были сообщники, причем более могущественные и опасные, чем он сам.
Харамис не собиралась брать его в плен или уничтожать оружие. Он хотела проследить за его передвижениями при помощи талисмана и получить ценную информацию о Гильдии. Им самим и его союзниками и товарищами придется заняться в другое время.
— Я видела достаточно, — сказала она. Она мгновенно оказалась в кресле в своем кабинете. Уютно потрескивал огонь в камине, в нише рядом с окном стоял Черный Триллиум. Она опустила Трехкрылый Диск на грудь и задумалась.
Итак, оружие доставали из моря! Она и не подозревала, что Исчезнувшие жили не только на земле, но и в море, и Голубая Дама никогда не упоминала об этом. Добродушная и ничего не подозревающая Ириана была не слишком строгой правительницей своих наивных подданных. Вполне вероятно, она не заметила, что Звездная Гильдия искала запрещенное оружие в ее владениях. К сожалению, беззаботная Великая Волшебница Моря слишком мало знала о вероломстве людей.
Скрытным аборигенам Ирианы, способным долго жить под водой, придется помочь Харамис в поисках и уничтожении опасного наследия Исчезнувших, все еще таимого на дне моря. Еще сильнее она нуждалась в помощи Ирианы в поисках главной базы Звездной Гильдии. Скорее всего, логово мятежником находилось в дальних и неизведанных западных областях континента или даже на острове.
Харамис вдруг вздрогнула от пришедшей в голову мысли.
— Покажи мне вид на Полые острова в царстве Голубой Дамы с высоты птичьего полета, — приказала она талисману.
Комната исчезла. Харамис, казалось, парила на огромной высоте на крыльях могучих ламмергейеров — наделенных интеллектом, зубастых птиц, которые всегда были ее друзьями и помощниками. Внизу она видела полуостров, выступающий далеко в море на юго‑западной границе мира. В море она увидела группу островов, одни были голыми, другие — покрыты незнакомой растительностью. На нескольких островах дымились действующие вулканы. В своем Послании она летала между испещренными входами в пещеры крошечными островками. Человеку местность могла показаться мрачной и пустынной, здесь властвовали только огромные волны, накатывающиеся с бескрайнего Западного моря, и ветер, пролетевший над ним многие тысячи лиг. Она видела поселки аборигенов, но не заметила присутствия их самих.
— Звездная Гильдия поселилась здесь? — спросила она.
Нет, — ответил Трехкрылый Диск.
Она почувствовала некоторое облегчение и принялась изучать местность более внимательно. Она никогда не бывала в этих местах. Люди здесь не жили, они, насколько ей было известно, никогда даже не посещали Полые острова. Представители ее расы, избранные не исчезнуть, а остаться в Мире Трех Лун и попытаться победить Покоряющий Лед, населили более гостеприимные области на юге и востоке. Если какие‑то храбрецы и пытались проникнуть во враждебные владения Великой Волшебницы Моря, они возвращались в цивилизованные страны, чтобы рассказать о произошедшем. Сама Харамис была слишком занята проблемами собственного царства, чтобы попытаться разобраться во владениях Ирианы.
— Как далеко находятся эти острова от моей Башни? — спросила она.
Более семи тысяч лиг, если лететь по прямой, почти восемь тысяч лиг по морю, если передвигаться привычным для человека способом.
— Святой Цветок! — пробормотала Великая Волшебница. — Хвала тебе за то, что я не должна отправляться сюда на корабле или птице.
Она вышла из видения и оказалась в знакомой обстановке.
Талисман мог перенести ее тело в любое место так же легко, как и отправить Послание. За это исключительно удобное средство передвижения она должна была благодарить Ириану. Именно она научила Харамис мастерски использовать личную магию, научила молодую коллегу овладеть силой Трехкрылого Диска в полной мере, чего не могли добиться ни Кадия, ни Анигель со своими талисманами. Харамис знала, что никогда не сможет отблагодарить Даму Моря за оказанные ей услуги.
— Остается только надеяться, что я разыщу ее быстро.
Она посмотрела на опустевший Диск.
Талисман Харамис не был большим. На одном конце серебряного жезла было закреплено кольцо для цепи, на которой талисман висел на груди, на другом — обруч диаметром чуть более ладони, с тремя крошечными крыльями, окаймлявшими каплю янтаря с окаменелым цветком Черного Триллиума внутри, похожую на янтарные амулеты ее сестер. Сразу же после рождения покойная Великая Волшебница Бина подарила тройне — принцессам Рувенды — волшебные амулеты и назвала их Лепестками Животворящего Триллиума, предсказав странную судьбу и внушающее ужас предназначение.
Харамис, Кадии и Анигель, чтобы выполнить это предназначение, пришлось побороть многие личные слабости. Каждая сестра взяла на себя исполнение страшных, благородных обязанностей. Неужели сегодняшние события являются предвестниками еще более страшных зол, чем те, с которыми им уже приходилось бороться? Подобно Святому цветку, они были самостоятельны и едины одновременно. Судьбы Великой Волшебницы, Дамы Священных Очей и королевы были переплетены, хотели они этого или нет…
Харамис была больше чем уверена, что для противодействия Звездной Гильдии она вынуждена будет прибегнуть к помощи сестер. Она приняла решение, что перенесется в дом Кадии немедленно, как только поговорит с Голубой Дамой. Трехкрылый Диск затем перенесет их обеих к королеве Анигель, находящейся в Цитадели Рувенды. Королева была на четвертом месяце беременности, но тем не менее будет работать на равных с мужем, королем Антаром, и главами других государств, чтобы предотвратить вооруженную угрозу Звездной Гильдии стоящему на грани катастрофы миру. Кадия объединит аборигенов — неоценимых, благодаря способности разговаривать без слов друг с другом на огромном расстоянии и отличному знанию местности, союзников в борьбе против Звездной Гильдии.
Харамис решила, что настоит на том, чтобы Кадия отдала ей на хранение ставший бесполезным талисман, и пожалела, что не поступила так раньше. Лишенный связи с владелицей талисман мог украсть любой мелкий воришка или даже Человек Звезды!
Достаточно было того, что во время войны с Орогастусом был утерян талисман королевы Анигель — Трехглавое Чудовище. Утрата второй части Скипетра Власти была недопустима.
Орогастус… Она не смела произносить это имя в течение четырех лет после его смерти. Существовала ли связь между Господином Звезды, которого она любила всем сердцем, и возрождением Гильдии?
Харамис встала и заходила перед окном. За окном башни, стоявшей высоко в горах, разыгралась буря. Валил снег, и завывал, как демоны из десяти адов, прилетевший с ледяной шапки ветер. Она перебирала пальцами талисман и вспоминала о прошлых событиях.
Когда Орогастус пошел на решающий штурм Дероргуилы — северной столицы Двух Тронов — он владел не только Трехглавым Чудовищем и Трехвеким Горящим Глазом, но и стеклянным сундуком с эмблемой Звездной Гильдии на крышке, который связывал талисман с владельцем или лишал его такой связи. Он использовал этот имевший огромное значение Сундук для того, чтобы связать талисманы Анигель и Кадии с собой.
Сундук, как и корона Анигель, исчезли в пылу сражения.
Некоторое время Харамис была уверена, что магические предметы были найдены неизвестным человеком, который и является сейчас владельцем Трехглавого Чудовища. Ее собственный талисман, который с готовностью указывал ей местонахождение уснувшего Глаза Кадии (и который без промедления привел ее к спавшему Человеку Звезды), упрямо отказывался сообщать что‑либо о короне и сундуке, управлявшем связью с ней.
Ириана согласилась с Харамис, это могло означать лишь, что Трехглавое Чудовище обрело полную силу и воссоединилось с новым владельцем.
Тем не менее никакой новоявленный колдун не появился в Мире Трех Лун. Хозяин короны не пользовался ею. Харамис не могла понять почему, если только он не хотел заполучить талисман Кадии и связать его с собой при помощи Звездного Сундука. Став владельцем двух частей Скипетра Власти, человек получал в свои руки магическую силу, едва не превышавшую силу самой Харамис. Если такой человек станет союзником вооруженной волшебным оружием Исчезнувших Звездной Гильдии, ничто не спасет мир от катастрофы.
— Владыки Воздуха, — молилась Харамис, — мы живем в мире уже четыре года, но мир так и не обрел равновесия, нарушенного Орогастусом. Есть в этом моя вина? Неужели моя любовь к мертвому колдуну, которая, вынуждена признать, ничуть не ослабла, сделала нас столь уязвимыми?
Или случилось немыслимое, как уже было один раз?
Нет, хвала Триуну! Это просто невозможно.
Харамис навсегда запомнила день, когда она и ее храбрые сестры обратили силы разрушения, направленные на них Орогастусом, против самого колдуна. Цветок побелил Звезду. Тот день принес неожиданную победу Животворящему Триллиуму, уничтожение — Орогастусу, хотя Харамис пыталась спасти ему жизнь.
В сердце был навечно выжжен момент, когда она спросила талисман о судьбе возлюбленного и услышала безжалостный ответ. Она заплакала, стоя у амбразуры рядом с Черным Триллиумом. На покрытом инеем окне оставался прозрачный участок. Гонимые ветром снежинки, казалось, притягивались светом в комнате и разбивались о толстое свинцовое стекло.
Его погубило такое же смертельное притяжение. Харамис хотела уберечь Орогастуса от конечного наказания. Перед их последней встречей она поместила черный шестигранник, называемый Путеводной Звездой Гильдии, в древнюю тюрьму Исчезнувших. Эта расселина, высеченная в скале глубоко под землей, надежно удержала бы колдуна, вне зависимости от того, к помощи какой магии он попытался бы прибегнуть. Путеводная Звезда должна была притянуть к себе Орогастуса, когда он начнет служить силам Зла. Потом, если он оказался бы в плену, она попыталась бы уговорами и любовью изменить его мысли и убеждения, что позволило бы освободить его.
Но сильнейшее землетрясение потрясло ту часть мира, и скала обрушилась на Путеводную Звезду Гильдии. Она тем не менее выполнила свое предназначение и завлекла Орогастуса, в момент его поражения, в лишенное воздуха нагромождение камней.
Она спросила талисман, что с ним стало, и получила ответ:
Он ушел путем Исчезнувших. Его больше нет в этом мире.
— Он мертв, — сказала Харамис и отошла от окна, вытирая холодной ладонью слезу со щеки. — Ты умер, мой бедный порочный возлюбленный. А я осталась лишь с мрачной обязанностью, заставившей меня уничтожить единственного человека, которого я любила.
Впрочем, у нее не осталось времени пренебрегать своими обязанностями. Пора было отправляться на поиски Ирианы, а потом навестить сестер. Но сначала…
Она подняла талисман и посмотрела в него.
— Трехкрылый Диск, покажи мне то, на что я до сей поры не смела смотреть, — лицо любимого. Мне так одиноко и тревожно, что только воспоминание о нем сможет успокоить меня.
Талисман ожил, Диск наполнился бледными цветными пятнами.
Просьба неуместна.
— Что? — закричала Харамис — Ты отказываешь мне в столь простой просьбе, злобный капризный талисман?
Просьба неуместна.
— Ты решил не только разорвать мне сердце, но и лишить рассудка? Покажи мне его!
Нет, — спокойно ответил талисман. — Я не могу показать тебе мертвое лицо Орогастуса, потому что его не существует.
— Что ты имеешь в виду? — резко спросила она. — Я знаю, что он превратился в пепел, рассеянный по раскаленным подземным камням. Я прошу лишь напомнить мне его черты. Если мир вновь лишается равновесия, мне предстоят новые опасные испытания. Я хотела бы создать его портрет для утешения, а быть может, и для предупреждения самой себе. В этом нет ничего плохого. Я приказываю изобразить его так, как он выглядел в последние дни своей жизни.
Теперь я могу выполнить твою просьбу.
Беспокойные завихрения цветов стали яркими, словно твердыми. На мгновение она увидела голову, заключенную в серебристый шлем с расходящимися лучами, с двумя ужасными белыми звездами вместо глаз.
— Нет! Я не хочу его помнить таким. Воспроизведи лицо, которое я любила когда‑то.
Изображение померкло, потом изменилось. Лицо седовласого человека, измученное и морщинистое, но странно красивое, казалось, смотрело из Диска прямо ей в глаза.
У него была сильная челюсть и насмешливая улыбкана губах. У него были такие же, как у нее, глаза — бледно‑голубые, с огромными черными зрачками, в которых мерцали золотые блестки.
Она наслаждалась его изображением и признала на помощь собственные магические силы. В правой руке она держала талисман, а в левой вдруг появилось нечто кристаллическое и призрачное, чуть меньше Диска, мерцающее как облачко алмазной пыли.
— Портрет, — приказала она.
Кристаллический туман потемнел и стал копией изображения в талисмане, воспроизведенной на кости хорика в золотой рамке. Видение в Диске исчезло, но портрет колдуна остался реальным. Харамис положила его в карман платья и покинула кабинет, чтобы приготовиться к магическому путешествию.

Глава 4

Дав указания смотрительнице замка Магире из племени виспи и дворецкому Шики‑Дороку, Великая Волшебница переоделась в теплую одежду и набросила на плечи официальный плащ. Он был сшит из белой ткани, которая при движении, казалось, меняла цвет на нежно‑голубоватый, похожий на лежащий в тени снег. Плащ был отделан лентами цвета платины, а на спине была вышита эмблема Черного Триллиума. Она закрыла длинные темные волосы капюшоном, потом натянула перчатки.
В тишине личной спальни она помолилась богам, чтобы они дали ей силы и способствовали успеху. Потом она встала на белый ковер у кровати и подняла талисман.
— Перенеси меня на Полые острова, где находится Великая Волшебница Моря.
Спальня растворилась, и она оказалась словно среди театральных декораций, изображавших пещеру, усеянную иллюзорными бриллиантами, мерцавшими всеми цветами радуги.
Еще через мгновение иллюзия исчезла. Она стояла в настоящей пещере, сырой и исключительно холодной. Сочащиеся каплями сталактиты свисали с потолка, как клыки гигантского истекающего слюной чудовища. Капли с мелодичным звуком капали в иссиня‑черные лужи. Ее окружали каменные колонны, похожие на полурастворившиеся в воде скульптуры и другие причудливые по форме образования. Пятна на неровном потолке, которые могли быть грибами или даже колониями слезнебоков, освещали мрачную картину.
— Ириана! — крикнула она.
Никто не ответил, и она обратилась к своему талисману:
— Где находится Великая Волшебница Моря?
И тут же, словно в ответ на ее вопрос, раздался громкий всплеск в одном из прудов. Три аборигена, неизвестного Харамис вида, вылезли из воды, отряхнулись и уставились на нее светящимися золотистыми глазами.
Они были небольшого роста, как ниссомы и уйзгу, но кожа их была покрыта чешуей, как у более крупных лесных жителей. Лица почти не отличались от лиц вайвило и глисмаков, а от человеческих — только звериными ноздрями. У них были руки с перепонками между пальцами и ноги с тремя когтистыми пальцами. Предплечья украшены золотыми браслетами с инкрустацией цветными дисками из рыбьей чешуи. Вместо волос головы украшали параллельные гребни от бровей до задней части шеи. Гребни и уши были ребристыми, как плавники рыб. Одежды не было, но чешуя на их телах переливалась, как доспехи, зеленым и синим цветом, поэтому они выглядели чистыми и привлекательными.
— Приветствую вас, — сказала Харамис — Я — Великая Волшебница Земли и ищу свою подругу Голубую Даму Моря.
— Мы проводим тебя к ней, — хором ответили морские жители. Они говорили на незнакомом языке, но талисман позволял Харамис понимать смысл сказанного.
— Могу я узнать ваши имена и к какому племени вы принадлежите?
Стоявший в центре абориген с ожерельем из цветных дисков на шее указал на себя и произнес:
— Меня зовут Ансебадо, я — первый леркоми, а это — Мирими и Терано, второй и третий, тоже верные подданные Голубой Дамы. Если хочешь посмотреть на нее, следуй за нами.
Посмотреть на нее?
Харамис похолодела от дурного предчувствия. Ириана заболела? Или случилось нечто более страшное?
Леркоми быстро застучали когтями по мокрым камням. Воздух в пещере становился все более холодным, и по мере понижения температуры резко сокращалось количество светящихся существ. Споткнувшись пару раз, Харамис высоко подняла талисман и приказала заключенным в крыльях кусочкам янтаря освещать ей дорогу.
«Какое мрачное место», — подумала она. Этот Полый остров выглядел стерильным и безжизненным, если не считать светящихся пятен, словно ни одно мыслящее существо никогда не посещало его. Не было видно признаков руды или ценных минералов, и аборигены не исследовали, как люди, такие пещеры ради удовольствия. Что могла делать здесь Ириана?
Харамис уже давно не видела подругу и только сейчас поняла, как не хватало ей добрых насмешек и здравого смысла Голубой Дамы. Великая Волшебница Моря не была чересчур погружена в свое волшебство. Она любила вкусно поесть и красиво одеться (причем постоянно подшучивала над равнодушием Харамис и к тому и к другому), и только она понимала муки обреченной любви молодой коллеги по волшебству к Орогастусу.
Харамис подумала: она поняла бы, почему я ношу его портрет, а родные сестры никогда не поняли бы этого.
Благодаря более чем зрелому возрасту и опыту Голубая Дама, несомненно, знала, существовала ли возможность возвращения Исчезнувших, как сказал молодой Человек Звезды скритекам, и предзнаменованием чего может служить так называемый Небесный Триллиум. Возможно, Великая Волшебница Моря могла бы обсудить возрождение Звездной Гильдии с самим Великим Волшебником Небес. Загадочный Темный Человек Луны неохотно оказывал ей помощь по время последней войны и отказывайся связаться с ней после ее завершения.

Казалось, подземное путешествие по Полому острову длилось несколько часов. Они переходили из пещеры в пещеру, все более углубляясь в скованную холодом темноту. Наконец они миновали очередной усеянный сталактитами туннель, и леркоми привели Великую Волшебницу в пещеру, коренным образом отличавшуюся от других. Она была наполнена светящимся голубым туманом, который колыхался, как призрачные занавеси, скрывая внутреннюю часть.
— Здесь, — сказал главный леркоми, указывая на источник света. — Наша Дама находится здесь».
— Ириана? — нерешительно позвала Харамис и направилась, осторожно ступая по обледеневшему каменному полу, к тусклому свету. Туман мгновенно рассеялся, и увиденное заставило ее остановиться и вскрикнуть от удивления.
Леркоми рядами стояли, опустив головы, перед тем, что Харамис сначала приняла за колоссальный сапфир. Камень был вдвое выше ее, с чем‑то темным в центре. Подойдя ближе, Харамис поняла, что ошибалась, приняв его за драгоценный камень.
За голубой прозрачной стеной она увидела стоящую женщину. Она была одета в сине‑фиолетовое платье, украшенное крошечными драгоценными камнями, узор которых имитировал водоросли. Тонкий, как паутина, плащ скреплен на плечах двумя жемчужными брошками. Ее темные волосы были тщательно сплетены и закреплены красивыми гребнями из раковин и жемчужными заколками.
Изящная рука Великой Волшебницы Моря была протянута вперед в тщетной просьбе о помощи. Открытый рот, казалось, застыл на вскрике, только глаза блестели от ужаса.
— О Триединый Бог, только не это, — прошептала Харамис.
— Да, это так, — прокричали и ответ убитые горем леркоми.
Харамис подбежала к тому, что показалось ей стеклянным футляром, в который была заключена подруга. Только прикоснувшись к нему, она узнала правду.
Веки Голубой Дамы чуть заметно дрогнули.
Она была заключена в гигантскую глыбу голубого льда, но она была жива.

— Кто это сделал? — спросила Харамис Ансебадо после нескольких неудачных попыток освободить Ириану.
— Трое мужчин и женщина, — ответил первый леркоми, — приплыли на маленькой лодке в наш поселок на Острове заката, который находится в полудне пути морем отсюда. Они потребовали, чтобы мы вызвали Голубую Даму.
— Когда это произошло?
— Примерно двенадцать лун назад. Мы были крайне поражены, потому что из людей видели только Оперенных варваров, да и они приходили сюда очень редко, чтобы выменять огненные раковины, золото и драгоценную чешую, и никогда в Сезон Штормов.
Эти люди вели себя высокомерно и ужасно грубо. Каждый носил изображение Звезды на цепи. Они не ответили, когда мы спросили о причинах необходимости аудиенции с Дамой, и убили наших стариков при помощи ужасной магии. Они повторили требование, добавив, что убьют наших детей, а потом истребят все наше племя. Мы вынуждены были подчиниться. У нас не было выбора! Ты понимаешь, Белая Дама?
Харамис промолчала, а житель моря продолжил:
— Мы объяснили, что у нашей Дамы есть магический портал здесь, на Острове миражей. Незнакомцы заставили троих из нас проводить их на остров. Потом… я, как первый леркоми, должен был выполнить печальное задание и вызвать Даму. Если бы мы знали, что произойдет, то предпочли бы смерть.
Он зарыдал, к нему присоединился второй, потом третий леркоми, и скоро вся толпа в наполненной голубым туманом пещере завыла в раскаянии и застучала украшенными гребнями головами по каменному полу. Харамис успокоила их и заставила продолжить рассказ.
— Как только Великая Волшебница Моря вышла из‑за своей заколдованной двери (которая и сейчас находится за ее спиной), злодейство свершилось. Женщина с волосами цвета огня при помощи магического устройства облила нашу бедную Даму какой‑то ледяной астральной жидкостью. Госпожа окоченела мгновенно. Потом возникла глыба, которую ты видишь перед собой. Огонь не может расплавить ее. От нее нельзя избавиться молитвой. Даже твоей магической силе не справиться с ней! Имя леркоми будет считаться позорным во всем морском царстве, потому что мы обрекли нашу Даму на живую смерть.
— Возможно, нет, — возразила Харамис не слишком любезным тоном, поднимая талисман, чтобы предотвратить очередной вопль раскаяния, — Этот лед не является действительно магическим, а относится к Исчезнувшим и их науке. Сейчас я не могу освободить Голубую Даму, но со временем найду способ.
Ансебадо и все другие упали на колени в знак благодарности, но она приказала им встать, взять себя в руки и ответить на вопросы.
Харамис узнала, что все злодеи были одеты в серебристо‑черные плащи Звездной Гильдии. Ни один из них не был старше тридцати лет, все были разного телосложения, и у всех, кроме рыжеволосой женщины, были седые или грязно‑белые волосы. Каждый член Гильдии был вооружен древним оружием. Одно оружие заставляло закипать кровь, другое извергало смертоносные молнии, третье вызывало смертельные судороги, а четвертое, отличавшееся от других большими размерами и сложностью, сковало льдом Голубую Диму.
— Преступники оставались здесь несколько дней, — продолжил Ансебадо, — и постоянно расспрашивали нас о том, где именно здесь, на дне, жили раньше Исчезнувшие. Потом причалила еще одна лодка с двумя мужчинами. Один из них был молодым и ничем не отличался от других, за исключением громкой и грубой речи, но второй был не похож на остальных. Он был значительно старше, и верхнюю часть его головы, оставляя затылок открытым, укрывал шлем из серебряной кожи, украшенный множеством звездных лучей. Его длинные волосы были бледными, как платина его Звезды.
Харамис невольно вскрикнула. Казалось, ее саму сковал лед. Этого не могло быть. Не должно быть.
— Он был… высоким? — с трудом вымолвила она.
— Выше других, которые относились к нему с почтением и называли учителем. Он появился в этой пещере, вошел в портал Голубой Дамы и исчез. Через несколько часов он появился снова. Все сели в лодки и уплыли отсюда.
— О Владыка Воздуха, — прошептала Харамис. Непослушной рукой в перчатке она достала из кармана платья портрет в золотой рамке и с трудом заставила себя задать вопрос:
— Его называли учителем?
Маленький абориген прищурился, разглядывая портрет, потом ответил:
— Его лицо было частично закрыто шлемом, но это был он. У него были такие глаза, как у тебя, Белая Дама.
Боль, родившаяся в сердце, растекалась по всему телу Великой Волшебницы Земли. Это была боль ликования с примесью страха. Она заговорила дрожащим от переполнявших ее чувств голосом:
— После пленения Голубой Дамы леркоми посещали развалины подводных городов Исчезнувших по приказу Людей Звезды?
— Нет, — ответил Ансебадо. — Но мы слышали, что другие племена вынудили так поступить. Они собрали там какие‑то странные предметы, глубоко почитаемые Людьми Звезды, но не знали, как и мы, что это за предметы.
Но Харамис знала.
— Я приду к вам еще раз, Ансебадо. Прикажи племени следить за Голубой Дамой. Если кто‑нибудь появится из волшебного портала, немедленно вызови меня, даже если ради этого придется расстаться с жизнью. Теперь прощай.
Она сжала талисман и приказала ему перенести ее к Кадии.

Глава 5

Королева Анигель опустила взгляд на лежавшее на тарелке жареное филе рыбы гарсу с гарниром из заливных клубней доруна и отложила нож с вилкой.
— Должна признаться, рассказ Хары о бедной Голубой Даме лишил меня аппетита. У меня сердце разрывается от осознания того, что мы не в силах вызволить ее из чар адского заклинания.
— Если Ириана заморожена, она не испытывает страдания, — резонно заметила Кадия. — Чем ты ей поможешь, если станешь чахнуть от голода?
— Ты очень практична, — со вздохом заметила Анигель, — но бессердечна.
— Чепуха, — возразила Дама Священных Очей, накладывая в тарелку солидную порцию салата из сурепки и поливая ее густым сырным соусом. — Следует сочувствовать другим, но не подвергая опасности собственное здоровье, особенно если от него зависит исполнение государственных обязанностей. Ты согласна, Хара?
Великая Волшебница кивнула:
— Талисман отказывается подтверждать мои подозрения, но я полагаю, что пленение Ирианы является лишь началом времени больших испытаний для всех нас. Возвращение Звездной Гильдии и возможность того, что Орогастус собирает оружие Исчезнувших, представляют смертельную опасность для мира и равновесия. Возможно, нам еще раз придется соединить усилия, и, если это произойдет, нам понадобятся все физические и умственные сапы. А у тебя, любимая сестра, есть и важные личные обязательства.
Королева Анигель выслушала замечания, не сказав ни слова, но с явным неудовольствием стала есть.
Тройняшки обедали в Цитадели Рувенды, сидя за главным столом во главе с королевой, а остальные придворные расположились на нижних ярусах освещенного факелами огромного зала. Присутствовали не все, не было короля Антара и его военных советников, а из‑за их отсутствия не хватало ощущения праздника. Менее часа назад магия Харамис перенесла ее и Кадию в Цитадель, где они сообщили королевскому двору Лабровенды не только о несчастье, постигшем Великую Волшебницу Моря, но и об очевидном возрождении Звездной Гильдии под предводительством Орогастуса.
Последняя новость вызвала фурор, так как оставался всего один день до отъезда королевского двора в Лаборнок. Король Антар, лорд‑маршал Даканило и генерал Горкаин уединились, чтобы в последний раз пересмотреть планы по усилению безопасности каравана, а королева с сестрами остались размышлять, что могут предзнаменовать последние события.
— Сейчас, — заметила Великая Волшебница, — только Владыки Воздуха могут знать, в чем состоят долгосрочные планы Орогастуса, но можно не сомневаться, что они связаны с завоеванием мира, как физической силой, так и черной магией.
Анигель добавила немного кристаллического меда в чай дарси и размешала его с мрачным видом.
— Трудно поверить, что этому порочному человеку вновь удалось избежать смерти. Кто мог предвидеть такую возможность? Хара, как мог твой талисман сказать о его судьбе неправду?
Неприятный ответ произнесла Кадия:
— Талисман говорил правду, только Великая Волшебница неправильно поняла его слова.
Харамис приняла обвинения и печально кивнула. Она достала портрет Орогастуса и положила перед сестрами на стол.
— Талисман не подчинился, когда я попросила вызвать образ его мертвого лица. Только когда я выразила приказ другими словами, опустив слово «мертвое», он создал этот образ, с которого я изготовила портрет.
— Проклятый колдун! — с яростью закричала Дама Священных Очей. — Может быть, он уже нашел Звездный Сундук и связал Трехглавое Чудовище Ани с собой.
— Нет, — твердо возразила Харамис — Мой талисман показывает, что этого не произошло. Короной и Сундуком владеет другой человек, но Диск отказывается говорить мне, кто именно.
Кадия взяла столовый нож и точным движением отрезала ножку лежавшего на блюде сочного жареного тогара.
— Ставлю платину против косточек пларра, Орогастус попытается отыскать этого застенчивого кудесника и сделать его своим союзником.
— Вероятно, ты права, Кади, — сказала Анигель. — Именно поэтому тебе следует последовать совету Хары и передать ей свой потерявший силу талисман на хранение, чтобы ни один злодей не захватил его.
— Никогда! — воскликнула Кадия с набитым ртом. — Даже если Три Луны упадут с небес!
— О, Кади! — в раздражении произнесла королева. — Ты знаешь, что так надо поступить ради безопасности.
— И ты можешь так говорить, — пробормотала Дама Священных Очей, взмахивая объеденной косточкой, — после того, как сама отдала свой талисман Орогастусу в качестве выкупа…
— Чтобы сохранить жизнь моему мужу королю! — воскликнула обиженная до глубины души Анигель. — По‑твоему, я должна была оставить его умирать в плену?
— Ты не дала мне и Харе времени спасти его, — возразила Кадия, — а выполнила условия похитителей неприлично торопливо, открыв им путь для захвата королевства.
Королева заплакала, очень тихо, чтобы этого не заметили придворные.
— Ты права. Я виновата, но не меньше тебя самой. Твой Трехвекий Горящий Глаз неминуемо будет украден им неизвестным волшебником или самим Орогастусом. Моя глупость и твое тщеславие могут погубить всех нас.
— Как не стыдно, Кади, — сказала Великая Волшебница, заключив королеву в объятия. — Ты забыла, что она ждет ребенка и не должна волноваться?
— Она вынослива, как тягловая скотина, рожающая теленка каждый год, несмотря на хрупкий вид, — грубо ответила Кадия. — И не надейтесь убедить меня отдать талисман своей сентиментальной болтовней.
Анигель перестала плакать, выпрямилась, вытерла слезы салфеткой и пожала плечами.
— Попробовать стоило, — сказала она спокойно.
— Клянусь Цветком! — воскликнула Великая Волшебница, огорченная искусным обманом королевы не менее, чем непреклонностью Кадии. — Вы обе сведете меня с ума.
— Нет, дорогая Хара, — возразила совершенно серьезно Анигель. — Мы скорее сделаем все, что потребуется, чтобы помочь тебе победить Людей Звезды и восстановить равновесие мира, чего бы нам это ни стоило. — Она посмотрела на вторую сестру стальным взглядом. — Правда. Кади?
— Какой кошмар! — воскликнула Дама Священных Очей и раздраженно бросила кость на тарелку. — Полагаю, пора сдаваться. Ты получишь Горящий Глаз, Хара. Пусть даже пострадает моя гордость и будет поколеблена вера в меня.
— Все к лучшему, — успокоила ее Великая Волшебница с явным облегчением.
— Могу я оставить талисман у себя, пока мы не расстанемся?
— Конечно. В стенах Цитадели ему ничего не угрожает. Я абсолютно уверена, что здесь нет виадуков, через которые Орогастус или его агенты могли бы проникнуть сюда и украсть Горящий Глаз.
— Эти трижды проклятые дыры! — воскликнула Кадия.
Харамис отодвинула тарелку и приборы, положила перед собой большую чистую салфетку и прикоснулась к ней своим талисманом. Появился легкий запах подпатенного льна, и салфетка превратилась в подробнейшую карту мира‑континента.
— Виадуки не являются магическими по природе, просто кажутся такими нам, ничего не знающим об их создании. Покажи порталы виадуков.
— Так много? — удивленно воскликнула Анигель, когда на карте появились многочисленные красные точки.
— А теперь, — продолжила Великая Волшебница, — когда Орогастус украл у Ирианы книгу, объясняющую их работу, они стали доступны для самого колдуна и членов его Гильдии.
— Злодеи способны выпрыгивать из них, — сказала Кадия, — как зиклу из муравейника, и могут прятаться в них, спасаясь от преследования. Харе пока не удалось разрушить виадуки или закрыть их при помощи магии.
— Скорее всего, Исчезнувшие использовали эти проходы для путешествий по миру, — объяснила Белая Дама. — Для обычных людей входы в виадуки остаются невидимыми. Но если человек знает более или менее точно, где расположен портал, достаточно лишь произнести команду «Виадук, включись» — и он станет видимым и пригодным для использования. Некоторые виадуки были разрушены во время великого конфликта между Исчезнувшими и Звездной Гильдией, но те, что показаны на карте, остались. В прошлом они использовались лишь древними Великими Волшебниками и синдонами для перемещения из Края Знаний.
— Может быть, Ани, — сказала Кадия, ткнув пальцем в одну из точек, — тебе будет интересно узнать, что этот виадук открывается прямо во внутренний двор зимнего дворца в Лаборноке! Именно через него Ириана и синдоны пробрались в крепость в решающий момент битвы при Дероргуиле.
— Святой Цветок! — воскликнула королева. — Никак нельзя избавиться от этих гнусных туннелей?
— Мой талисман говорит, что можно, — ответила Ха‑рамис. — Тем не менее он произносит инструкции на архаичном научном языке, и я пока не смогла понять их смысл. Я займусь вопросом уничтожения виадуков более серьезно, когда вернусь в Башню, а пока нам следует завалить их. Виадуки, расположенные в самых важных местах, должны быть закрыты прочными решетками или засыпаны кучами земли; кроме того, рядом с ними должна быть выставлена вооруженная охрана.
Анигель внимательно изучала карту.
— В Гиблой Топи не так много порталов, — сказала она, но один из них расположен недалеко от Королевской дороги. Я подумала… путь в северную столицу в начале Сезона Дождей будет долгим и трудным. Если, по вашим словам, есть виадук, ведущий прямо во внутренний двор Зотопаниона…
— Даже не думай об этом! — в ужасе воскликнула Харамис. — Только человек, познавший науку Исчезнувших, смеет использовать виадуки. Иногда их маршрут остается неизменным, и путешественник не может контролировать пункт назначения. Иногда, если произнести особое заклинание перед входом, виадук доставляет путника к указанному пункту. Но если заклинание произнесено неправильно, путник рискует оказаться под вечным Покровом или даже на дне моря.
Она указала на карту, и сестры увидели, что некоторые красные точки действительно находились в опасных местах.
— Проклятье, — разочарованно прошептала королева.
Ее волосы были стянуты золотыми лентами, настолько темными, что они казались коричневыми. Одета она была в свободное шелковое платье такого же цвета, отделанное мехом воррама и украшенное ожерельем из янтаря Триллиума. Не было заметно, что она уже на четвертом месяце беременности.
— Я с удовольствием переместилась бы по виадуку отсюда в Дероргуилу, вместо того чтобы трястись под дождем.
— Я могу перенести тебя, Антара и детей, — предложила несколько неохотно Харамис, — правда, перемещение других напрягает мои магические силы до предела.
Королева покачала головой:
— Я просто пошутила, Хара. Я не посмела бы даже подумать о том, чтобы изнурять тебя. Нет, мы должны отправиться в Лаборнок с другими придворными, как положено по этикету.
— Я дам вам копии карты, — сказала Харамис — Ани, ты должна распорядиться, чтобы у виадуков, расположенных в критических местах на территории Лаборнока и Рувенды, была выставлена охрана из солдат, предпочтительно с помощниками‑аборигенами. Я прикажу племенам Кади наблюдать за порталами в глухих местах: в Гиблой Топи, Охоганских горах, Тассалейском лесу. Если появятся Люди Звезды, аборигены подадут сигнал речью без слов.
— Что будем делать с виадуками в других странах? — спросила королева.
— Я уже послала им предупреждение, — ответила Харамис — Люди в каждой цивилизованной стране будут следить за появлением странных людей со звездами.
— Эти мерзавцы не способны на волшебство без своих медальонов, — объяснила Кадия Анигель. — К сожалению, этого не скажешь об их владении оружием Исчезнувших, которое не только является магическим, но сделано с использованием древней науки, как и виадуки. Причем приобрести его можно даже сейчас, если обратиться к определенным торговцам.
— Как мы будем защищаться от Людей Звезды, вооруженных столь грозным оружием? — спросила явно встревоженная королева.
— У нас есть своя магия, — сказала Великая Волшебница. — И если Триун пожелает, скоро мы заручимся поддержкой всех наций под Тремя Лунами в борьбе против малочисленных сил сторонников Звезды. Вместе с предупреждением я послала просьбу выслать в Дероргуилу на быстроходных кораблях специальных послов. Делегации должны прибыть одновременно с появлением на равнинах королевской свиты. Мы проведем тайное совещание по совместной обороне через сорок дней.
— Я с радостью помогу тебе и моему супругу в объединении наций, — сказала королева Анигель. — Полагаю, Кади поступит так же со своими аборигенами.
— Не сразу, — сказала Дама Священных Очей, — потому что мне поручено более важное задание. Лишь одна страна уклонилась от участия в предложенном Харой союзе, это — Саборния.
Королева недовольно поморщилась:
— Мне следовало догадаться. Оперенные Варвары так боятся заговоров со стороны Галанара, Имлита или республики Окамис, что противятся заключению любого договора, который может повлиять на их хваленую независимость. Император Саборнии Деномбо по‑своему честный человек, но слишком импульсивный и недальновидный, его не волнуют другие нации, у него достаточно проблем со своими воинственными племенами. Кади, ты попытаешься его уговорить?
— Да, и пусть Цветок защитит меня. Хара приказала сделать это, и я охотно подчиняюсь.
— У нее будет еще одно задание, — совсем тихо сказала Великая Волшебница, хотя музыканты заиграли увертюру к вечернему представлению и подслушать ее было практически невозможно. — Я уже говорила, что наблюдала за молодым Человеком Звезды в горах над Зинорой. У него были седельные сумки, сделанные явно саборнианцами. Это может быть ничего не значащим совпадением… или оказаться ключом к разгадке.
— Ты имеешь в виду расположение штаба Звездной Гильдии! — Глаза королевы Анигель, голубые, как небо в Сухой Сезон, возбужденно заблестели. — Что‑нибудь еще указывает на то, что он находится в Саборнии?
— Нет, — призналась Харамис, — потому что мой талисман бессилен обнаружить членов Гильдии, овладевших в полной мере магией Звезды. Только удача, или благожелательность Владык Воздуха, позволила мне обнаружить и рассмотреть этого молодого человека, посеявшего смуту среди скритеков. Он был новичком, не постигшим в полной мере защиту Звезды, которого послали выполнить не слишком важное задание, в то время как его товарищи, возможно, занимались более важными делами.
Они замолчали, пока пажи убирали со столов блюда, приносили пирожные и свежие фрукты и наполняли графины вином. Затрубили охотничьи рога, и на сцене, под аплодисменты, появилась труппа тузамен‑акробатов.
— Каким образом, — спросила королева едва слышным в безумном шуме голосом, — Кади надеется разыскать Гильдию в Саборнии, если это бессильна сделать даже твоя магия?
— Глазами, — коротко ответила Кадия, — но не Трехвеким Горящим, а теми двумя, которыми Бог наделил мою голову. Где бы ни скрывались Люди Звезды, пусть даже в глухой стране Оперенных Варваров, мерзавцы нуждаются в пище и ночлеге. И если они не влачат жалкое существование кочевников, значит, у них есть постоянное жилище достаточного размера, пища, чистая одежда, вьючные и верховые животные, на которых они передвигаются, когда не носятся взад и вперед по волшебным виадукам, и слуги, которые поддерживают все, что я перечислила, в порядке. Они не могут оставаться невидимыми постоянно, потому что для этого требуются слишком большие усилия. Я найду их, если они скрываются в Саборнии. Если нет, буду искать в других местах, как прикажет Хара.
— Люди Звезды узнают о том, что ты их ищешь, — прямо сказала Анигель. — Они обнаружат тебя с помощью магии и выследят.
— Ты забыла, — сказала Кадия, делая вид, что с улыбкой наблюдает за представлением, — как мы, совсем молодыми принцессами, спаслись от Орогастуса, его Голосов и даже от самого короля Волтрика? Никому из этих негодяев не удалось отыскать нас при помощи магии, потому что мы были защищены тогда… и защищены сейчас.
Она достала из‑под лесной кожаной куртки золотую цепь с янтарным кулоном с окаменелым Черным Триллиумом внутри. Только три талисмана Скипетра Власти способны противостоять магии Цветка.
— да, — королева облегченно вздохнула, — конечно. Боюсь, я стала относиться к его магии как к чему‑то само собой разумеющемуся.
Она коснулась пальцами лифа платья, под которым был спрятан ее амулет.
Харамис улыбнулась. Ее Триллиум в янтаре был заключен в крылья Диска, висевшего на груди.
— Кади будет защищена от тех, кто попытается причинить ей зло при помощи магии. Янтарь обладает и другими способностями, но эта, вероятно, наиболее ценна для нас.
— Люди Звезды и их последователи могут узнать меня, — признала Кадия, — как я могу узнать их по Звездам. Я постараюсь хорошо изменить свой внешний вид и внешний вид моих попутчиков. Возможно, я смогу даже стать невидимой, если мне удастся уговорить янтарь подчиниться моим приказам!
— Ты непременно вызовешь подозрения, если возьмешь с собой в Саборнию жителей моря, — предупредила Анигель. — Говорят, что аборигены тех мест слишком сильно отличаются от жителей Полуострова.
— Я возьму с собой Ягуна, потому что мне необходим его совет и его способность общаться на больших расстояниях речью без слов, чтобы я всегда могла связаться с Харамис. Остальными моими попутчиками будут люди… Ани, я прошу, чтобы меня сопровождали шесть наиболее доблестных добровольцев из числа твоих Почетных Кавалеров. Вайвило доставят нас по большому Мутару до Вара и моря. В варской столице у меня есть друзья, которые предоставят нам корабль и все необходимое для похода в Саборнию.
Акробаты закончили свое эффектное выступление, и королева, как того требовали приличия, захлопала в ладоши.
— Мне кажется, ты все предусмотрела. Конечно, я найду тебе шестерых храбрых рыцарей, и даже больше, если ты хочешь.
— Я хочу путешествовать быстро и налегке. Шестерых будет вполне достаточно.
— Тем не менее предприятие нельзя считать безопасным, — заметила Харамис. — Как ты уже говорила, если Орогастус завладеет рабочим талисманом, даже Триллиум в янтаре не сможет помешать ему наблюдать за нами и подслушивать всех нас. Он легко сможет тебя обнаружить при помощи талисмана, Кади. Не знаю, сможет ли он убить тебя, пока ты носишь янтарь, но ты мало чем поможешь нашему делу, если окажешься внутри глыбы голубого льда, как бедняжка Ириана.
Кадия улыбнулась Великой Волшебнице:
— Ты должна позаботиться о том, чтобы этого не произошло. Держи меня под наблюдением и сообщай об опасности, если сможешь. Я найду гнездо Людей Звезды и выкурю их оттуда, как ночных певунов из улья.
— Ты будешь действовать только по оговоренному плану! — предупредила ее Великая Волшебница. — Ты не должна самостоятельно нападать на Орогастуса или его Гильдию!
Кадия насмешливо поклонилась:
— Конечно нет, Белая Дама.
— Прости меня за резкость, — извинилась Харамис. — Но ради всех богов, Кади, пообещай воздержаться от необдуманных действий.
— Ты должна быть крайне осторожна, — добавила Анигель. — Я чувствую себя виноватой, моя задача значительно легче и безопасней, чем ваши. Милая Кади, я отправилась бы с тобой, вместе со всеми Почетными Кавалерами, если бы носила одного ребенка, а не тройню.
— Тройню? — воскликнули пораженные Кадия и Харамис.
— Имму совсем недавно удостоверилась в этом, — сказала королева, имея в виду маленькую ниссомку, которая была повивальной бабкой их несчастной матери, королевы Каланте, а затем нянькой и доброй подругой трех сестер.
— Может ли твоя беременность быть очередным предзнаменованием? — задумчиво спросила Харамис. — Станут ли твои дети заложниками великой и ужасной судьбы, как и мы трое?
Анигель положила ладонь на руку Великой Волшебницы, чтобы успокоить ее.
— Скорее всего, их появление вполне естественно. Как бы то ни было, Имму говорит, что все мои еще не родившие дети — мальчики, так что Лепесткам Животворящего Триллиума не стоит опасаться узурпаторов.
— Идиотка! — рассмеялась Кадия и повернулась на стуле, чтобы обнять и поцеловать Анигель. — Да благословит Цветок тебя и твоих сыновей. Представляю, как рад Ангар.
— Очень, — ответила Анигель, — как и старшие дети. Только Толивара, как мне кажется, не радует перспектива. Двенадцать лет — не простой возраст, мальчик находится на пороге зрелости, его раздирают непонятные чувства. Бедного Толо всегда преследовали неуверенность в себе и зависть к старшим — брату и сестре, а теперь он возмущен предстоящим рождением младенцев. Но уверена, он горячо полюбит их, когда они появятся на свет.
Харамис и Кадия обменялись взглядами над головой сестры. Принц Толивар всего за несколько лет превратился из капризного ребенка в скрытного и завистливого мальчика. Он обижался на то, что находился в зависимом положении по отношению к кронпринцу Никалону, который в пятнадцать лет был не только выше ростом, но и пользовался популярностью у придворных и простолюдинов. Принцесса Джениль была на год младше Ники, отличалась острым умом и постоянно подшучивала над младшим братом, которому, по ее мнению, не хватало твердости характера. Толо, в свою очередь, ненавидел ее всем сердцем.
Уже много лет Кадия пыталась относиться с особой добротой к считавшему себя несчастным молодому принцу, но боялась, что он посчитает ее отношение жалостью. Толивар, казалось, не испытывал особой любви к своим прославленным теткам и лишь вежливо, но холодно поздоровался с ними перед обедом.
Кадия рассматривала юношу, который сидел с остальными членами королевской семьи и знатными молодыми вельможами за столом, стоявшим недалеко от стола королевы.
Кронпринц Никалон и принцесса Джениль бросали вместе со всеми монеты уходившим со сцены акробатам, а Толивар сидел, положив локти на стол, с непроницаемым лицом.
Его прозвали Скрытным, и Кадия считала, что кличка точно соответствовала характеру.
— Толо следует поручить какую‑нибудь важную работу — сказала она. — Ани, ты не думала о том, что пора оторвать его от подола? Пусть он покинет двор на время, чтобы не сравнивать себя постоянно с Ники и не чувствовать униженным Джениль.
— Он всегда был моим любимым ребенком, — призналась Анигель. — Когда он вернулся ко мне четыре года назад, я старалась находиться ближе к нему, в надежде, что моей любви будет достаточно для поддержания в нем чувства самоуважения. Возможно, ты права. Новорожденные потребуют неотрывного внимания к себе, и Толо может почувствовать себя хуже, чем когда‑либо.
— Пусть мальчик сопровождает меня, — вдруг предложила Кадия. — Пусть не до самой Саборнии, хотя бы на первом этапе путешествия. Ягун и я так нагрузим его работой, что у него не останется времени дуться или жалеть себя.
— Он еще так молод, — с сомнением в голосе произнесла Анигель. — У него так мало сил.
— Он пережил захват пиратами и заточение Орогастусом, — с легкой издевкой возразила Кадия, — Он достаточно крепок, несмотря на хрупкое телосложение. Не защищай его излишне, Ани. Мы не должны лишать детей шанса преодолевать трудности. Только так самые застенчивые и капризные из них становятся героями.
— Что я испытала на собственном примере, — с улыбкой согласилась королева. — А ты что думаешь, Хара?
— Идея не лишена здравого смысла, — ответила Великая Волшебница, — при условии, что мальчик будет находиться под присмотром. Он считает своим другом старого конюха Ралабуна? Старик отличаемся если не умом, то ответственностью. Быть может, он будет сопровождать Толо?
— Скажем об этом мальчику сами, — предложила Кадия. — Я не буду брать его с собой против воли.
— Хорошо, — неохотно согласилась королева. — Но если он согласится, ты должна обещать мне отослать его домой, прежде чем вы покинете Полуостров.
— Он сможет сесть на быстроходный энджийский корабль на Лаборнок в Мутавари, — сказала Кадия, — и при попутном ветре оказаться в Дероргуиле почти одновременно с королевским двором. Может быть, поговорим с мальчиком прямо сейчас?
— Почему бы и нет. — Королева взмахом руки подозвала пажа и приказала ему позвать к королевскому столу принца Толивара.

Глава 6

Толо сжал губы, когда ему сообщили о том, что его вызывает мать.
— Что еще ты натворил? — поинтересовалась принцесса Джениль. — Набил слишком много повозок ящиками со своими драгоценными книгами?
— Возможно, — добавил кронпринц Никалон, — он взял так много книг, что не осталось места для обуви и белья.
Все сидящие за столом молодые люди засмеялись. Толо покраснел и опустил голову, чтобы скрыть ярость, потом последовал за пажем к королевскому столу и низко поклонился.
— Чем я могу служить, великая королева и мать? — спросил он.
Сейчас его лицо уже ничего не выражало. Это был худой юноша со светлыми волосами и бледной кожей, словно он проводил большую часть времени в заточении.
— У тети Кадии есть к тебе предложение, — сказала Анигель.
Дама Священных Очей объяснила ему некоторые детали предстоящего путешествия, не скрывая, что оно будет опасным, так как им предстояло спуститься вниз по Мутару в период разлива, а вернуться домой Толо предстояло от Вара по морю, которое в это время года почти всегда штормило.
К удивлению Анигель, апатичность слетела с принца Толивара, как панцирь с вылезающего из земли жука наз.
— Да, тетя Кадия, возьмите меня с Ралабуном с собой! — воскликнул он радостно. — Я обещаю слушаться вас во всем, никогда не жаловаться, не уклоняться от работы и не сердить вас.
— Значит, договорились, — сказала Дама Священных Очей, похлопав мальчика по плечу.
— Я надеюсь только на то, что вы позволите мне помочь вам в борьбе с Людьми Звезды, — энергично заявил Толивар.
Сестры рассмеялись.
— Ты очень храбр, но слишком молод, — сказала Великая Волшебница.
— Мир должен быть спасен от Орогастуса, — тихо произнес принц. — Я лично испытал на себе его зло и вероломство. Если надо, я отдам свою жизнь, чтобы уничтожить его.
— Будет достаточно, если ты будешь верно служить своей тете, — сказала королева. — Более важные проблемы предоставь решать взрослым и мудрым.
— Конечно, мама.
Принц вел себя крайне послушно и уважительно. Он поклонился и поспешил удалиться из зала, чтобы, как он сказал, поскорее сообщить Ралабуну приятные новости.
— Бедный Толо, — сказала Анигель, провожая сына сочувственным взглядом. — На него так повлияло время, проведенное в плену у Орогастуса. Он все еще чувствует вину за то, что поверил лживым обещаниям колдуна сделать его своим наследником и учеником.
— Он был слишком молод, чтобы понимать важность своих поступков, — тихо заметила Великая Волшебница.
Королева покачала головой:
— Ему было уже восемь лет, и он был способен отличить добро от зла. Он снова и снова умолял меня и Антара простить его за то, что он отрекся от нас, и мы искренне пытались его успокоить. Он оставался безутешен. Кади… будь добра к нему. Попытайся успокоить его мятежный дух.
— Сделаю все, что смогу, — пообещала Дама Священных Очей, — но боюсь, что исцеление Толо зависит только от времени и от того, попытается ли он сам искупить свою вину.
— В наше полное опасностей время, — сказала со вздохом Харамис, — каждому из нас представится возможность совершить героический поступок, даже юному принцу. Молитесь о том, чтобы оказаться способными на это, сестры. Молитесь сердцами и душами, потому что я не могу избавиться от ощущения, что новая беда настигнет нас очень скоро.

Только после полуночи он рискнул открыть свой железный ящик, который не позволил унести слегам до самого отправления каравана. Он достал мешок, развернул Трехглавое Чудовище и поднял перед собой дрожащими руками. Серебряная корона засверкала в свете стоявшей на тумбочки свечи, и вырезанные на ней ужасные лица словно ожили.
Смеет ли он? Будет ли сопутствовать ему успех?
Блестящая возможность, на которую он и надеяться не смел, возникла словно по волшебству, но удача не могла продлиться долго. Она водрузил корону на голову, сделал глубокий вдох и постарался говорить не запинаясь.
— Трехглавое Чудовище, — прошептал он, — ты принадлежишь мне! Отвечай. Если я получу Трехвекий Горящий Глаз тети Кадии и положу его в Звездный Сундук, будет ли Глаз связан со мной?
Некоторое время ничего не происходило, потом таинственный голос внутри его головы ответил:
Если ты последовательно нажмешь на драгоценные камни внутри Сундука, Глаз будет принадлежать только тебе и убьет любого, кто посмеет прикоснуться к нему без твоего разрешения.
— Глаз будет повиноваться моим приказам?
Будет, если команды будут уместными.
Толивар едва не закричал от восторга.
— Ты можешь сделать меня невидимым, чтобы я пробрался в комнату тети?
Вопрос неуместен.
Принц едва не разрыдался от огорчения. Нет! Только не сейчас!
— Сделай меня невидимым!
Просьба неуместна.
Иногда талисман повиновался ему беспрекословно, особенно если он задавал простые вопросы или просил показать что‑нибудь или кого‑нибудь, расположенных далеко, но часто он отвечал таким, сводящим с ума, отказом. Его попытки заняться колдовством, которые он предпринимал в хижине на болоте или в другом тайном месте на развалинах Дероргуилы, всегда были робкими и не всегда заканчивались успехом. У Толивара были все основания опасаться своего талисмана. Иногда, по неизвестным причинам, магические силы обрушивались на того, кто их вызвал. Так случилось с Орогастусом, когда Толивар был его заложником. Впрочем, колдун не сильно пострадал.
Толивар не мог упустить такую счастливую возможность, несмотря на опасность.
— Я не поддамся малодушию, — произнес Толивар про себя. — В конце концов, Чудовище сделало меня невидимым, когда я впервые воспользовался им.
Он закрыл глаза, заставил себя дышать медленно, чтобы успокоиться, и снова заговорил с талисманом, тщательно подбирая слова:
— Объясни, как я могу стать невидимым.
Мысленно представь состояние и прикажи перейти в него.
Неужели так просто? Работа талисмана управлялась мыслями, а не словами? Было ли это ключом к успешному овладению колдовством? Мальчик никогда прежде над этим не задумывался. Неужели он применял мысленное представление непреднамеренно, когда команды выполнялись?
Пусть будет так! Пожалуйста, пусть будет так!
Не открывая глаз, Толивар представил, как он сидит на кровати в своей комнате с короной на голове, потом представил, что тело его исчезает, рассеивается словно дым. Он не произнес ни слова, пока воображаемая спальня не опустела.
— Талисман, — произнес он нараспев, — сделай меня невидимым.
Он подождал несколько мгновений и открыл глаза, потом поднес к ним руку.
И не увидел ничего, кроме мебели.
Он подбежал к висевшему над умывальником маленькому зеркалу. В нем ничего не отражалось! Талисман подчинился ему.
Он сел на стул и стянул сапоги, которые мгновенно стали видимыми, стоило выпустить их из рук, потом на цыпочках подкрался к двери и замер, пораженный мыслью, вызванной ставшими видимыми сапогами. Станет ли Горящий Глаз невидимым, когда он возьмет его в руки? А если нет и тетя Кадия проснется и увидит, как он улетает по воздуху, и схватится за кинжал? Если так произойдет, он сам будет ранен или даже убит, пусть и невидимый.
Он проверил догадку, подняв с умывальника серебряный кувшин, и застонал от отчаяния. О ужас! Кувшин оставался видимым, он словно парил в воздухе. Потом он взял себя в руки и представил, как кувшин исчезает. На этот раз он отдал команду мысленно, не произнеся ни слова.
«Талисман, сделай кувшин невидимым».
Принц открыл глаза. Пальцы по‑прежнему ощущали гладкую поверхность ручки, мышцы руки чувствовали вес. Осторожно он поставил невидимый кувшин на умывальник. Раздался звон, он моментально отдернул руку, потом дотронулся пальцем до невидимого сосуда. Он был на месте.
Принц почувствовал, что едва сдерживает смех. У него получилось! Даже слова оказались не нужными. Для магии были важны только мысли.
— Это — правда? — Спросил он.
И голос внутри него ответил:
— Да.
Он заставил кувшин стать видимым, потом вышел в коридор и направился к комнате тети Кадии.

Она оставила его, как обычно, рядом с кроватью, но когда проснулась утром, Трехвекий Горящий Глаз исчез, остались только ножны. Ягун поклялся, что никто не входил в комнату, потому что он спал у дверей. Слеги и стражники Цитадели не заметили ничего необычного. Тем не менее Горящий Глаз, несомненно, был украден.
Более того, Трехкрылый Диск Харамис отказался показать, где находится магический меч и кто его украл.
— Это может означать, — сказала Белая Дама своим потрясенным сестрам, — только одно — талисман связан с другим владельцем и наделен силой. Нет смысла обыскивать Цитадель Рувенды. Она слишком обширна, с множеством тайников. Кроме того, вор, несомненно, сбежал со своей добычей. Поиски будут не просто тщетными, они возвестят всем о пропаже второго талисмана, что вселит уныние в души людей. Только мы трое и Ягун должны знать об этом.
— Теперь нас ждет поражение, — сказала королева глухим от отчаяния голосом. — Все это время один из моих придворных владел Звездным Сундуком и моей похищенной короной, а теперь ему принадлежит и Горящий Глаз! Подлец находится на пути к Орогастусу, если уже не встретился с ним. Положение безнадежное.
— Не говори глупостей, Ани! — резко возразила Кадия, — Мы продолжим борьбу, как продолжили ее, когда два талисмана находились в руках самого колдуна и положение действительно казалось безнадежным. Мы победили тогда, если на то будет воля Триуна, победим и на этот раз.
Кадия, принц Толив4 ар, Ралабун, Ягун и шестеро доблестных Почетных Кавалеров королевы отправились в путешествие в далекую Саборнию. Принцу разрешили взять с собой железный ящик, в котором, по его словам, лежали наиболее ценные книги.
Риморики в легких лодках перевезут их через озеро Вум, потом они должны будут пройти пороги Тасс и спуститься по Мутару через Тассалейский лес к городу Лет племени вайвило. Оттуда им предстояло на торговом судне аборигенов добраться до королевства Вар и Южного моря.

Караван с королевой Анигель, королем Антаром и придворными отправился в долгий путь к северной столице, который должен был занять не менее тридцати дней. Влажный Сезон вступил в свои права, и нескончаемый дождь поливал бесконечный караван карет, повозок, всадников и пеших, как небесный водопад.
Несмотря на неприветливую погоду, за медленным продвижением каравана по болоту наблюдало множество невидимых глаз.

Глава 7

Прошло всего десять дней, как двор покинул Цитадель, а королеве Анигель до смерти надоело ехать в громыхающей карете с Имму и четырьмя придворными дамами. Новая Королевская дорога, построенная всего год назад, оправдывала свое название как чудо света. Она была не менее прочной, чем любая дорога, проложенная по сухой местности, даже несмотря на непрекращающиеся дожди, и королева не видела причин, почему бы ей не проехаться верхом вдоль каравана, осмотреть окрестности, поболтать с друзьями, узнать, чем занимаются ее дети, король Антар и другие представители знати.
Женщины были шокированы ее смелостью и попытались отговорить, но королева твердо отвергла их возражения. В конце концов, это была ее дорога. Почти шесть лет она наблюдала за ее строительством, выделяла средства из скудного бюджета, договаривалась с мятежными глисмаками, решала другие проблемы с аборигенами, а также непрестанно поддерживала уверенность строителей, утверждавших, что некоторые участки построить просто невозможно.
Анигель опустила боковое стекло и крикнула проезжавшему мимо пажу:
— Вызови главного конюха.
Она улыбнулась встревоженным дамам:
— Я отказываюсь путешествовать в душной карете, как инвалид, только потому, что беременна. Моим неродившимся детям не повредит прокатиться в седле под ласковым рувендианским дождем.
— Но беременным королевам не подобает так поступать! — воскликнула леди Белиниил. Она была представительницей древнего лаборнокского рода и не упускала возможности высказать неодобрение по поводу слишком беспечного, по ее мнению, поведения рувендиан.
К удивлению Анигель, в поддержку придворной дамы выступила старая ниссомка Имму:
— Эта дорога — совсем не центральная улица Дероргуилы, моя королева. Она проходит по самым опасным местам Полуострова, а в воздухе пахнет отродьем скритеков. Умоляю, останьтесь в карете.
— Чепуха, — ответила королева. — Я чувствую только запах ила, прелой листвы, следов безобидных фрониалов и еще чьих‑то приторных духов, от которых у меня болит голова.
Она крикнула в окно вызванному ею вельможе средних лет:
— Лорд Карагил, умоляю, прикажите привести моего фрониала и вызовите моих Почетных Кавалеров. Остаток дня я проеду верхом.
— Как неразумно, — проворчала Имму. — Не стоит рисковать, если рядом отродье.
Главный конюх тоже не был в восторге от решения королевы.
— Ваша няня говорит правду о скритеках, моя королева. Разведчики обнаружили свежие следы. Обычно ужасные отпрыски топильщиков не заходят так далеко на восток, но…
— Повинуйся мне, — сказала королева ласково, но твердо. — Если мои Почетные Кавалеры не могут защитить меня от отпрысков скритеков, им пора сменить мечи на иглы для вышивания. Сначала я отправлюсь к моему супругу, который едет впереди.
— Упрямица! — снова проворчала Имму на правах давней слуги королевской фамилии. — Даже если рядом нет скритеков, неприлично беременной знатной даме скакать галопом среди солдат и погонщиков.
— Тем не менее, — беспечно заявила Анигель, — именно так я и поступлю.
— Никто из вас не желает быть рядом с королевой? — обратилась Имму к придворным дамам.
Знатные дамы, однако, продолжали отговаривать королеву и явно не желали скакать верхом.
— Тогда я поеду с ней, — сказала Имму.
Анигель с сомнением посмотрела на ниссомку.
— Если ты настаиваешь, можешь сесть у меня за спиной, но смею заверить, тебе будет там неудобно из‑за маленького роста.
Лорд Карагил вдруг просиял улыбкой.
— Кажется, я придумал, как можно все устроить, — сказал он и пришпорил своего фрониала.
Вернулся он с двумя конюхами, один из которых вел под уздцы белого фрониала в богатой королевской сбруе, а второй — небольшого жеребенка с импровизированным седлом и сбруей для Имму.
Довольная Анигель надела плащ и сапоги. В сопровождении двадцати Почетных Кавалеров и Имму, покорно следовавшей на длинноногом жеребенке, королева проскакала вдоль каравана к головному отряду. У одного из новых мостов через вздувшийся приток реки Виркар она нашла короля Антара и его главнокомандующего генерала Горкаина. Они о чем‑то говорили с двумя аборигенами в форме Двух Тронов. Лорд‑маршал Лаканило и несколько вельмож сидели на своих фрониалах чуть поодаль, дожидаясь окончания разговора. На них были только легкие шлемы и кирасы под плащами, как и на Почетных Кавалерах, короле и генерале. Отряд хорошо вооруженных стражников и рыцарь в полных доспехах спустились к берегу реки и собирались сесть на плот, управляемый двумя людьми и проводником‑ниссомом.
Король Антар любезно поприветствовал королеву и всех вновь прибывших и показал Анигель карту, которую он изучал вместе с генералом.
— Один из этих дьявольских виадуков, о которых говорила Харамис, находится примерно в шести лигах отсюда вниз по течению, — сообщил он Анигель. — Солдаты под командованием сэра Олевика добровольно вызвались охранять его, пока караван не пройдет опасное место. Они спустятся к виадуку на плоту.
— Но что смогут сделать наши храбрецы, — спросила королева едва слышно, — если злодеи появятся из‑за этой магической двери? Солдаты не умеют сражаться с колдунами, а времени надежно забаррикадировать портал у нас нет.
— Нет, моя королева, — признал генерал Горкаин. — На самом деле сэр Олевик со своим отрядом надеется лишь задержать их на какое‑то время и дорого продать свои жизни, чтобы проводник‑оддлинг смог предупредить нас вовремя.
— Они — настоящие храбрецы, — пробормотала Анигель.
— Вероятность столь быстрой атаки Людей Звезды невелика, — попытался успокоить ее Антар. — Кроме того, Орогастус вряд ли отважится напасть на такую большую и хорошо вооруженную колонну. Мы просто принимаем меры предосторожности.
— В течение двадцати дней, — сказал один из разведчиков, — наше племя, обитающее в этом районе Гиблой Топи, надежно закроет виадук, как приказала Белая Дама и Дама Священных Очей. Мы завалим его камнями и землей и выставим охрану.
— Людям Звезды будет трудно выйти из него незамеченными, — продолжил второй разведчик. — Им придется прибегнуть к магическим силам, чтобы выбраться на поверхность. Мы заметим это и предупредим всех речью без слов.
Анигель посмотрела на карту:
— Следует благодарить судьбу за то, что рядом с дорогой больше нет виадуков почти до самых гор.
Под одобрительные крики Почетных Кавалеров плот с сэром Оливеком и солдатами отчалил от берега.
— Да благословит вас Цветок, — крикнула Анигель и сделала в воздухе знак Триллиума. — Возвращайтесь целыми и невредимыми.
Солдаты на плоту, потрясая оружием, ответили восторженными криками. Затем плот обогнул излучину и скрылся за густыми деревьями.
Передовые всадники двинулись дальше, за ними последовали Антар и Анигель в окружении рыцарей, чуть позади королевы ехала на жеребенке Имму. За ними, почти на две лиги, растянулся караван: волумниалы тянули тяжело груженные фургоны с багажом двора, продуктами и другими припасами, в каретах ехали вельможи, придворные и министры, в повозках попроще — слуги, рыцари ехали верхом и около тысячи слуг сопровождали караван пешим порядком. С обеих сторон шли колонной по два солдаты, и их пение доносилось по пропитанному влагой воздуху до передового отряда.
Королева с гордостью рассматривала дорогу. Существовавшая с незапамятных времен тропа, проходимая только в Сухой Сезон (и только для знавших местность и обладателей секретных карт торговцев), превратилась в мощеную дорогу. Ее полотно, сооруженное из дробленого камня и массивных бревен из Тассалейского леса, возвышалось на три элса над болотом и было вымощено булыжником. Броды сменили деревянные мосты, за исключением только переправы через слишком широкий Виркар на границе области Дилекс, где был предусмотрен паром. Охраняемые постоялые дворы, расположенные на расстоянии дня пути друг от друга, являлись безопасным местом отдыха для небольших групп путешественников или купеческих караванов. Огромный королевский караван волей‑неволей должен был останавливаться на ночь на самой дороге, только королевская семья и престарелые и дряхлые вельможи уходили на ночь под крыши постоялых дворов.
Средний участок дороги, по которому шел караван, был самым узким и самым сложным для строительства. Протянувшийся почти на двести лиг от замка Бонор до дилекского города Вирк, он проходил по дикой местности, не заселенной людьми. Дорогу окаймляли взмывающие ввысь деревья, густые заросли колючих кустарников, переплетающиеся лианы и практически непроходимая растительность. Ветви деревьев смыкались над головой, и королеве Анигель иногда казалось, что они едут по зеленому туннелю, занавешенному туманом дождя.
Передовой отряд остановился в полдень, чтобы перекусить, и тут на короткое время выглянуло желанное солнце, и дорога почти мгновенно начала парить. Когда всадники вновь сели в седла, вернулись грозовые облака и поднялся ветер. Анигель тем не менее задремала в седле, а послушные фрониалы все шли вперед, покачивая рогатыми головами, пощелкивая суставами ног и цокая плоскими копытами по заросшим мхом камням. Небо над головой становилось все более гнетущим, но проливной дождь почему‑то не начинался.
Королева очнулась от тошнотворного запаха, принесенного порывом ветра. Никто не удивился, когда генерал Горкаин проскакал сквозь строй рыцарей и сообщил королю и королеве неприятные новости:
— Разведчики сообщили, что обнаружили на дороге обглоданные кости раффина, а на камнях — следы скритекского отродья. Мы остановимся здесь, чтобы сократить разрыв между передовым отрядом и основным караваном. Лорд‑маршал и Почетные Кавалеры обеспечат защиту ваших величеств, а пешие солдаты пойдут в авангарде вместе с нами, пока опасность не минует. Я послал за кронпринцем Никалоном и принцессой Джениль. Сейчас небезопасно скакать взад и вперед вдоль каравана с их молодыми друзьями.
— Хорошо, — сказал Ангар, — Можешь продолжать.
Генерал прикоснулся к козырьку шлема ладонью и развернул фрониала. Не успел он тронуться с места, как со стороны головы колонны донеслись крики рыцарей:
— Отродье! Отродье на дороге!
Горкаин выругался и пришпорил фрониала. доставая из ножен двуручный меч.
Дюжина Почетных Кавалеров под командованием маршала Лаканило окружили короля, королеву и Имму, взяв копья наперевес, а остальные рыцари последовали за генералом.
Невыносимое зловоние, казалось, наполнило воздух. Тишину нарушали только цокот копыт, скрип сбруи и шум начавшегося дождя.
— Смотри! — прошептала Имму, указывая на низину справа от дороги, наполовину закрытую зарослями лишенного колючек папоротника высотой в два человеческих роста.
Из покрытых пеной вод поднимались блестящие белые существа, некоторые из которых были размером с человека, некоторые — значительно меньше. Они напоминали мерзких жирных червей или личинок, лишенных выраженных голов, но с похожими на обрубки конечностями, вооруженными острыми как бритва когтями. Подходя к узкой обочине дороги, они раскрывали похожие на пасти передние окончания, усеянные сочащимися ядом зелеными зубами. Слепые чудовища раскачивались из стороны в сторону в поисках добычи, которую они выслеживали при помощи тонкого слуха.
На мгновение всадники замерли в ужасе. Один молодой рыцарь воскликнул:
— Клянусь камнями Зото, что за мерзкие твари, как гигантские трупные опарыши!
Услышав его голос, детеныши скритеков, извиваясь, поползли по насыпи к дороге.
Длинный меч короля Антара с мелодичным звоном выскользнул из ножен.
— За мной, Почетные Кавалеры!
Король послал своего фрониала по крутому склону, за ним последовали рыцари во главе с лордом‑маршалом. Одним ударом Антар разрубил ближайшего червя пополам. Червь развалился, забрызгав короля отвратительной желеобразной слизью. Кавалеры пронзили других кровожадных скритеков копьями и предали их мечу, крича от ярости и отвращения, когда на них попадала брызжущая из тел червей зловонная жидкость.
Фрониал Лаканило упал на топкую землю, визжа в агонии — его передние ноги попали в ядовитые челюсти. Почетные Кавалеры бросились на помощь лорду‑маршалу и оттащили его в безопасное место, а потом зарубили червя и предали быстрой смерти бившуюся в агонии антилопу.
Скоро все личинки были убиты или в страхе сбежали, оставив Антара и рыцарей облитыми с головы до ног зловонной слизью. Победные крики с дороги возвестили о том, что еще один выводок незрелых скритеков был уничтожен Горкаином и его солдатами.
— Молодцы, — не удержалась от похвалы Анигель.
Король, морщась от отвращения, осмотрел свою заляпанную слизью одежду.
— Только Триун знает, как мы очистимся от этой мерзости, если, конечно, не прыгнем в болото, чтобы заменить слизь на ил.
Словно вняв его мольбам, прогремел гром и начался проливной дождь. Антар снял шлем, засмеялся и подставил лицо под струи.
— Благодарю вас, милосердные Владыки Воздуха! К тому времени, когда подойдет караван, возможно, у нас будет вид, достойный цивилизованного общества.
— Пожалуй, вам следует вернуться в карету, моя королева, — предложил лорд‑маршал Лаканило. Это был высокий худой человек, который держал себя с достоинством, несмотря на испачканную одежду. Он был назначен на должность после героической смерти лорда‑маршала Ованона в битве при Дероргуиле.
Анигель покачала головой:
— Клянусь небесами, нет, Лако. Из‑за этой вони мои дамы непременно закроют лица пропитанными духами вуалями. Честно говоря, я предпочитаю запах этих чудовищ.
С группой молодых вельмож подскакали кронпринц Никалон и принцесса Джениль и шумно поприветствовали родителей и Почетных Кавалеров.
— Фу! — воскликнула принцесса, закрывая нос ладонью. — Здесь этот запах еще сильней… Ой! — Она увидела зарубленных чудовищ.
— Они уже мертвы, миледи, — успокоил ее лорд‑маршал. — Боятся нечего.
Принц Никалон обнажил свой меч и стал горящими глазами рассматривать поверженных монстров.
— Ты уверен, Лако? Быть может, стоит произвести разведку болота? Я готов!
В свои пятнадцать лет он был похож на взрослого мужчину, носил шлем, нагрудник и военный плащ.
— Готов, готов, готов! — насмешливо произнесла Имму. — Родители и Почетные Кавалеры могут чувствовать себя в безопасности, раз приехал такой герой.
— Имму, — простонал принц.
Рыцари засмеялись, но совсем без злобы, так как все хорошо относились к импульсивному Ники.
— Нет необходимости покидать дорогу, — сказал Антар. — Это даже глупо, учитывая тот факт, что вода продолжает подниматься.
— Жаль, что мне не удалось принять участие в бою. Я никогда не видел детенышей скритеков.
Юноша вложил меч в ножны и принялся расспрашивать рыцарей о бое, а лорд‑маршал послал за новым фрониалом.
Джениль подъехала ближе к родителям и няне и облегченно вздохнула, узнав, что единственной жертвой был фрониал.
— Какие ужасные твари эти детеныши! Правда, что они убивают матерей при рождении?
— Чаще убивают, чем нет, — ответила Имму. — Взрослый скритек обладает разумом, по крайней мере так считается, а их детеныши прожорливы и безмозглы. Если мать достаточно проворна, она успевает отскочить после выхода детенышей из матки, и черви начинают пожирать приготовленное ею мясо. Чаще детеныши пробуждаются до рождения и прогрызают себе путь на волю в стенке материнского тела.
— Какая гадость! — воскликнула Джениль. Ее лицо под капюшоном побелело, и она с радостью покинула бы вызывающее тошноту место, если бы не спокойное поведение королевы Анигель. — Неудивительно, что скритекам неведомо чувство любви или доброты.
— Тем не менее, — со странным воодушевлением произнес принц Никалон, присоединившись к сестре и родителям, — скритеки — старейшая раса в мире, и легенды гласят, что все племена являются их потомками, даже ты, Имму!
— А я думала, что самой древней расой являются люди, — сказала принцесса.
— Мы не являемся коренными жителями этого мира, — сказала королева. — Ваша тетя Великая Волшебница Харамис определила, что люди пришли сюда из Внешних Небес бесчисленное число миллиардов лет назад. Нашими предками были Исчезнувшие.
— Что еще более удивительно, — добавил очень тихо король Ангар, — Исчезнувшие использовали кровь скритеков и людей, чтобы вывести новую расу, способную противостоять Покоряющему Льду.
— Но почему? — Принцесса, в отличие от своего брата, никогда не слышала эту историю, потому что Великая Волшебница посчитала, что лучше было сохранить ее в тайне, посвятив в нее только королевскую семью и самых близких и проверенных ее людей.
— Древние люди чувствовали вину за то, что оставили мир, разрушенный в основном из‑за развязанных ими же воин, — сказал Антар. — Понимаешь, Джан, Исчезнувшие считали, что непреднамеренно созданный ими двенадцать раз по сто лет назад лед поглотит весь мир, за исключением кромок континента и некоторых островов. Они считали, что скритеки неминуемо погибнут и мир останется без разумных существ. Но этого не случилось. Льду не удалось покорить весь мир, и скритеки стали жить здесь с вновь созданной выносливой расой. И с некоторыми упрямыми людьми, которые остались здесь, а не исчезли во Внешних Небесах.
— Аборигены, которых мы называем виспи, — продолжила королева, — горные жители, которые помогли вашей тете Харамис завладеть талисманом и стали ее особым племенем, появились в результате древнего эксперимента. Они могут считаться первой расой, соединившей в себе кровь скритеков и людей. Конечно, дети у них рождаются, как у людей, как и у остальных аборигенов.
— Но виспи так красивы, — сказала Джан, — а остальные аборигены так… — Она замолчала, поняв, что нельзя говорить подобное в присутствии старой няни‑ниссомки. — О, прости меня Имму, я не хотела обидеть тебя.
— Я не обиделась, милая, — спокойно ответила Имму. — Ниссому и уйзгу считают виспи непривлекательными. Ты называешь их красивыми только потому, что они похожи на тебя.
— А как появились другие племена? — спросила Джениль.
— Некоторые из них были созданы новым вливанием крови скритеков, — спокойно объяснила королева.
Принцесса поняла, какой ужас подразумевается под этим словами, и на время замолчала.
— На протяжении многих веков, — добавила Имму, — свежая человеческая кровь участвовала в расовом смешении. В древние времена люди спаривались с аборигенами. Только последние шесть сотен лет люди стали называть нас оддлингами, настаивая на том, что мы являемся низшими существами. В других человеческих королевствах сохраняется пренебрежительное отношение к нам. Только в Лабровенде аборигены признаны разумными существами, а некоторые из нас даже получили право называться гражданами.
— Я позабочусь о том, чтобы люди Рэктама поступили так же, — прямо заявила принцесса Джениль, — когда выйду замуж за Ледавардиса и стану королевой.
— Джан! — сердито воскликнула Анигель. — Я же запретила тебе говорить об этом в присутствии отца.
— О чем ты? — Антар гневно посмотрел на дочь. — Только не говори, что ей все еще нравится король‑карлик.
— Ледавардис Рэктамский — храбрый мужчина, — возразила Джениль, — и на карлика похож не больше, чем Ники. Пусть он некрасив телом, но зато благороден сердцем.
— Только ты так думаешь! — прошипел сквозь зубы король, и его светлая борода ощетинилась. — Я же считаю рэктамцев порочными пиратами и не позволю, чтобы моя дочь стала женой их уродливого короля! Неужели ты забыла, что Рэктам и Тузамен стали союзниками презренного Орогастуса и развязали войну против нас?
— Ледо сражался и сдался в плен с честью, — не сдавалась Джениль. — Кроме того, он приказал своим подданным отказаться от древних обычаев и вести себя цивилизованно.
— Цивилизованно! — Антар презрительно рассмеялся. — Все осталось неизменным в пиратском королевстве, просто сейчас корсары‑рэктамцы совершают преступления тайком, а раньше вели себя нагло, как гадюки Виборна. Ты никогда не станешь женой Ледавардиса.
Принцесса расплакалась.
— Тебя не интересует мое счастье, отец. Ты отвергаешь Ледо только потому, что надеешься выдать меня за этого коварного хвастуна короля Зиноры Йондримела. Ты не заставишь меня принять его. Пусть женится на одной из дочерей королевы Джири.
— Джан, любимая моя, — поспешила вмешаться королева Анигель. — Умоляю тебя, перестань. Здесь не место для таких споров. Давай подождем до следующего постоялого двора…
Ее слова заглушил колоссальный раскат грома. Задрожала, как во время землетрясения, дорога, и всех ослепила молния. Полил чудовищной силы дождь. Закричали рыцари, которые отъехали от королевской семьи, чтобы не мешать разговору. Фрониалы испугались шума, и король Антар, забыв о своем гневе, бросился к жеребцу дочери, который чуть было не свалился с дороги в бурлящую воду. Принц Никалон пытался успокоить фрониала матери. Белый зверь королевы пытался встать на дыбы, бил копытами по мокрым булыжникам и мотал рогатой головой. Королева смогла удержаться в седле только потому, что Ники успел взять фрониала под уздцы. В нескольких элсах от них молодой фрониал Имму, дрожа, лежал на животе на левой обочине дороги, а маленькая ниссомка тщетно пыталась поднять его на ноги. Потом вдруг жеребец Джениль вырвался из рук Антара и, едва не растоптав Имму с ее фрониалом, помчался к главной колонне.
— Почетные Кавалеры! — закричала королева. — За принцессой! — Она повернулась к сыну. — Спаси Имму! Кромка дороги рядом с ней вот‑вот обрушится!
Принц Никалон вскочил в седло и поскакал по залитой дождем дороге. Наклонившись в седле, он подхватил маленькую ниссомку, и в следующий момент ее жеребец свалился с дороги и без звука исчез в пенистой мутной воде.
— Оставь мне Имму, — крикнула королева, — а потом помоги отцу и сестре!
Анигель не могла понять, почему Почетные Кавалеры не пришли на помощь. Рыцарей едва было видно из‑за плотной стены дождя и опускавшейся на дорогу темноты, но она слышала их голоса, даже несмотря на раскаты грома и какой‑то странный звук. Посадив Имму за спину и увидев, что принц уже почти подскакал к догнавшему Джениль Антару, она пришпорила фрониала. чтобы подскакать к рыцарям. Но белый зверь вдруг остановился, сделав всего несколько прыжков.
— Мой Бог! Дорога! — закричала Анигель.
Между королевой и ее рыцарями зияла крутая пропасть больше пяти элсов в ширину. Казалось, молния разорвала дорогу на части. Вода, сдерживаемая на одной стороне дороги, устремилась в пропасть, увлекая за собой поваленные деревья и камни. Не успела Анигель оправиться от шока, очередная молния ослепила ее и Королевская дорога задрожала от громового раската, заставив фрониала королевы закачаться.
— Держись крепче, Имму, — крикнула Анигель и потянула поводья вправо, чтобы фрониал, завизжав от боли, заходил кругами. Ей удалось успокоить животное и повернуть его к королю и детям.
Фрониал снова замер как вкопанный. Анигель вскрикнула, увидев другую пропасть, чуть уже первой, но расширявшуюся с каждой секундой, по мере того как вода размывала основание дороги.
Королева и Имму оказались на маленьком островке мощеной дороги посреди бушующей стихии.
— Ани! — взревел король.
— Мама! — закричали Никалон и Анигель.
Им, словно насмехаясь, ответили раскаты грома. Почетные Кавалеры замерли беспомощно на одном краю пропасти. В этот момент к королю подбежали несколько стражников и подъехали повозки. Один сообразительный парень бросился к королю с веревкой. Отец и сын спешились, чтобы попытаться перекинуть ее через пропасть.
Анигель и Имму тоже слезли с фрониала и присели на краю становившегося все более узким островка. Дважды веревка падала в воду, но на третий раз Имму удалось поймать ее, ниссомка победно завизжала и едва не свалилась в бушующий поток.
— Сюда! — крикнула она Анигель. — Обвяжись вокруг пояса!
Анигель попыталась, но в этот момент вода окончательно подмыла основание дороги и камни раздвинулись под ее ногами. Королева запуталась в длинном плаще и упала в быстро наполнявшуюся водой яму. Бросив веревку, Имму подползла к Анигель и попыталась ей помочь. Королева и няня пытались вскарабкаться вверх по предательскому скользкому склону, а Антар все бросал и бросал веревку через расширявшуюся пропасть.
Веревка не долетала до королевы, и скоро вода должны была смыть островок окончательно.
— Твой янтарный Триллиум! — крикнула Имму, пытаясь перекричать гром. — Прикажи ему спасти нас!
Они обняли друг друга, и Анигель сжала в одной руке амулет, другой прижимая к себе Имму. Белый фрониал бил копытами и хрипел от ужаса, но скоро островок исчез и его унесло течением.
Третий чудовищный раскат грома совпал со вспышкой молнии. В воздух взлетели камни, щепки, комья земли. Королева почти не слышала отчаянных криков уже потерявших надежду спасателей.
Королева Анигель чувствовала, что падает, что Имму вырвало из ее объятий, ощущала странно безболезненные удары веток, потом ее стала медленно поглощать тьма, вода заполнила нос и рот и заглушила ее молитвы Черному Триллиуму.
Потом она перестала чувствовать.

Глава 8

Виадук на горе Бром был расположен в пещере Черного Льда.
Много веков назад он обеспечивал Исчезнувшим доступ к их таинственному складу глубоко в Охоганских горах. И теперь, как и предполагала Харамис, виадук позволил Орогастусу проникнуть в ее башню. Благодаря своему магическому Трехкрылому Диску она смогла увидеть, как он появился из ниоткуда через лишенный плотности Диск, который исчез с громким колокольным звоном, как только колдун вышел из него. Он был в полном серебряно‑черном костюме Магистра Гильдии, включая латные перчатки и внушающий ужас головной убор с лучами, закрывающий верхнюю часть лица.
Он остановился в центре вымощенного обсидианом пола и поднял взгляд на устремленный ввысь гранитный купол с прожилками кварца, на бесчисленные ниши, отсеки и комнатки. Особое освещение из невидимых источников заставляло ледяные включения в трещинах блестеть подобно полированному ониксу.
Колдун направился к выходу, словно задумавшись о чем‑то, возможно о времени, когда пещера Черного Льда и ее чудесное содержимое принадлежали ему. Все двери в ниши и отсеки были открыты. Остались лишь бесполезные для его миссии безделушки. Отсеки, в которых хранилось древнее оружие, предназначенное для устрашения и причинения вреда, были пусты.
— Значит, ты уничтожила их, да? — спросил он пустоту, зная, что она наблюдает за ним сквозь талисман. — И сохранила самое смертоносное оружие для себя! Ты никогда не задумывалась о том, что две части Скипетра Власти не будут обладать силой для своей самой важной, самой ужасной цели, если рядом с ними не будет Трехкрылого Диска?
Харамис промолчала. Она задумывалась об этом, думала даже о том, чтобы бросить Круг в один из действующих вулканов на островах Огненного Пояса, когда стало очевидным, что два других талисмана оказались в руках неизвестного человека. Кроме того, начальная цель Триединого Скипетра, достижение которой не удалось двенадцать тысяч лет назад, не переставала интриговать ее. Она не смогла заставить себя расстаться с талисманом. Орогастус подошел к массивной деревянной двери, покрытой инеем, и снова обратился к ней:
— Ты позволишь мне войти в башню, Белая Дама? В конце концов, она — моя, пусть даже ты владела ею последние шестнадцать лет.
Харамис сделала так, чтобы дверь бесшумно распахнулась. Она позволит ему увидеть ее в последний раз, а потом сделает то, что нужно было сделать.
Колдун поклонился и вошел в длинный коридор, который сам пробурил в скале при помощи одного из древних устройств. Он не мог удержаться от воспоминаний. Здесь, в недрах горы Бром, он провел свой самый неудачный период жизни, связанный с королем Лабернока Волтриком, здесь он обучал своих первых последователей. Зеленый, Синий и Красный Голоса (да даруют им Темные Силы вечные наслаждения!) не только верой и правдой служили ему до самой смерти, но и помогли усилить его дар чудесного предвидения… как и три их менее достойных последователя. Теперь, благодаря Темному Человеку и, конечно, Нерении Дарал, он не нуждался в помощи других людей для использования в полной мере магических сил Звезды.
К сожалению, одной Звезды было недостаточно для достижения конечной цели. Для этого ему был нужен Триединый Скипетр. Двумя частями он мог завладеть сравнительно легко, но третья принадлежала Харамис, и было практически невозможно получить ее силой или принуждением.
Была еще одна возможность, и он пришел сюда сегодня, чтобы выяснить, насколько она осуществима.
Дойдя до конца туннеля, он оказался у нижних ступеней лестницы башни. Орогастус остановился на каменных плитах у главного входа и впитывал в себя ауру своего прежнего дома. Она отличалось от той, что он помнил, — слишком сильна была примесь враждебных чар Черного Триллиума. Теперь эта башня полностью принадлежала Харамис. Он вдруг ощутил приступ страха. Сможет ли Звезда обеспечить его защиту?
На самом деле колдун не знал этого, но все равно пришел сюда.
Кладовые по обе стороны от входа были пустыми, опустели и конюшни, в которых он держал своих любимых фрониалов. Он заглянул в небольшую комнату, в которой находился механизм моста через бездну, и очень удивился, увидев, что устройство, за которым он так старательно ухаживал, было ржавым и грязным. Никто не пользовался больше его поражающим воображение мостом. Белая Дама прибегала к сверхъестественным возможностям для путешествий, а ее слуги, аборигены виспи, летали куда хотели на гигантских птицах, гнездившихся на соседних скалах.
Тишину в башне нарушал лишь едва слышный сквозь толстые стены свист ночного ветра. Ничто не выдавало ее присутствия, но он знал, что она ждет его, и знал, где ее найти. Поднимаясь по винтовой лестнице, Орогастус думал о том, испытывала ли она от предстоящей встречи чувства, подобные тем, что терзали его. Он находился здесь с ее молчаливого согласия. Она с легкостью могла уничтожить виадук, соединявший пещеру с башней, превратив его в тупик, но не сделала этого.
В последний раз, когда он делил с ней кров башни, она была почти еще ребенком, получившим талисман, обладавший неведомой ей силой, безрассудной и поддающейся мольбам зрелого мужчины. Он мог околдовать ее так же легко, как новорожденного древесного варта. И сам поддался ее колдовским чарам. Он подошел к библиотеке, где они обменялись первым и последним поцелуем, и открыл дверь. Библиотека была его любимым местом, его святилищем, заполненным самыми редкими и самыми ценными книгами в мире. Высокие окна были задернуты тяжелыми шторами, чтобы ночной холод не проникал в комнату. Два кресла с высокими спинками, обитые ярко‑красной камчатой тканью, были придвинуты ближе к приветливому теплу камина. Между ними стоял стол‑тумба с кувшином белого вина, двумя низкими хрустальными бокалами, ограненными в стиле виспи, и блюдом с печеньем.
Харамис встала с одного из кресел, похожая на темный силуэт на фоне оранжевого пламени. Потом шагнула вперед, чтобы причудливые библиотечные лампы Исчезнувших осветили ее лицо, и он почувствовал, что у него перехватило дыхание. Ее черные волосы спадали локонами до талии. Она была одета в белое платье, манжеты и подол которого были отделаны белым мехом, перетянутое лазурным поясом, украшенным лунным камнем. Сорочка под платьем была из «шалли» зеленовато‑голубого цвета с вышивкой в виде крошечных Черных Триллиумов по вороту. На цепи висел Трехкрылый Диск.
— Приветствую тебя, Магистр Звезды, — сказала Харамис. — Ты, как я вижу, в полном боевом одеянии. Как жаль! Я надеялась, что мы заключим перемирие, чтобы обсудить проблемы.
Это было ложью, одной из немногих, к которым прибегала Харамис, став Великой Волшебницей Земли, произнесена она была умышленно, чтобы спровоцировать его на действия, за которыми последует…
Он ничего не ответил, но демонстративно снял латные перчатки и бросил их на застланный ковром пол. Потом он снял головной убор и плащ, и они последовали за перчатками. Сбросив и странный кольчужный жилет с полированными кожаными вставками, он остался в простой тунике из неотбеленной шерсти и темных штанах, заправленных в высокие сапоги. На ремне висела сумка с чем‑то тяжелым.
— Приветствую тебя, Великая Волшебница Земли. — Его голос, не искаженный талисманом, был по‑прежнему сладкозвучным и вкрадчивым. Лицо выглядело более старым, чем на портрете, изрезанным глубокими морщинами на лбу и в уголках губ. — Смотри! Я сбросил одеяние колдуна и предлагаю перемирие!
— Принимаю, — ответила она, солгав во второй раз, и жестом, который можно было истолковать только как вызов, сняла с груди Трехкрылый Диск и положила его на стол.
За этим последовала напряженная тишина. Он подошел ближе и протянул руку с длинными пальцами к Диску. Крошечные крылья мгновенно расправились, и окаймленный ими янтарь с Триллиумом предостерегающе замерцал.
— Неужели ты позволишь ему уничтожить меня? — спросил он небрежным тоном.
Она пожала плечами:
— Если ты хочешь взять мой талисман, Магистр Звезды, я разрешаю тебе это сделать. Он не причинит тебе вреда, но окажется для тебя не более полезным, чем обычная ложка или вилка. Ты сам знаешь, что он подчиняется только связанному с ним владельцу, да и то своенравен при этом.
Он засмеялся, взял со стола кувшин с вином и наполнил бокалы.
— Действительно, своенравен. Мы оба должны радоваться тому, что неизвестный владелец двух других частей испытывает не меньшие трудности.
— Значит, ты знаешь, что талисман Кадии был украден?
— Да.
— Одним из твоих агентов?
Он загадочно улыбнулся:
— Вор не является моим союзником… пока.
Она проигнорировала его слова и опустила взгляд на Звезду.
— Я сняла свой талисман. Мы не можем, по крайней мере на время, отказаться от магии и поговорить как мужчина с женщиной?
Он, следуя ее примеру, тоже опустил взгляд. Может ли он позволить себе остаться незащищенным? Он был уверен, что она не позволит себе опуститься до нарушения перемирия, кроме того, он был не менее уверен, что ее любовь к нему сохранилась.
Он снял медальон с груди и положил его на стол рядом с талисманом. Они сели в кресло, она несколько напряженно, а он принял расслабленную позу и вытянул ноги к огню.
— Итак, ты шпионил за моими сестрами, — сказала Харамис.
— Я не мог наблюдать за ними лично, потому что, как ты хорошо знаешь, они защищены янтарем Триллиума, но их компаньоны, сами того не подозревая, сообщали мне обо всем, что происходит. Кража Горящего Глаза явилось для меня досадным и загадочным событием. Нельзя не задаться вопросом, почему этот загадочный вор до сих пор не воспользовался магической силой добычи. Является ли он образцом благоразумия, который намеревается спрятать оба талисмана в надежном месте? Может быть, вор слишком не уверен в себе и опасается их использовать, зная, что даже Исчезнувшие боялись их огромной силы? Или наш коварный воришка просто осмотрителен? Проверял ли он магические приборы незаметно, чтобы приобрести опыт и уверенность в их использовании?
— Полагаю, мы узнаем это очень скоро, — грустно произнесла Харамис, — и не испытаем радости.
— Быть может, Великая Волшебница, нам следует обсудить условия союза против общей угрозы?
Она холодно улыбнулась:
— Я уже не тот глупый ребенок, которого ты пытался сделать союзником Темных Сил, Магистр Звезды.
— Я это хорошо знаю, и скоро ты поймешь, что перед тобой находится совсем не тот человек, что сражался с Лепестками Животворящего Триллиума… и ушел путем Исчезнувших.
Ее лицо на мгновение озарилось надеждой, потом Харамис отвернулась и сжала губы в неумолимой решимости.
— Я могу судить тебя только по действиям, которые свидетельствуют о том, что ты остался прежним — обаятельным, убедительным и абсолютно безжалостным в достижении своих гнусных целей.
Он откинул голову и расхохотался, его белые волосы отражали свет огня камина, как высокие облака на закате солнца. Его удивление было живым, искренним и совершенно лишенным лукавства или цинизма.
— Ты ничего не знаешь о моих намерениях, дорогая Харамис, не знаешь даже, где я находился в заточении, когда ты считала меня мертвым. — Его глаза сверкнули, когда он склонился к ней над столом. — Не хочешь выслушать мою историю?
Она кивнула, боясь заговорить, все еще не доверяя ему. Орогастус откинулся в кресле и сделал большой глоток вина.
— Меня спасла Великая Путеводная Звезда, этот магический прибор моей Гильдии, созданный в качестве противодействия Скипетру Власти, притягивающий к себе любого носителя Звезды, пораженного магией Скипетра.
Она дважды спасала мне жизнь. В первый раз, когда о существовании Путеводной Звезды никто из нас не подозревал, я был втянут под ледяной покров и провел там двенадцать лет. Я не знаю, как был перенесен в это Царство Огня и Льда. Великая Волшебница Ириана сбежала с Путеводной Звездой, когда та сделала свое дело, а потом, со временем, передала ее тебе. Бессердечная Харамис! Ты хотела заточить меня навечно в той Бездне Заточения под Краем Знаний, даже смерть была бы более милосердной.
— Я… я надеялась, что ты изменишь свой образ жизни, я не могла заставить себя уничтожить тебя, даже косвенно. — Она не поднимала глаз от сложенных на коленях рук. Она чувствовала стыд и знала, что так и должно было произойти. Он снова манипулировал ее чувствами, но на этот раз результат будет другим.
— Так случилось, — продолжил он, — что другой человек разрушил твой план. Уна забрал Путеводную Звезду из бездны, как раз перед тем, как ты и твои сестры победили меня Скипетром во второй раз. Итак, я очнулся в безопасности… внутри одной из Трех Лун.
— Клянусь Цветком! — воскликнула Харамис, внезапно все поняв. — Денби! А потом он прислал тебя сюда, чтобы ты продолжил свое дело. О, вероломный негодяй! Как Великий Волшебник может так играть с равновесием мира?
— По моему мнению, Темный Человек — дряхлый безумец, который, впрочем, многому меня научил. Ты знаешь, кем на самом деле является Великий Волшебник Небес?
— Ириана кое‑что рассказала мне о его непредсказуемых манерах. Я знаю, что он очень стар и его совсем не волнуют события в мире. Тем не менее он снизошел до того, чтобы послать нам на помощь синдон, называемых Стражами Смертного Суждения, которые помогли нам победить тебя и спасти Два Трона. Почему он спас тебя… — Она покачала головой.
— Ты рада, что он так поступил? — едва слышно спросил Орогастус.
— Да… да поможет мне Бог, — ответила она, и ее слова были правдой.
— Даже сейчас, — продолжил колдун, — я ничего не знаю о мотивах поступков Темного Человека, но знаю, кто он. Он тот самый древний герой Исчезнувших, который покорил Звездную Гильдию и создал Племена. Он — Денби Варкур, человек со смуглым лицом, которому двенадцать тысяч лет. Когда Исчезнувшие отступили перед Покоряющим льдом, он остался с группой последователей, в надежде устранить хоть часть вреда, нанесенного человечеством миру. В мастерских этой Луны были созданы виспи и их обладающие телепатическим даром птицы.
Харамис была поражена.
— Луна — полая? Он не живет на ее поверхности, подобно тому, как мы живем в этом мире?
— Все Три Луны являются наследием древней магии. Одна из них, называемая Луной Темного Человека, на которой я томился в заточении, оснащена всем необходимым для цивилизованной жизни, включая чудесные мастерские с чудодейственными инструментами, шикарные жилые помещения, в которых нет ни одной живой души. Вторая планета называется Луной Садов. Хотя мне было запрещено бывать на ней, я знаю, что она является хранилищем растений и животных, и оттуда доставляли нам пищу. Там также живут эти проклятые живые статуи, которые были помощниками для Денби и тюремщиками — для меня.
— Синдоны, — пробормотала Харамис. Она уже пришла в себя от шока, пригубила вино и съела кусочек печенья.
— Третья планета называется Мертвой Луной. Я не знаю почему. Три Луны соединены между собой и с этим миром виадуками. Два года назад мне удалось бежать по одному из таких загадочных проходов. Не буду говорить как. Странно, но Великий Волшебник Небес не предпринял попыток поймать меня, впрочем, он ведь безумец.
— Почему ты так его называешь?
— Из‑за его поведения. Он разговаривает с мертвыми и бранит себя за непонятные грехи. Иногда он находится словно в трансе, не видит ничего вокруг. Все время моего заточения он был тактичным, даже внимательным, позволял мне свободно перемещаться по Луне и изучать ее странные сокровища. Но иногда, по неведомым мне причинам, он вдруг начинал выкрикивать злобные проклятия, грозиться сослать меня на Мертвую Луну, говорить что все члены Гильдии заслуживают лишь мучительной смерти. Эти приступы безумной ярости были особенно пугающими, потому что буквально за мгновение до них он был абсолютно разумным.
— Итак, тебе удалось бежать, — перебила она его. — Ты скрывался два года… где?
Но Орогастус с улыбкой покачал головой:
— Я знаю, что ты пытаешься отыскать штаб Гильдии, как и твоя сестра Кадия. К тому времени, как вам удастся это сделать, знания будут бесполезны. Звездная Гильдия была возрождена, чтобы помочь мне добиться великой цели.
Она смотрела на него с печальным лицом.
— Итак, мы подошли к самой сути дела, Магистр Звезды. В чем заключается твоя цель? Ты собираешься со своей Гильдией покорить мир во славу Темных Сил? Варварское заточение, которому ты подверг бедную Ириану, можно расценивать как предупреждение о том, что такая же участь уготована мне, если осмелюсь тебе противостоять?
Вместо ответа он налил вина в бокал и выпил.
— Ты носишь мой портрет, Харамис, — сказал он чуть позже. — Почему?
— Потому что я — дура, — ответила она, — но, несмотря на это, я полна решимости выполнить свой долг как Великая Волшебница Земли и Лепесток Животворящего Триллиума, чего бы это ни стоило. И на этот раз, если долг потребует уничтожить тебя, я не стану медлить.
Она достала из кармана платья портрет, показала его ему, потом одним быстрым движением встала, подошла к камину и швырнула в него изображение в золотой рамке.
Он склонил голову, а когда заговорил, голос его был нетвердым:
— Я люблю тебя, Харамис. Ты должна мне верить. Ты должна мне поверить также, что мои намерения относительно нашего мира не являются преступными или корыстными.
Она стояла спиной к нему и смотрела на обугливающийся портрет.
— Как мне хотелось бы тебе поверить.
— Я многое узнал, пока оставался узником Денби, о смертельно опасном дисбалансе мира, о себе, о причинах моего существования, о тебе. Ты считаешь, что твоя жизнь неразрывно связана с сестрами. Я уверяю, твое предназначение так же далеко от их ничтожных судеб, как солнце — от светящихся червей Гиблой Топи.
Он открыл сумку на ремне и достал из нее Звезду. Цепь засверкала драгоценными камнями, когда он протянул Звезду ей.
— Это — тебе.
Она повернулась, посмотрела на медальон, и ее лицо исказилось от испуга.
— Никогда!
— Вместе мы сможем сохранить мир. Любимая моя Харамис, мы с тобой владеем божественной магией. Мы похожи друг на друга, но не хотим в этом признаться. Посмотри в зеркало. Ты все поймешь по глазам. У Денби Варкура такие же глаза, они такие же у женщины, которую он любил и которая, даже после смерти, помогла мне спастись бегством. Мы — Исчезнувшие! Ты понимаешь, что это значит?
Харамис ответила лишь через несколько минут:
— Голубая Дама Моря — моя ближайшая подруга, которая обучила меня магии. Она поделилась со мной своими знаниями, поручила мне восстановить равновесие мира, тот хаос, который вызвал ты и твои преступления. Мои сестры заявили, что помогут мне, но я чувствую, что ответственность за это в первую очередь принадлежит мне. В растерянности, разрывающаяся между любовью к тебе и долгом, я отправилась к синдоне, которую называют Учительницей. Она дала мне самое главное наставление: «Любовь допустима, привязанность — нет».
Он улыбнулся и снова протянул ей Звезду на украшенной драгоценными камнями цепи.
— Интригующая загадка, оставляющая мне крупицу надежды.
Но она покачала головой и произнесла едва слышно:
— Я слышала, как Ириана повторяла этот изречение в тот ужасный момент, когда Цветок победил тебя, а Путеводная Звезда похитила из этого мира. Все эти годы, пока я считала тебя мертвым и проклятым за злодеяния, я раздумывала над изречением, пытаясь понять его скрытый смысл. Только теперь, узнав, что ты жив, я обрела новое видение и силу, скрытую в словах Учительницы… в этом загадочном и замечательном изречении, приносящем созерцателю не утешение, а холодное удовлетворение от выполненного долга.
Она подошла к столу, взяла Звезду Нерении Дарал из его рук, бросила на пол и оттолкнула ногой.
— Ты понимаешь смысл загадки, Магистр Звезды?
Он вскочил со стула и схватил ее в объятия с чувством, граничащим с безумием.
— Я понимаю только то, что люблю тебя, а ты любишь меня.
— Да, — сказала она, — я действительно люблю тебя.
Зрачки ее глаз расширились, и в каждом появилась светящаяся точка.
— Харамис! — простонал он, глядя на нее сверкающими звездным светом глазами.
Его первое объятие было болезненным, потом руки его стали ласковыми, он обнял ее за шею, и их губы соединились.
Тишину в комнате нарушал только треск огня в огромном камине. Наконец поцелуй закончился, огонь в глазах потускнел и угас. Они снова видели реальный мир. Он глубоко вздохнул и задрожал. Она впервые произнесла его имя, склонила голову ему на грудь, а он прижался щекой к ее мягким волосам. Так они стояли неподвижно, пока Харамис не освободилась от его объятий и не отошла. Ее лицо было спокойным, могло показаться, что оно выражает легкое сожаление.
— Любовь допустима, — прошептала она, — привязанность — нет.
— Что это значит? — спросил он с тревогой в голосе.
— Это значит, что дальше не будет ничего, Орогастус. Не будет никаких клятвенных посвящений друг другу. Не будет союза с твоей Звездой, самое главное, не будет телесного поклонения, которое подразумевается привязанностью.
— Ты не можешь отрицать существование созданной нами магии! — закричал он, схватив ее за руки. — Харамис! Это только начало. Ты и я…
— Противники, — сказала она, вырвала свои руки из его рук и отвернулась. — Мы противостоим друг другу, как противостояли Исчезнувшие древней Звездной Гильдии. Я — слуга человечества и аборигенов, моим долгом является помощь и наставление посредством магии. Ты и твои последователи поклоняются Темным Силам и не испытывают угрызений совести, если для достижения своих целей приходится прибегать к преступлениям.
— Ты не понимаешь! Все изменилось. Почему ты не позволяешь мне объяснить…
— Я понимаю, как страдает погребенная заживо Ириана. Я понимаю, что ты спровоцировал скритеков на бунт, знаю, как пострадали от этого безобидные ниссомы. Я понимаю, что в твоем распоряжении оказалось страшное оружие, которое ты использовал для бессмысленного убийства невинных леркоми. Я не сомневаюсь, что ты и твои прихвостни виновны в других преступлениях, о которых я еще не знаю. — Она повернулась к нему лицом. — Я ошибаюсь?
— Ириана будет освобождена в свое время, — ответил он. — Я сожалею о смертях жителей моря. Мои последователи принадлежат к нации, которая считает их бездушными животными, и я не всегда могу контролировать их поступки. Но я могу гарантировать, что ни один ниссом не погиб от рук топильщиков…
— Освободи Голубую Даму сейчас, — перебила она его. — Уничтожь собранное тобой оружие древних. Откажись от плана завоевать мир.
— Не могу, — ответил он, — потому что намереваюсь сохранить его! Ириана, по неведению, помешала бы осуществлению моих планов, так поступили бы и правители стран, если бы я не заставил их выполнять мои условия.
— Так поступил бы любой здравомыслящий человек! — громовым голосом произнесла Харамис и схватила свой талисман. — Я знала, что ты придешь сюда, Орогастус, знала, что ты попытаешься завоевать меня, как тебе удавалось это раньше. Решив, как должна поступить, я вырвала из своей груди сердце и обрекла душу на адские муки. Но я поклялась, что ты не покинешь эту башню, чтобы продолжить свои злодеяния. Ни за что, пока у меня есть силы предотвратить это.
Внезапно ее охватила волна дыма, чернее, чем полночь. Колдун, пораженный изменением ее отношения к нему, попятился назад, а тьма обрела форму трех огромных лепестков, вздымавшихся до самого потолка библиотеки. Черный Триллиум.
Она появилась из центра Цветка — женщина в блестящем белом платье, собравшем в себе все цвета радуги. В правой руке она держала окруженный темной пустотой Трехкрылый Диск, от которого колдун не мог отвести глаз. Пустота расширилась, превратившись в огромное круглое окно, в лишенную лун или звезд ночь, заслонившую сияющий силуэт Великой Волшебницы. Но свет от ее тела все еще пробивался сквозь клубы дыма.
Она не произнесла ни слова, но что‑то заставляло его войти в этот Диск, словно он был виадуком в вечность.
— Нет! — закричал он, не желая верить в то, что она обрекла его на смерть, когда любовь и доверие к ней сделали его незащищенным. — Харамис, ты не можешь так поступить!
Диск расширился, поглощая весь свет, за ним исчезли полки с книгами, мебель и огромный каменный камин. Он висел в клубах дыма на расстоянии вытянутой руки до судьбы, ужасной и притягательной, которая манила его войти в бесконечную ночь.
Он был испуган, испуган до смерти. Но несмотря на то, что Диск неумолимо надвигался на него, обратил свои молитвы не к Темным Силам, а к ней.
— Харамис, любимая Харамис! Ты не можешь нарушить перемирие, не можешь нарушить клятву Великой Волшебницы. Ради нашей любви, позволь мне уйти!
— Я знаю, что бесчестно убивать тебя таким образом, Орогастус, знаю, что солгала тебе и нарушила клятву, но, поступая так, я смогу уберечь мир от мучений, быть может, предотвратить его разрушение. Без тебя Звездная Гильдия потерпит неудачу и исчезнет, и снова воцарится мир и равновесие.
— Моя единственная любовь, ты сама задумала это бесчестное предательство или виной всему твой вероломный талисман? Это он соблазнил тебя поставить собственную волю выше судьбы? Денби Варкур знал о таящихся в Скипетре Власти опасностях! Он возражал против решения Бины и Ирианы передать тебе и твоим сестрам этот страшный инструмент, даже разделив его на три части. Ты знаешь почему? Потому что талисман может стать хозяином своего владельца!
Харамис молчала. Огромный Диск подступал все ближе, теперь от парализованного ужасом тела колдуна его отделяла длина пальца. За ним была пустота. Исчезновение. Еще одно мгновение, и он уйдет навсегда. Она пошлет его в вечную пустоту, считая, что, растоптав собственные чувства, делает добро.
— Не верь ни себе, ни талисману! — закричал он в ужасном отчаянии. — Пусть Цветок скажет, должна ли ты так поступать! Спроси Черный Триллиум, заслуживаю ли я такой смерти! Спроси, можно ли так восстановить мир.
И тут он ослеп.
«Диск поглотил меня, — подумай он. — Я останусь во тьме навсегда, со мной будет только моя душа, постоянно напоминающая о моих прегрешениях. Почему она не выслушала меня? Почему не дала объяснить…»
Он услышал ее плач.
Почувствовал тепло камина.
Ощутил запах старых книг и пергаментов.
Он открыл глаза и увидел ее лежащей на ковре у камина. Диск и цепь на ее груди превратились в обычный обруч, только кусочек янтаря сверкал как крошечное солнце.
Онемев от облегчения, он мог только стоять, едва дыша, и смотреть на нее. Потом она зашевелилась и села, разбросав полы белого плаща Великой Волшебницы.
— Как я могла? — прошептала она, скорее как ребенок, перенесший ужас, а не как раскаивающаяся взрослая женщина. — Святой Цветок, как я могла подумать о таком бесчестии хотя бы на мгновение? Ни на минуту не переставая любить тебя?
— Ответ — в твоей руке, — ответил он мрачно.
Она опустила взгляд на талисман.
— Я не верю тебе.
Тем не менее она разжала пальцы, и талисман закачался на цепи.
— Когда я был пленником Денби, — сказал он, — я многое узнал о Скипетре, о магии трех талисманов, которой тебе придется управлять. Харамис, позволь мне сказать…
— Уходи! — крикнула она хриплым от страданий голосом, и глаза ее вновь заполнились слезами, — Ты всегда был лжецом и обманщиком. А теперь я стала похожей на тебя. Ириана и Учительница ошибались. Наша любовь достойна презрения, и я вырву ее из сердца или умру!
Она попыталась подняться, но ноги не слушались ее. Он помог ей и, прежде чем она успела возразить, на мгновение коснулся своими губами ее.
— Мы встретимся еще раз, — сказал он, — когда ты обдумаешь наш разговор, когда события внесут ясность в твои мысли.
— Убирайся! — закричала она, схватив Диск обеими руками и закрыв глаза, чтобы из них не потекли слезы. — Уходи!
Он собрал одежду, поднял вторую Звезду с пола, надел свой талисман и удалился.

Глава 9

Лумому‑Ко — Спикер Лета, вождь племени вайвило и преданный друг Дамы Священных Очей — без труда договорился о перевозке ее самой и ее спутников на плоскодонном судне, принадлежавшем его двоюродному брату, выходившем в рейс вниз по Великому Мутару. Несмотря на ее протесты, он настоял на том, что будет сопровождать ее до столицы Вар, расположенной в устье реки на южной оконечности Полуострова.
Все дни, уже проведенные в пути, Кадия была мрачной и напряженной. Великая Волшебница явилась ей в Послании, и Лумому пришлось больше часа прождать ее у носовой рубки, пока сестры о чем‑то совещались. Когда наконец Кадия вышла из рубки, вайвило совсем пал духом. Ее тело было напряжено от едва сдерживаемого гнева, а на щеках были видны следы слез.
— Послание Белой Дамы сообщило мне плохие новости, — сказала она. — Я должна немедленно поговорить с Викит‑Аа.
— Мой двоюродный брат стоит у руля, — сказал Лумому. — Ступай за мной, только осторожно.
Со спины вождь вайвило был похож на очень высокого мужчину крепкого сложения, но значительная примесь крови скритеков наделила его лицом, похожим на звериную морду, с грозными белыми клыками и выпуклыми золотистыми глазами с вертикальными зрачками. Шея и обратные стороны ладоней были частично покрыты чешуей, а частично — короткими рыжими волосами. Он был одет в пышный наряд, что вполне соответствовало слабости, которую питали аборигены к человеческой одежде. Плащ был сшит из мягкой темно‑бордовой кожи, окаймленной по капюшону и полам золотой лентой. Под плащом он был одет в панталоны и куртку из парчи бледно‑желтого цвета и безрукавку из изумрудно‑зеленой шкуры милингала. Сапоги — на толстой подошве и со шпорами, хотя он никогда в жизни не садился на фрониала. Наряд дополняла усеянная драгоценными камнями перевязь и богатые ножны зинорианской работы. Постороннему человеку женщина, следовавшая за величественным аборигеном, могла показаться обычной служанкой. Она была одета в костюм из серой шерсти и черной кожи, и только ее гордая осанка и великолепный меч говорили о том, что именно она возглавляет экспедицию.
Кадия и Лумому прошли на корму судна, осторожно обходя тюки, ящики и бочки с грузом. Палуба была скользкой от непрекращающегося дождя. Над рекой нависал густой туман, из‑за которого берега не были видны, и казалось, что судно движется по реке крайне медленно. Впрочем, такое впечатление было ошибочным, потому что вода в реке достигла высшего уровня и торговое судно неслось по бурной темной воде со скоростью всадника. Предполагалось, что они подойдут к устью реки и варской столице Мутавари через девять дней.
Проходя мимо освещенной фонарями кормовой надстройки, она увидела сквозь толстое пузырчатое стекло принца Толивара и его верного друга Ралабуна. Они наблюдали, как Почетные Кавалеры и не занятые на вахте матросы играли от скуки в кости. Ягун еще несколько лет назад понял, что ему трудно находить общий язык с Ралабуном, поэтому предпочитал проводить свободное время с капитаном судна Викит‑Аа.
Кадия и Лумому нашли их в крошечной кормовой рубке, едва защищавшей рулевого от стихии. Вчетвером они с трудом поместились в маленьком помещении.
— Плохие новости, Провидица? — пробормотал Ягун, заметив подавленный вид Дамы.
— Случилась страшная беда, — сказала она и поведала о том, как королеву Анигель унесло потоком рядом с рекой Виркар. — Воины Антара и разведчики ниссомов, сопровождающие королевский караван, искали ее два дня. Им удалось спасти Имму, которую унесло потоком одновременно с королевой, но моя бедная сестра исчезла бесследно.
— Талисман Белой Дамы… — начал было Ягун.
Кадия покачала головой:
— Он не показывает, где находится Ани, ничего не говорит о ее состоянии, даже о том, жива она или мертва. Несомненно, здесь не обошлось без черной магии.
Ягун, Лумому и Викит‑Аа опустили головы и произнесли:
— Да не оставит ее милость Триуна и Владык Воздуха.
— В связи с тем, что Королевская дорога была разрушена, — продолжила Кадия, — предположительно молнией, но скорее всего магией Людей Звезды, королевский караван вынужден был вернуться в Цитадель Рувенды. Отремонтировать дорогу станет возможно только с наступлением Сухого Сезона.
— Но поиски королевы продолжаются? — спросил Лумому.
— Конечно, — ответила Кадия. — Подошли подкрепления из замка Бонор и местных селений ниссомов. Впрочем, поиски могут оказаться бесплодными. Перед исчезновением моей сестры на охрану расположенного неподалеку виадука был послан отряд воинов. Все люди бесследно исчезли.
— Клянусь Святым Цветком! — воскликнул Ягун. — Нет сомнений в том, что они были похищены появившимися из виадука Людьми Звезды!
— Это так же очевидно, как смена фаз Трех Лун, — поморщившись, согласилась Кадия. — А всемогущая Белая Дама говорит, что она бессильна что‑либо сделать. Бессильна! Она флиртовала с этим подонком Орогастусом, которому снова удалось привести ее в замешательство, а сейчас говорит, что должна обдумать последствия, прежде чем начать действовать! Пока она находится в смятении, моя бедная беременная сестра и другие люди умирают или подвергаются страшным пыткам. Я сама должна спасти их, если Харамис не хочет этого делать. Мы должны немедленно вернуться.
— Нет, Дама! — воскликнул капитан судна полным тревоги голосом. — Ты не понимаешь, как трудно…
— Я приняла решение, Викит‑Аа, — перебила его Кадия — Ты получишь достойное вознаграждение за свои потери.
— Не в этом дело, — сказал Викит. — Я с радостью пожертвую грузом, если это поможет спасти королеву. Но обратный путь к Лету, тем же маршрутом, по разлившемуся Мутару, может продлиться два десятка дней, может быть, три.
— Потом потребуется еще девять дней, — добавил Лумому‑Ко, — для того чтобы добраться до замка Бонор через пороги Тасс, озеро Вум и по дороге через болото. Неужели ты надеешься спасти королеву, если даже Белой Даме это не удалось?
— Я буду искать ее, пока Покоряющий Лед не заморозит все десять адов! — твердо заявила Кадия. — Что касается способа… я получила ответ, как только исчезло Послание Великой Волшебницы. Я отправлюсь к виадуку с отрядом храбрых воинов и заставлю его открыться заклинанием, которому научила меня Белая Дама. Мы войдем в виадук, куда бы он ни вел, найдем убежище Людей Звезды, а потом и королеву и других пленников.
— Твоя царствующая сестра уже могла погибнуть, — тихо заметил Ягун.
— Анигель жива! — не согласилась Кадия. — Мы — неразлучны, мы — Лепестки Животворящего Триллиума. Я почувствовала бы, если бы она скончалась. Викита‑Аа, приказываю тебе возвращаться.
— Дама Священных Очей, — сказал капитан. — Ты должны понимать, что такое судно не приспособлено для плавания против течения, причем такого сильного. Это всего лишь массивный плот с двумя надстройками, который способен выдерживать быстрое течение, удары бревен и перевозить много груза. Обычно мы продаем такие суда по стоимости леса, когда доходим до Вара и продаем груз. Обратно мы возвращаемся по мелководью на маленьких варских каноэ.
— Значит, ты должен высадить на берег меня и рыцарей в ближайшем селении, — сказала Кадия. — Я найду лодки и гребцов, которые доставят нас в Рувенду. Прини Толивар и Ралабун останутся с тобой и вернуться на судне из Мутавари, как было запланировано.
— В этих местах нет человеческих селений, — сказал Викит. — До заключения Перемирия Гиблой Топи жители Вара были настолько запуганы диким племенем глисмаков, обитающим в этих местах, что даже не помышляли использовать Мутар как торговый путь. Даже мы — вайвило — остерегались заходить в заселенные глисмаками районы нижнего течения реки, хотя это мешало нашей торговле с варцами. Теперь купцы Мутавари с радостью приветствуют наши суда, но поселений людей на реке практически не существует из‑за непредсказуемого характера глисмаков. Есть только торговые посты, в которых агенты купцов Мутавари обмениваются товарами с местными старателями и охотниками. — Он махнул рукой в сторону окутанного туманом правого берега. — Один из таких постов расположен рядом, но это опасное место и…
— Причаливай, — перебила его Кадия. — Мы придумаем, как следует поступить.

Судно причалило около полудня. Агента купца из Мутавари — коренастого бородатого мужчину, на попечении которого находились несколько унылых строений, — звали Турамалаем Йонзом. Он был одет в охотничий костюм из оленьей кожи и отличался подозрительно веселым нравом. Турамалай сердечно поприветствовал Кадию и ее спутников, когда те спустились на берег, и угостил всех национальным напитком Вара — салкой, или горьким сидром. Потом он удалился, пообещав узнать о наличии маленьких лодок с гребцами.
День был пасмурным и туманным, сквозь дырявую крышу веранды, пристроенной к убогой хижине агента, просачивались капли непрекращающегося дождя. Кадия, Лумому, Ягун, Викит и командир шести Почетных Кавалеров лорд Зондиан устроились на грубых стульях за шатким столом.
— По крайней мере, — заметил лорд Зондаин полным надежды голосом, — торговец согласился нам помочь. Не могу сказать, что мне понравился этот парень.
Рыцарь был крупным мужчиной тридцати двух лет с седеющими редкими волосами, уроженцем области Дилекс на северо‑востоке Рувенды.
Его младшие братья Мелпотис и Калепо остались на судне с тремя другими рыцарями.
— У этого Турмалая улыбка бандита, — мрачно заметил Ягун. — Я видел подобных ему людей на пристанях Дероргуилы и ярмарках в Тревисте. Они могут пообещать все, но не всегда выполняют обещания, особенно если получили плату заранее.
— Сомневаюсь, что в такой поганой норе найдется хорошо оснащенное судно, — пробормотал Лумому‑Ко, наблюдая с тревогой за сновавшими по пристани рядом с их судном людьми. — Люди в этих местах живут бедно и не соблюдают законов. Честные купцы из Мутавари относятся к ним с презрением.
— Ты прав, — согласился Викит‑Аа. — Эти речные люди относятся к вайвило с ненавистью, потому что мы больше работаем и процветаем, по сравнению с ними. Мы останавливаемся у этих жалких постов только в случае крайней нужды. Я искренне считаю, что мы должны покинуть это гнусное место как можно быстрее и отправиться дальше, — Он постучал по носу когтистым пальцем. — У меня нос чешется, а среди вайвило это считается верным признаком надвигающейся опасности.
— Я должна найти способ вернуться в Рувенду! — не сдавалась Кадия. — Мне не нужна королевская трирема, будет достаточно трех‑четырех каноэ, которые выдержат меня с Ягуном и рыцарей…
— И меня, — добавил Лумому. — Тебе понадобится заслуживающий доверия проводник по территории глисмаков, а здесь, смею тебя уверить, ты такого не найдешь.
Викит‑Аа привычным движением опрокинул в рот кружку салки.
— Путешествие будет опасным даже с твоей неоценимой помощью, дядя, — заметил он. — Быть может, нам следует продолжить путь вниз по реке до Мутавари, где вы сможете вместе с молодым принцем сесть на корабль, который идет в Лаборнок вокруг Полуострова?
— На путешествие по морю уйдет еще больше времени, чем на подъем по реке, — возразил Лумому, — из‑за большего расстоянии и неблагоприятных ветров в это время года.
— А потом, чтобы подойти к виадуку, нам придется проделать путь по суше от Дероргуилы до Рувенды и пересечь перевал Виспир, — добавила Кадия. — Возможно, из‑за муссонов перевал уже покрыт снегом. Нет, я намерена вернуться по Мутару.
Кривобокая дверь заскрипела, и на пороге появился улыбающийся хозяин с подносом, на котором, рядом со стопкой выщербленных тарелок и кучей деревянных ложек, стоял дымящийся горшок.
— Знатные гости! — провозгласил он. — Смиренно прошу вас отведать рагу из свежего карувока. Несмотря на убогое убранство стола, уверяю вас, вы получите удовольствие от блюда, особенно в такой мрачный день.
— Ты очень любезен, Турмалай, — сказала Кадия, нахмурившись, — но мы не заказывали еду.
Бородатый агент хихикнул и принялся накрывать на стол. Он кивнул двум одетым в лохмотья юношам, и те, выйдя через заднюю дверь, понесли к судну накрытый крышкой котел и оплетенную прутьями большую бутыль с салкой.
— Я позволил себе приказать моим сыновьям отнести обед на судно. Уверяю вас, цена будет более чем скромной. Пока вы обедаете, я продолжу поиски лодок с гребцами.
— Судя по запаху, — сказал лорд Зондаин, понюхав положенную на его тарелку порцию рагу, — это можно есть. К тому же я голоден.
— Великолепно! — воскликнул агент, потирая руки. — Я принесу еще салки.
Он поспешно удалился.
Кадия без особого энтузиазма смотрела на блюдо, которое с жадностью уплетал Зондаин.
— Присоединяйтесь, — предложил Кавалер. — На вкус совсем неплохо.
Ягун поднес ложку ко рту и коснулся длинным языком пищи. Его желтые глаза на стебельках чуть не выпрыгнули из орбит. Вскочив на ноги, он опрокинул стол, и все тарелки, ложки, горшок с рагу и кружки с салкой полетели на гниющий пол веранды.
— Святой Цветок! В него добавили корень йистока! Не ешьте это!
Кадия, Лумому‑Ко и Викит‑Аа бросили ложки и вскочили, схватившись за оружие. Лорд Зондаин остался сидеть на стуле, уронив голову на грудь.
— Отравлен! — закричала Дама Священных Очей. — О, вероломный воррам! Лумому, помоги Зондаину, если это возможно, потом разберись с Турмалаем. Остальные за мной, к судну!
Она побежала по тропинке к реке, размахивая сверкающим стальным мечом, Ягун и капитан еле поспевали за ней. Берег между покосившимися навесами был завален кипами шкур, бревнами и вытащенными на берег лодками. Сыновья агента все еще находились на борту. Три жителя Вара в лохмотьях охраняли трап, один размахивал ржавой саблей, другие сжимали в руках длинные ножи.
— Яд! Яд! — закричала Кадия находившимся на борту матросам. — Не притрагивайтесь к еде!
Она замахнулась мечом на вооруженного саблей злодея. Он неуклюже парировал удар и попытался столкнуть ее с пирса в бурную реку. Она сделала шаг в сторону и нанесла ему удар ногой в тяжелом сапоге. Варец взвыл и потерял равновесие и тут же получил удар по затылку тяжелым эфесом меча. С громким всплеском он упал в мутную воду, и течение унесло его.
Викит‑Аа уже разобрался со своим противником, пронзив его насквозь великолепным зинорианским клинком.
— Я посмотрю, что происходит на борту! — крикнул он, оскалив зубы, и побежал по палубе к кормовой надстройке, из которой доносились звуки борьбы.
Кадия развернулась, чтобы помочь Ягуну. Его противник, несмотря на кровоточащую рану на левой ноге, нанесенную Ягуном, загнал низкорослого ниссома в ловушку между двумя кипами шкур фрониалов. Хихикая от предвкушения крови, он уже занес руку, чтобы пронзить ножом горло Ягуна, но Кадия отрубила ему ее чуть ниже локтя. Варей с криком упал, заливая трап кровью.
В этот момент человек с треском вылетел из окна кормовой надстройки. Это был один из вероломных сыновей агента. На мгновение он повис на леере, потом, получив удар окровавленным мечом рыцаря, с визгом упал в воду. Из рубки донеслись победоносные крики.
Один из Почетных Кавалеров — сэр Бафрик — показался в дверях надстройки.
— Мы разобрались с ублюдками, принцесса! — крикнул он. — Как дела у тебя?
— Ступайте в хижину, — ответила она. — Посмотрите, не нужна ли помощь Лумому.
Рыцари побежали на берег, она повернулась к раненому жителю Вара с посеревшим от боли лицом.
— Хочешь умереть или позволишь мне обработать рану? — спросила она.
— Если вы будете так добры, милостивая Дама.
Дождь прекратился, опускались сумерки. Сэр Бафрик и сэр Сайнлат бесцеремонно выволокли из надстройки залитого кровью юношу в полубессознательном состоянии и бросили его на пирс рядом с трупом. Из рубки появились принц Толивар и Ралабун, наблюдавшие за происходящим широко раскрытыми от ужаса глазами. Викит‑Аа отдал несколько приказов команде и встал рядом с Ягуном, с безучастным видом наблюдая, как Кадия обрабатывает рану.
Она наложила жгут из собственного ремня, чтобы остановить кровотечение, потом перевязала руку своим почти чистым платком.
— У вас есть смола халаки? — спросила она своего пациента. — Только она годится для обработки подобных ран.
— Я не знаю, — прошептал раненый. — Агент Турмалай хранит такие лекарства под замком.
— Если смолы нет, мне придется прижечь рану, — предупредила Кадия, — иначе рана загниет и ты умрешь. Мы с капитаном поможем тебе добраться до хижины.
Они подхватили едва не терявшего сознание однорукого злодея под руки и в сопровождении Ягуна повели его к полуразвалившейся лачуге агента. Турмалай, привязанный к крепкому стулу, то выкрикивал проклятия, то рыдал. Его охраняли Лумому и сэр Эдинар. Кадия приказала двум аборигенам отвести раненого в другую комнату и позаботиться о нем. Потом она заметила стоявших на коленях у соломенного тюфяка сэра Мелпотиса и сэра Калепо. На тюфяке неподвижно лежал сэр Зондаин, и лицо его было бледным как воск.
— Как он? — спросила Кадия.
Молодой Мелпотис покачал головой. Его щеки были мокрыми от слез.
— Дама, — сказал Калепо, — наш брат Зондаин ушел в потусторонний мир, его унесли на небеса Владыки Воздуха.
— Да хранит Триун его душу, — прошептала Кадия, не сводя глаз с павшего Кавалера. Потом она подняла горящие карие глаза на не прекращавшего вопить агента.
— Изъеденная червями падаль, — воскликнула она, подходя к злодею. — Ты всегда травишь гостей, чтобы показать свое гостеприимство?
Турмалай Йонз не ответил, только продолжал оплакивать погибших сыновей. Он увидел, чем закончилась схватка, прежде чем его схватил Лумому.
— Тча! — презрительно воскликнул Викит‑Аа. — Один ублюдок лишь лишился сознания, получив несколько несерьезных ран, второй, упавший за борт, выбрался на берег в элсах пятидесяти вниз по течению.
— Мои драгоценные мальчики живы? — закричал агент. — Хвала Сострадательному Животворящему Тездору.
Кадия подняла его лицо за жирные волосы. В руке она держала короткий кинжал.
— Тебе повезло, мешок с блевотиной, — заметила она спокойно. — Твои презренные щенки спаслись от смерти, которой заслуживали.
Острие клинка коснулось горла Турмалая.
— Ты сам предстанешь перед богом минуты через две, если я не получу ответов на свои вопросы.
Агент съежился на стуле и захрипел.
— Почему ты отравил нашу еду? Только для того, чтобы ограбить нас, или… была другая причина?
Турмалай в отчаянии закатил глаза.
— Было… предложение, — прохрипел он. — Всем, кто живет на реке. Нам посулили тысячу платиновых крон, если мы захватим тебя живой или мертвой и доставим к определенному месту до следующего полнолуния.
— Клянусь шпорами святого Зото! — воскликнул сэр Калепо, потому что выкуп был назначен действительно королевский. Он и его брат Мелпотис отошли от смертного ложа и встали рядом с Дамой Священных Очей.
— Кто посулил тебе столь щедрое вознаграждение? — спросила Кадия, отпустив волосы агента и убрав кинжал в ножны.
— Имен они не называли, — угрюмо ответил Турмалай Йонз. — Назвали только место рядом с Двойным Каскадом на реке Ода, которая впадает в Мутар в двадцати лигах вниз по течению отсюда. Я просто не поверил своему счастью, когда ты здесь появилась.
Кадия достала из‑под плаща сложенный кусок ткани и развернула его.
— Ты умеешь читать карту, подонок?
— Да, Дама.
Она указала на реку:
— Это — Ода. Тебе должны были заплатить у этой красной точки?
Он, прищурившись, посмотрел на карту.
— Д‑да. Именно здесь. Я должен был доставить тебя туда на рассвете в любой день до полнолуния и сразу же получить награду.
— На рассвете, — Кадия кивнула, свернула карту расположения виадуков и повернулась к рыцарям. — Кавалеры, отнесите тело Зондаина на пристань. Мы сложим погребальный костер из товаров этого жалкого убийцы.
— Нет! — закричал Турмалай. — Вы меня разорите!
— Благодари нас за то, — сказал сэр Калепо. — что ты сам и твои люди не станут топливом для костра.
Он, Эдинар и Мелпотис унесли тело.
Из соседней комнаты вышли Лумому и Викит.
— Мы нашли лекарство и наложили его на рану, — сказал Лумому. — Там же оказалась бутылка хорошего галанарского бренди, которую он выпил, чтобы облегчить страдания. Сейчас он без сознания.
— Вы отдали ему мою последнюю бутылку? — завопил было агент, но тут же умолк, получив удар по уху от сэра Мелпотиса.
— Как мы поступим с этой гнусной тварью, госпожа? — спросил Лумому.
— Пусть остается привязанным к стулу, пока кто‑нибудь не освободит его. Если раненый не умрет, он очнется от пьяного оцепенения завтра.
— Ты не отказалась от идеи подняться вверх по течению? — спросил Викит. — Мы нашли несколько подходящих лодок.
— Я передумала. Возвращайтесь на судно и готовьтесь к отплытию. Я останусь здесь с Ягуном на некоторое время.
Кадия и ее друг ниссом вышли из хижины и остановились под ветвями огромного дерева омбако.
— Я хочу, чтобы ты поговорил с Белой Дамой, — сказала она, — и попросил ее явиться мне в Послании.
— Хорошо, — сказал Ягун и закрыл глаза. Тело его замерло, и он послал Вызов речью без слов.
Буквально через мгновение рядом появилась Харамис, такая призрачная и нереальная, что ее невозможно было разглядеть с пяти шагов.
— Что случилось, Кади?
— Ты видела, что здесь произошло?
— Нет, — ответила Великая Волшебница, — я была занята другими делами.
Кадия быстро рассказала обо всем, и Белая Дама не на шутку встревожилась.
— Я должна была это предвидеть! Как я сглупила. Конечно, они должны были попытаться схватить тебя после того, как пленили бедную Ани!
— Чтобы попытаться повлиять на тебя? — спросила Кадия.
— Несомненно.
— И ты отдала бы свой талисман Орогастусу, если бы увидела меня и Ани закованными в голубой лед?
— Нет, — ответила Великая Волшебница.
Кадия улыбнулась:
— Хорошо! Несомненно, я не могу рисковать и возвращаться вверх по Мутару, если каждый злодей на реке поджидает меня, пуская слюни от предвкушения награды. Мне придется продолжить путь в Саборнию, как мы и договорились.
— Недавно я наблюдала за молодым Человеком Звезды, поднявшим на бунт скритеков. Он находился на борту судна, выходившего из Талоазина в Зиноре. Он тоже направлялся в Саборнию. Не знаю, действительно ли там расположен штаб Звездной Гильдии, но, как мне кажется, это удачное место для начала поисков.
— Как ты собираешься помочь Ани? Я решила войти в виадук Гиблой Топи и отправиться на ее поиски, независимо от того, одобришь ты мои действия или нет.
— В этом нет необходимости. Я уже решила сама войти в него. Молись за меня. Кади.
Послание исчезло, но Кадия некоторое время смотрела на темную листву, среди которой только что было изображение Харамис. Наконец Ягун положил руку на ее плечо:
— Провидица, уже зажигают погребальный костер Зодаина. Мы должны быть там.
— Да. — Кадия вздохнула, и они направились к пристани под монотонным дождем.
— Ягун, — спросила Кадия через некоторое время, — ты согласен сопровождать меня в путешествии, которое может оказаться более опасным, чем плавание в Саборнию?
— Ты знаешь, что согласен. И пятеро оставшихся Почетных Кавалеров дадут тебе такой же ответ. Куда мы должны идти?
— Мы обсудим это, — сказала Дама Священных Очей, — попрощавшись с Зондаином.

Глава 10

После борьбы королевы Анигель с холодной водой и ее падения в звенящую пустоту последовала полная тишина. Потом, постепенно, она начала приходить в себя. Она лежала на какой‑то подпрыгивающей повозке, и страшная боль, накатывавшая из разных частей тела, не позволяла ей мыслить рационально. Она видела зеленоватые сумерки сквозь полуопущенные веки, чувствовала пряный запах леса, слышала голоса незнакомых птиц. Кто‑то пытался заговорить с ней, но она не понимала слов, а потом снова провалилась в беспамятство.
Очнулась она ночью от стука копыт по камням. Повозка жутко подпрыгивала, усиливая ее мучения. Она тихо плакала от страданий, пока повозка наконец не остановилась. Грубые мужские голоса смешивались с нервным ржанием животных и ее слабыми, приглушенными одеялами рыданиями. Каждый вдох приносил ей ужасные мучения. Правая нога не двигалась, как и левая рука. Внезапно ее испугал оглушительный взрыв грома, вслед за которым последовала серия раскатов. Животные завизжали от ужаса.
Кто‑то отдал команду, и повозка затряслась по дороге дальше. Теперь ее воспаленному мозгу казалось, что они покинули естественный мир и путешествуют по дну всех десяти адов, потому что она видела сквозь опущенные веки огромные языки пламени — ярко‑оранжевые на фоне ночного неба. Жар был настолько силен, что она заметалась в страхе по своему ложу, принялась звать мужа слабым голосом.
Король Антар не отвечал. Она услышала только хриплый крик:
— Быстрее, будьте вы прокляты! Подхлестните их! Скоро начнется дождь, и тогда всем нам конец!
Повозка задергалась и затряслась так сильно, что измученная болью королева потеряла сознание, погрузившись в мир бесформенных видений. Она оставалась в таком состоянии до тех пор, пока ярчайший свет, пробившийся даже сквозь веки, не пробудил ее, оставив в глазах мириады разноцветных звездочек. Она услышала чью‑то неразборчивую речь. Нестерпимый жар исчез. Она уже не тряслась на повозке, а лежала на кушетке или кровати в помещении и не могла пошевелиться. Потом что‑то твердое и тупое прижалось к ее шее, и она снова потеряла сознание.
Пришла в себя она днем. Было очень тихо. Королева находилась между сном и бодрствованием и иногда сама не понимала, в каком именно состоянии пребывает.
«Я — Анигель, — говорила она себе. — Я — королева Лабровенды. Я упала в воду с переломанными костями и утонула, а теперь — я жива и невредима».
Она сама не понимала, почему так уверена в этом, не помнила, как именно тонула. Лежала она на спине под тонким одеялом. Две подушки, жесткие и неудобные, как мешки с песком, не давали ей повернуть слегка приподнятую голову. Ноги и руки были тоже зафиксированы каким‑то образом, но неудобства она не ощущала. Она почувствовала шевеление глубоко в животе и улыбнулась. Дети тоже были живы.
Анигель был виден низкий потолок, окаймленный древними бревнами, и верхний край каменных стен. Справа было окно, с тяжелыми грубыми портьерами, в котором было видно серое небо. Легкий ветерок приносил резкий запах, только она не могла сразу понять, чего именно.
На левой стене висел яркий гобелен. Насколько ей было видно, на гобелене была изображена женщина, закованная ниже шеи в странные пластинчатые доспехи, готовая поразить мечом поверженного врага. Высокие языки пламени, такие же яркие, как волосы женщины, вылетали из скал по обе стороны сражающихся. На заднем плане обгоревшие скелеты деревьев составляли зловещий орнамент на фоне мрачного, затянутого грозовыми тучами неба.
В воздухе пахло сгоревшими деревьями, и запах усиливался недавно прошедшим дождем…
Анигель некоторое время озадаченно рассматривала гобелен. Он был выполнен не на ткани. Тогда на чем? Какая страна была показана на нем? И с каким именно врагом собиралась расправиться эта варварка? Почему‑то королеве Анигель было нужно узнать ответы на все эти вопросы, но она сама не понимала почему. Она еще немного напряглась, и ответы появились сами собой.
Перья. Гобелен был составлен из тщательно подобранных разноцветных перьев, а ликующая женщина вот‑вот должна была сразить съежившегося от страха странно знакомого рыжебородого мужчину. Он был одет в цветастый плащ и сжимал в руках изысканно украшенный боевой топор.
Перья…
Саборния.
Внезапно она поняла, что находится именно в этой стране, далеко на западе, где погода была мягкой на протяжении всего года и богатые леса заселяло великое множество птиц. Страна Оперенных Варваров представляла собой множество разрозненных королевств и княжеств, царствовал в которых, но не правил которыми самозваный «император» Деномбо. Но Саборния находилась в тысячах лиг от Гиблой Топи. Она могла здесь оказаться только при помощи…
— Нет! — закричала королева и стала изо всех сил, но тщетно вырываться из оков. Она была беззащитна, как связанный товар на столе торговца птицей.
«Но почему, — спрашивала она себя, — мой янтарный Триллиум не спас меня, когда я упала в пучину?»
Потому что она не успела во время произнести молитву? Или по другой причине? Она потеряла амулет? Его забрал у нее какой‑нибудь злодей? Она не могла определить, так как была закрыта одеялом до самого подбородка и не могла сбросить его, несмотря на самые отчаянные попытки.
Наконец, она прекратила безнадежную борьбу с одеялом и едва не зарыдала от отчаяния. Злость, разочарование и страх пытались овладеть ею, но она не сдавалась, заставила себя дышать глубоко и медленно, чтобы успокоиться. Она попыталась понять, кто захватил ее в плен и зачем, но одурманенный ум не давал ответов и каждая попытка найти его лишь вызывала острую боль.
«Черный Триллиум! — взмолилась она в отчаянии. — Помоги мне! Молю тебя!»
На мгновение ей показалось, что Священный Цветок показался за ее опущенными веками, потом королева Анигель провалилась в лишенный сновидений сон.

Глава 11

— Белая Дама, все слуги твои умоляют, не губи себя!
Слезы текли из нечеловечески огромных глаз Магиры — смотрительницы башни Великой Волшебницы. На мгновение показалось, что стройное тело аборигенки исчезло и в полумраке комнаты Великой Волшебницы остались только два огромных глаза, заполненных печалью и дурными предчувствиями. Потом глаза мигнули, и снова появилась сама Магира в блестящем алом платье с украшенным драгоценными камнями воротником. Ее лицо было почти человеческим по чертам, за исключением огромных глаз и остроконечных ушей, почти закрытых светлыми волосами. Она сама и ее соплеменники верой и правдой служили Харамис с того момента, как только она стала Великой Волшебницей.
Виспи всегда отличались вспыльчивостью, но сейчас тело Магиры сотрясала крупная дрожь и она обнимала себя руками, словно надеялась прогнать озноб.
— Прости меня! — закричала она и снова исчезла, как часто поступали ее соплеменники, если оказывались во власти сильных эмоций. Появилась она в уже более спокойном состоянии.
— Умоляю тебя, передумай. Не входи в виадук, поглотивший твою сестру — королеву.
Харамис сидела за небольшим столиком в небольшой гостиной и делала последние записи на магической доске, касающиеся поисков древнего оружия жителями моря. Близилась полночь — время, которое она выбрала для ухода. Прекратилась снежная буря, бушевавшая над Охоганскими горами, и в окно башни ярко светили Три Луны, серебрившие своим светом листья и лепестки Черного Триллиума.
— Моя верная подруга Магира, — твердо, но ласково сказала Харамис, — я уже приняла решение. Ты должна успокоить других, убедить их в том, что я поступаю так только потому, что у меня нет выбора. Извини за причиняемые мной мучения…
— Белая Дама, — перебила ее Магира дрожащим шепотом, — все эти годы я ни разу не позволила себе усомниться в твоей мудрости. Но сейчас, когда ты задумала войти в виадук… Ты знаешь, что виспи — самый древний народ, наделенный исчезнувшими Создателями особыми обязанностями. На протяжении тысяч лет наши обязанности становились все менее отчетливыми, многие были забыты или превратились в легенду. Но наш долг относительно виадуков остался неизменным — нам приказано охранять их из‑за смертельной опасности, которую они представляют, и не допускать неосторожного проникновения в них других существ. Ты можешь исчезнуть бесследно, если войдешь в один из этих тайных порталов! Только Исчезнувшие понимали, как работают виадуки. Другие отважившиеся войти в них не возвращались. Самым страшным является то, что виадуки ведут нарушителя не к мгновенной смерти, а скорее в царство нескончаемого ужаса, в котором душа обречена на вечные муки без малейшей надежды на спасение.
— Я не могу просто сидеть здесь и ждать развития событий, — решительно заявила Харамис. — Каждый день я обнаруживаю беды, вызванные приспешниками Орогастуса. Я не успела рассказать тебе еще об одном чудовищном преступлении, о котором я узнала сегодня утром. Таинственным образом исчезли семь других правителей, не считая моей сестры Анигель: любезные наши друзья, правители Энджи Уидд и Равия, королева Галанара, король Рэктама и избранные президенты Имлита и Окамиса. Все они исчезли незадолго до пленения Анигель. Никто из жителей этих государств не согласился сообщить мне что‑либо, несомненно боясь того, что правители будут убиты. Мне удалось подтвердить их отсутствие только при помощи талисмана, после того как мои просьбы установить с ними личную связь были отвергнуты. Я сообщила о произошедшем главам Вара, Зиноры и Тузамена, а также предупредила короля Антара. Все они обещали принять меры, чтобы самим не стать жертвами похитителей.
— Ты считаешь, что похищенные правители были переправлены по виадукам, как и королева Анигель?
— Несомненно. Поэтому я должна лично найти месторасположение штаба Звездной Гильдии, причем как можно быстрее. Я не могу ждать, пока Кадия доберется морем до Саборнии. Если я не буду действовать, сыграю на руку Орогастусу. Не тревожься обо мне, Магира. Я проникну в виадук, поглотивший Анигель, незаметно, под защитой самой сильной магии.
— Но если твои планы будут расстроены…
— Я уверена, что буду в безопасности под защитой Трехкрылого Диска и янтарного Триллиума. — Харамис встала из‑за стола, подошла к смотрительнице и положила руку на ее плечо. — У меня нет выбора, понимаешь? Кадия была права, когда говорила, что виадук, через который похитили Анигель, является единственным ключом к тайне местопребывания коварных злодеев. Он должен привести меня близко к тому месту, где находится их оплот, а может быть, прямо в сердце заговора. Я не намереваюсь атаковать Звездную Гильдию или предпринимать какие‑либо другие неразумные действия. Я буду просто наблюдать за ними. Если все пройдет хорошо, вернусь под утро.
Смотрительница поклонилась:
— Хорошо, госпожа. Да хранят тебя Владыки Воздуха.
Магира вышла из комнаты.
Харамис направилась в спальню и надела прочный костюм, специально сшитый для нее портным башни, — блузка с капюшоном и штаны из водоотталкивающей белой ткани. Костюм дополняли перчатки и сапоги, ремень с сумкой, в которой лежали продукты, фляга с водой и складной нож. Она накинула на плечи плащ Великой Волшебницы и склонилась в короткой молитве, потом прямилась и подняла Трехкрылый Диск.
— Талисман, приказываю тебе сделать меня невидимой для всех.
После этого она приказала талисману доставить себя к виадуку в Гиблой Топи, через который была похищена королева.
Когда прозрачное изображение пункта назначения обрело плотность, Харамис оказалась на небольшой кочке посреди залитого водой болота. Стояла ночь, шел унылый дождь, но магия позволяла Харамис внимательно осмотреть окрестности. Она уже бывала здесь раньше, когда искала ключи к разгадке тайны похищения Анигель. Следы ног вокруг входа в виадук давно были смыты непрекращающимся дождем. Место было совсем непримечательным, за исключением почти незаметной прямой линии длиной с эле, рассекавшей пропитанную водой землю. Талисман по ее просьбе сделал бы виадук видимым, но она предпочла на этот раз не прибегать к магии.
Она мысленно представила виадук и едва слышно произнесла:
— Виадук, включись.
Как раз над линией с обычным колокольным звоном появился диск темнее ночи в ореоле жемчужного света. У диска не было толщины, а лицевая и обратная поверхности были идентичными. Не имело значения, с какой стороны потенциальный путешественник входил в виадук.
Из торопливо просмотренной книги Ирианы Харамис знала, что существовало два режима работы виадука. Можно было войти и автоматически оказаться в заранее установленном месте. Однажды она уже пользовалась виадуком, чтобы переместиться от плато Кимилон к дому Ирианы в Утреннем море. Можно было войти и отдать виадуку еще одно сложное мысленное распоряжение, чтобы оказаться в месте по собственному выбору. Харамис не хотела рисковать и прибегать ко второму способу, пока не изучила систему виадуков лучше.
Еще одним знаком того, что чудесное устройство Исчезнувших не являлось непроницаемым черным диском, было едва заметное движение из него воздуха. В прошлый раз, когда Харамис включила этот виадук, но не осмелилась войти в него, ветерок ниоткуда доносил приятный запах леса. На этот раз, каким бы странным это ни могло показаться, из диска явно пахло свежим хлебом!
— Куда ведет этот виадук? — спросила она талисман.
Вопрос неуместен, — ответил Трехкрылый Диск.
Она вздохнула. Другого ответа она и не ожидала. Оставался только один способ узнать тайну виадука. Она вошла в диск.
И сразу же ощутила приступ страшного удушья, как и во время путешествия в северное царство Голубой Дамы, то же чувство подвешенности тела в пустоте и взрыва в сознании оглушительной вибрирующей музыкальной ноты.
Путешествие на искусственный айсберг Ирианы заняло всего лишь мгновение. Это перемещение длилось дольше, Харамис едва не запаниковала, а взрыв все звучал несмолкаемым аккордом в сознании, разделяя телесные ткани на атомы, казалось, без малейшей надежды на их воссоединение, оставляя душу парить над пульсирующей бездной.
«О мой бог, — подумала она. — Неужели ты оставил меня? Неужели я навеки останусь во власти тьмы…»
— Добро пожаловать.
Она услышала скрипучий голос, почувствовала восхитительный запах свежего хлеба, ощутила тепло и твердый пол под ногами, увидела…
Ей кивал древний старик с темным морщинистым лицом и серебристыми глазами с огромными темными зрачками. Он восторженно улыбался. Можно было не сомневаться, что если талисман и сделал ее невидимой, то только не для него. Его седые вьющиеся волосы торчали во все стороны, как у косматого зуха. Он был одет в пыльный черный плащ до пола, отделанный понизу потускневшими блестками, поверх которого был повязан явно нуждавшийся в стирке фартук.
Она смотрела на него, потеряв от удивления дар речи. Они стояли в холле, центр которого занимал диск виадука и от которого, как спицы колеса, отходили четыре коридора. Старик дал ей знак следовать за ним, прошел по коридору и вошел в открытую дверь. Комната оказалась ярко освещенной, странной и захламленной, но в ней можно было угадать кухню. Вдоль зеленоватой стены протянулся прилавок, заваленный овощами и фруктами, заставленный прозрачными горшками с медом, разноцветными банками с джемами и консервами, небольшими склянками с сушеными специями. С потолка свисали медные кастрюли и сковороды, полки буфета были заставлены небольшими устройствами непонятного назначения и разноцветными керамическими баночками, помеченными буквами незнакомого алфавита.
Центр комнаты занимал стол странной формы с одним‑единственным стулом. На столе стояла большая стеклянная чаша, накрытая красным клетчатым полотенцем, рядом лежал противень с остатками пищи, стояло блюдце с какой‑то пенистой жидкостью, в которую была опущена кисточка, лежал кусок масла на тарелке, рядом с которой валялся огромный зазубренный нож. Другую стену занимали буфеты с припасами и несколько дверей с небольшими окнами, сквозь одно из которых пробивался тусклый свет. Над дверью медленно мигала красная лампа.
— Как раз вовремя! — захихикал старик. — Знаю, следовало слегка остудить, но он такой вкусный прямо из печи.
Он взял пару толстых рукавиц, открыл дверь в стене, над которой мигала лампочка, и вытащил длинный противень с тремя длинными румяными буханками. Он захлопнул дверь, после чего сразу же погасла лампочка, и перенес буханки на проволочную решетку. Затем он снял фартук и принялся мыть испачканные мукой руки над раковиной без насоса, которая, очевидно, снабжалась горячей и холодной водой лишь по желанию человека.
— Официально мы не знакомы, — продолжил старик, поглядывая на нее через плечо, отряхивая руки и вытирая их еще одним клетчатым полотенцем. — Я — Денби Варкур, твой небесный коллега. — Он быстро развернулся, встал в позу и ткнул правым указательным пальцем в дымящийся хлеб. — Уже не терпится! Как вкусно! — Он глупо хихикнул, когда одна из буханок поднялась в воздух, покачалась и опустилась на решетку. — Ну вот, полагаю, она достаточно остудилась!
Достав из буфета великолепный деревянный поднос, он принялся заставлять его продуктами и приборами, открывая один буфет за другим. Он нашел две граненые хрустальные тарелки и кружки к ним и пару серебряных ножей для масла. Он достал кувшин с белой жидкостью из волшебного холодильника рядом с раковиной, затем схватил со стола тарелку с маслом, зазубренный нож и недавно заколдованную буханку хлеба.
— Тебе что больше нравится — джем или мясной паштет?
Харамис могла только покачать головой.
— Ты права, я тоже считаю: чем проще, тем вкуснее. Пошли!
Он пинком распахнул дверь в большую комнату, служившую кабинетом или библиотекой, в которой царил жуткий беспорядок. Полки были заставлены не только книгами, но и прозрачными папками с магическими досками, которые, как она знала, являлись справочниками Исчезнувших. На штативах стояли причудливые металлические устройства, которые могли быть научными приборами. Денби прошел вперед и шлепнул поднос на деревянный стол, стоявший перед стенкой, задернутой синими бархатными шторами. Рядом Харамис увидела высокую круглую дверь с замысловатой украшенной драгоценными камнями пластиной на месте замка или дверной ручки.
Денби щелкнул пальцами, и на покрытый ковром пол со стола посыпались бумаги, книги и странные черные предметы. Он придвинул кожаное кресло, предложив ей присесть, а сам устроился на стуле напротив.
— Забыл салфетки, — сказал он и подмигнул, — но это не важно. Слуга позаботится о них. — Он снова щелкнул пальцами, и через мгновение удивительная машина, похожая на механического лингита с открытым ящиком вместо тела, появилась в дверях и подползла к столу. Одной из членистых рук она достала из заднего отделения две сложенные салфетки и разложила их на столе рядом с тарелками.
— Что‑нибудь еще, хозяин? — спросила она жужжащим голосом.
— Быть может, чашку чая? — спросил Денби Харамис. Она покачала головой, все еще не придя в себя от изумления.
— Собери все с пола, — приказал Денби машине, — и положи на письменный стол.
Он сплел искривленные пальцы и повесил голову.
— Хвала Источнику Вечного Света за пищу нашу.
Жадно схватив буханку, он покромсал ее на ломти зазубренным ножом. Хлеб был еще настолько горячим, что от него шел пар. Густо намазав два ломтя маслом, он наполнил чашки жидкостью из кувшина.
— Отличное холодное молоко волумниалов. Вы ведь все еще пьете его?
— Да… — Она взяла кусок хлеба, долго рассматривала его, потом подняла взгляд на хозяина.
— Ты — это он. Великий Волшебник Небес.
Рот старика был набит хлебом, поэтому он лишь кивнул с блаженным видом.
— Значит, это ты захватил мою сестру и других правителей?
Денби покачал головой:
— Только тебя, по необходимости.
Старик сделал глоток молока, потом вытер грязные пальцы салфеткой.
— Временно изменил программу виадуков Оро, чтобы ты смогла нанести мне визит. Конечно, я способен изменить любые приказания, касающиеся перемещений, кем бы они ни были отданы.
— Значит… Анигель и другие находятся не здесь?
— Нет. Зато ты — здесь, в этом нет сомнений! И останешься здесь, по крайней мере на время.
Он громко захохотал, раскачиваясь на стуле, зачихал, разбрасывая во все стороны крошки. Маленькая машина терпеливо убирала их с пола.
Харамис с трудом сохранила хладнокровие.
— Что ты имеешь в виду?
— Милое дитя, мы так чудесно побеседуем обо всем. Ты расскажешь мне о своей жизни, о жизни твоих сестер. Я с таким отвращением смотрел на погрязший в меланхолическом отчаянии мир внизу. Что делать, что делать! Я сделал так, чтобы Орогастус родился до того, как Бина придумает новый план, хотя с самого начал считал эту затею глупой и бесполезной. Сентиментальной Ириане, впрочем, план понравился, и вдвоем они убедили меня попробовать. Я не мог поверить, что троим молодым девушкам удастся то, что не удалось нам, но вы действительно отыскали части Скипетра. Скорее всего, в вас было нечто магическое, связанное с тем, как вам удавалось влиять на связующие нити судьбы мира. Лепестки Животворящего Триллиума совместно с возрождением Звезды! Магическая наука против научной магии! Сам я никогда не понимал сути, а теперь это же не имеет значения. Вы потерпите неудачу, как я и предполагал, но я позабочусь о том, чтобы итог был хорошим. Подожди и увидишь.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — удивленно воскликнула Харамис.
Он лукаво подмигнул ей:
— В твоем янтарном Триллиуме заключена настоящая магия, находящаяся вне понимания магической науки Звезды и Коллегии Великих Волшебников. Очень увлекательно, но и опасно! Я боялся, что янтарь помешает мне переместить тебя сюда и расстроит все планы, но все случилось просто замечательно!
Она решила, что он, несомненно, безумен, как и говорил Орогастус, но решила ответить спокойно:
— Сожалею, что не могу принять твое любезное приглашение, Великий Волшебник Небес. Честно говоря, я намерена покинуть тебя немедленно. Другие безотлагательные дела требуют моего внимания.
Она сжала в руке Трехкрылый Диск, мысленно представила свою башню на горе Бром и стала ждать призрачного видения, предшествовавшего магическому перемещению.
Ничего не произошло.
Насмешливое выражение исчезло с лица Денби так же быстро, как след на песке после океанской волны, сменившись выражением мрачного триумфа. Он встал, опершись на стол костяшками пальцев, и в его всего мгновение назад старческом голосе зазвучали металлические нотки:
— Магия, которой ты научилась у Ирианы, здесь не поможет. Она черпает силы из земли, которая является твоим личным царством Великого Волшебства. Не поможет тебе и талисман, получающий силу от планетарных источников, так как ты находишься вне сферы их влияния. Ты можешь выйти отсюда только через виадук, который я контролирую, или через это. — Он фыркнул и кивнул на дверь рядом со шторами. Она была сделана из черного металла и висела на одной гигантской петле. — Но эта дверь ведет к вечному избавлению, и только мне суждено войти в нее.
Лицо Харамис побледнело от гнева.
— Денби, предупреждаю тебя…
— Смирись, Великая Волшебница. — На его лице снова появилась снисходительная улыбка. — Я рассчитываю оставить тебя здесь, пока не настанет время уйти.
— А я говорю, что ты ошибаешься! Я могу прибегнуть к еще одному источнику волшебства, который подвластен мне с самого рождения.
Харамис коснулась серебряных крыльев, окаймлявших янтарь, и они распахнулись, открыв похожий на крошечную звезду красный огонек. Денби в тревоге взвизгнул, когда она направилась к круглой двери.
— Ты был прав, говоря о силе моего амулета, — продолжила Харамис. — Он не зависит от талисмана и может помочь мне разными способами. Жаль, что мне не удастся обсудить это с тобой. Достаточно сказать, что янтарь откроет передо мной любой замок в твоем жилище, и этот не является исключением.
Денби вскочил на ноги, и его морщинистое лицо исказилось неподдельной тревогой.
— Харамис, подожди! — закричал он. — Ты не понимаешь! Ты не можешь ее открыть! Тебя ждет там смерть! — Он проковылял к занавешенному окну рядом с дверью и отдернул штору.
Харамис вскрикнула от ужаса. Схватившись рукой за спинку кресла, она смотрела в окно. Она видела ночное небо, усеянное бесчисленными разноцветными звездами. Среди звезд она увидела три освещенных сбоку небесных тела: одно было средней величины и бело‑синим, два других — значительно больших размеров, серебристые и лишенные знакомых черт.
— Священный Цветок! — прошептала Харамис. — Ты забрал меня на свою Луну!
— Да, — произнес Денби почти извиняющимся тоном. — Ты не сможешь уйти, пока я не разрешу. Необходимо, чтобы ты осталась здесь, необходимо, чтобы Ириана не вмешивалась в ход событий, по крайней мере пока.
— Что? Ты знаешь о ее коварном пленении и не хочешь помочь? — Харамис, сверкая глазами, решительно подошла к Темному Человеку и схватила его за костлявые плечи. — Дряхлый безумец! Что за глупую игру ты задумал?
— Никаких игр! — завопил он. — Ой! Мне больно. Осторожно, Великая Волшебница! Мне двенадцать тысяч лет, у меня хрупкие кости и слабое сердце. Могу скончаться у тебя на руках от такого грубого обращения, а ты никогда не вернешься домой.
Она отпустила его и заговорила с ледяным презрением:
— Тогда объясни свои поступки. Где находится моя сестра Анигель, если здесь ее нет, как ты посмел помешать мне исполнять свои обязанности?
Он умоляюще поднял руки:
— Королева находится в полной безопасности вместе с другими правителями. Орогастус держит их под замком в одном из замков в Саборнии. Это — часть моего плана.
Капля янтаря поверх Трехкрылого Диска засияла, как маленькое солнце, и лицо Харамис стало зловещим от решимости.
— Денби Варкур, — произнесла она. — Я приказываю, как Великая Волшебница, равная тебе, вернуть меня на землю немедленно, или ты ответишь за ужасные последствия.
Казалось, старик уже справился с волнением. Он откинул голову назад и поджал губы в презрительной гримасе.
— Какие последствия? Собираешься вытрясти зубы из моего древнего черепа, если я не подчинюсь? Или нарушишь клятву и убьешь меня — немощного чудака, который в душе лишь желает помочь миру? Ты можешь это сделать голыми руками. Но умоляю, милая Харамис, сдержи себя. Я недаром переместил тебя сюда. — Его лицо приобрело насмешливо‑укоризненное выражение. — Я был уверен, что тебе понравится свежий хлеб.
— Что тебе нужно? — закричала она в отчаянии.
В одно мгновение от безумия и насмешливости не осталось и следа.
— Великая Волшебница, тебе известно, что мир Трех Лун, к которому ты питаешь столь искреннюю любовь, вышел из равновесия и ему грозит катастрофа?
— Мне… известно об этом. Мои сестры и я сама пытались восстановить равновесие, как было предписано судьбой. Однажды, после победы над Орогастусом, нам показалось, что нас ждет успех, но этого не случилось. Сейчас я подозреваю, что только восстановление Скипетра Власти позволит отвести нависшую над миром угрозу.
— Да! — закричал Великий Волшебник Небес. — Тайна скрыта в нем, ты абсолютно права. В Скипетре, в этом проклятом инструменте, способном возродить мир или уничтожить его. У тебя лишь одна его часть, две других… — Старик замолчал и покачал головой. — Но дело не только в этом.
— Объясни, — потребовала она.
Он неуверенно улыбнулся:
— Полагаю, ты поймешь все значительно лучше, если позволишь кое‑что показать тебе. Предлагаю отправиться со мной на другую Луну. Виадук находится в нише рядом со средним шкафом.
Она нахмурилась:
— Орогастус говорил о Луне Садов и Луне Мертвых.
— Мы отправимся на последнюю.
По знаку Денби с колокольным звоном возник черный диск виадука.
— Девушка, я не пытаюсь обмануть тебя. Если хочешь, войду в него первым.
Он исчез. Харамис на мгновение замешкалась. «Луна Мертвых! Я безумна ничуть не меньше, чем Денби». Она сжала в руке талисман, пробормотала молитву и последовала за стариком.
Они вышли из виадука и встали рядом на прозрачной платформе, висевшей в туманных красноватых сумерках. Сверху, снизу, со всех сторон, насколько хватало взгляда, их окружали мириады золотистых сфер примерно два элса диаметром, соединенных едва видимыми тончайшими нитями, похожими на тщательно сотканную паутину лигнита, украшенную каплями росы. Когда глаза привыкли к полумраку, Харамис увидела, что сферы были прозрачными, заполненными каким‑то светящимся туманом. Внутри каждой сферы она увидела человека в одежде странного покроя.
— Владыки Воздуха! — воскликнула Харамис — Их здесь тысячи тысяч! Кто они?
— Те, кому не удалось Исчезнуть, — ответил Денби Варкур.

Глава 12

— Они действительно мертвы? — спросила Харамис, охваченная ужасом и жалостью при виде бесчисленных светящихся сфер с телами мужчин, женщин и детей внутри.
— Нет, — ответил Денби. — Они спят и будут продолжать спать, забытые всеми, за исключением меня и оставшихся в живых синдон.
— Почему же тогда ты не можешь освободить их? — закричала Харамис. — Несчастные души, ни живы, ни мертвы. Какой ужас!
— Двенадцать тысяч лет я ждал, когда наступит время, но оно так и не наступило. Если этих людей оживить сейчас… — Он замолчал и покачал головой.
— Что произойдет?
— Я все расскажу тебе, милая, — сказал Денди, взял ее за руку и повел к виадуку. — Всю правду, а не полуправду, которую ты слышала от Ирианы, когда училась у нее. Но только не здесь, только не на проклятой Луне Мертвых. Пойдем со мной.
Она вновь оказалась в звенящей темноте. Когда перемещение закончилось, они оказались в другом месте, которое на первый взгляд казалось ничем не примечательным — шестиугольной площадке, окаймленной каменным парапетом. Над головой ярко сияло солнце, и Харамис на мгновение испытала радость и облегчение, подумав, что оказалась в мире, в котором родилась.
— Посмотри, — предложил Денди, подойдя к краю площадки и жестом приглашая ее присоединиться.
Встав рядом, Харамис не могла удержаться от крика удивления. Она и Великий Волшебник Небес находились на вершине огромной пирамиды, состоящей из многочисленных террас. Терраса непосредственно под ними представляла собой великое множество клумб геометрической формы, на которых росли синие и оранжевые цветы и между которыми росли орхидеи и небольшие деревья с великим множеством разных фруктов. На третьей террасе сверху росли рощи более высоких деревьев, раскинулись луга, на которых паслись животные, кое‑где блестели пруды. А широкие террасы становились все шире и уходили все ниже в туманную глубину. Харамис подняла глаза и удивилась, увидев другие пирамиды, возвышавшиеся повсюду. Горизонта не было, была лишь туманная впадина с бесчисленным множеством загадочных выступов. То, что сначала представлялось ей темными облаками странной формы, оказалось расположенными рядом друг с другом шестиугольниками, причем «солнце» заслоняло самые небольшие из них, расположенные прямо над головой.
Они находились в центре гигантской по размеру сферы с пирамидальными садами и источником света.
— Когда‑то здесь жили и играли люди, — пояснил Темный Человек, — но пустота настолько опечалила меня, что я приказал синдонам убрать все, за исключением растений и содержимого Грота Памяти. — Он взял ее за руку. — Мы отправимся в грот немедленно, но я хотел бы, чтобы ты увидела Луну Садов отсюда.
Виадук превратился в темный круг в центре площадки, и Денби, прежде чем она успела вымолвить хоть слово, ступил в него и скрылся из виду.
— Я никогда к этому не привыкну, — пробормотала Харамис, сжав в ладони талисман и последовав за стариком.
Буквально в следующее мгновение она оказалась на залитой солнцем лесной поляне рядом с улыбающимся хозяином. Вблизи сверкал на солнце небольшой пруд. Харамис опустила взгляд на показавшуюся знакомой траву. Она была мягкой, лишенной зазубренных кромок, на освещенных солнцем местах росли странные цветы с мягкими желтыми бутонами.
— В Краю Знаний растут достаточно необычные цветы, — заметила она.
— Да, они составляют часть цветочного архива нашего университета, но мои гораздо красивее, как ты думаешь? — Старик наклонился и сорвал круглый цветок. — Эти растения мы сохранили в обоих мирах ради воспоминаний и в качестве хранителей генов. — Он дунул на цветок, и во все стороны разлетелись семена на крошечных зонтиках. — Миллионы лет назад эти растения послужили основой для выведения гидридов, которые теперь вы считаете наиболее ценными сельскохозяйственными культурами. Конечно, существовало много их разновидностей, прежде чем Покоряющий Лед нарушил экологическое и геофизическое равновесие.
— Я не понимаю.
— Я в этом не сомневался! И это одна из причин, по которой ты здесь оказалась. — Он отвернулся и направился к пруду, заставив ее последовать его примеру. — Грот памяти находится совсем рядом, между камнями на другом берегу. Я хотел бы кое‑что тебе показать, кроме того, мы сможем там отдохнуть.
Идя по берегу, Харамис наслаждалась бело‑розовыми цветами в обрамлении плоских листьев на поверхности воды. С плоских листьев за ней наблюдали диковинные животные с выпуклыми золотистыми глазами, мимо, стараясь держаться подальше от сидевших на листьях животных, пролетело гигантское четырехкрылое насекомое.
— Настала пора узнать историю Мира Трех Лун, — сказал Денби, когда они подошли к входу в пещеру, который был широким, но по высоте едва достигал их голов. — Я осведомлен, что Ириана кое‑что тебе объяснила, но ты узнала лишь незначительную часть. Войди в пещеру.
Пещера оказалась уютной, похожей на гостиную коттеджа. Откуда‑то из тени доносилось мелодичное журчание воды. Стены и потолок обильно поросли папоротником, пол устилал мягкий ковер из мха. В центре стоял низкий пьедестал, увенчанный каменным шаром диаметром примерно эле. За ним стояла резная деревянная скамья.
Денби коснулся камня, и он вдруг наполнился светом, стал темно‑синим с небольшим неровным участком темно‑коричневого и охрового цвета, усеянным крупными голубыми точками.
— Да ведь это же изображение нашего мира! — воскликнула Харамис. — Я узнаю единственный континент по картам из библиотеки моей Башни, хотя его форма на этом шаре слегка искажена. Но где же Вечный Покров?
— А! — радостно воскликнул Денби. — Здесь изображена планета до появления человечества, когда отвратительные скритеки занимали вершину эволюции животных. — Он ткнул пальцем в коричневый участок. — Ты права в том, что континент тогда был несколько другой формы. Уровень моря был выше, но выше была и суша, не отягощенная толстой ледяной мантией, закрывавшей половину ее поверхности.
Он жестом предложил ей присесть на скамью. Появился один из вездесущих механических слуг, он осторожно прошел сквозь зеленоватый сумеречный свет, неся в коробке на спине два бокала с лилово‑красной жидкостью.
— Вы попросили принести напитки, хозяин, — прожужжал он. — Еще что‑нибудь нужно?
— Принеси мне схему Триединого Скипетра Власти, — приказал Денби, передавая один бокал Харамис. Слуга скрылся в полумраке пещеры.
Харамис посмотрела в бокал, словно он был жертвенной чашей.
Запах напитка был пьянящим и знакомым. Это был бренди из туманных ягод — один из самых любимых напитков в ее родной Рувенде.
— Скипетр… в нем все дело? — спросила она.
— Да, моя девочка. Он был нашей сверкающей надеждой и основной угрозой с момента ухудшения равновесия мира. Но разреши рассказать историю целиком, как я ее понимаю.
— Полагаю, ты рассказывал ее Орогастусу во время его пребывания здесь.
Старик захихикал:
— Три Лепестка Животворящего Триллиума и Господин Звезды… конечно, я ему рассказал! Еще больше он узнал, изучая мои архивы, и понял, как можно исправить равновесие мира. Для этого он и был рожден. Для этого была рождена и ты!
Старик запел:

Один, два. три: три в одной.
Первая — Корона Презренных,
дар мудрости, усилитель мыслей.
Вторая — Меч Глаз, творящий правосудие
и дарующий жизнь.
Третья — Жезл Крыльев, ключ и объединитель.
Три, два, один: одна в трех.
Приди. Триллиум. Приди, Всемогущий.

— Это формула! В этом секрет! Вот он, способ вызова Небесного Триллиума, способного залечить древние раны мира! Бина и Ириана думали, что вы трое способны на это, но я поставил на Орогастуса. Невозможно объединить несовместимые нации и племена только нежностью и светом, понимаешь? Это против природы человека, против природы аборигена. Сила — вот единственный способ. Раздавить оппозицию! Мы пробовали прибегать к убеждению и аргументации во время войны магий, и к чему это привело? К беде, вот к чему! И в конце концов к Мертвой Луне. Не могу позволить, чтобы они проснулись в этой первобытной среде. Они уничтожат вашу примитивную цивилизацию высокой магией и снова начнут войну.
Он вскочил на ноги во время своей пламенной речи, глаза его сверкали, изо рта летели брызги слюны. Она попыталась отодвинуться от него подальше.
«Он безумен, — подумала она. — Как безумен весь наш мир…»
— Я знаю, о чем ты думаешь, — радостно воскликнул он. Припадок безумия закончился, и он опустился на скамью рядом с ней; сделав глоток бренди из бокала, он долго смотрел на изображение мира, потом печально вздохнул: — Да, я знаю, о чем ты думаешь, и ты права. Я безумен. Поэтому у меня самого никогда ничего не получалось.
По темным морщинистым щекам потекли слезы.
— Ты собирался рассказать мне историю, — едва слышно вымолвила Харамис. — Прошу тебя, начинай.

— Итак, — сказал Денби Варкур, — неприятности начались двенадцать раз по сто лет назад.
В то время весь мир был похож на этот шар. Континент был усеян бесчисленными озерами с островами, на которых мы строили свои города. Ты видела в глубине Гиблой Топи руины таких великолепных городов, как Тревиста, со множеством каналов и в окаймлении зеленых парков и садов. Мы изменили флору планеты для удовлетворения своих прихотей, поработали над некоторыми животными, хотя они уже были совместимы с нашей биологией.
Колонизация оказалась успешной для многих сотен. Потом мы оказались предоставленными сами себе, потом внешняя политическая структура потерпела крах, и путешествия по небесному своду стали небезопасными. Для других миров это означало бы катастрофу, но только не для нас. О нет! Наша планета была небольшой, но самодостаточной, население было стабильным, просвещенным и довольным жизнью. Мы жили сколь угодно долго, потом переходили в другой мир, когда считали, что настало время испытать иную плоскость бытия. Многие из нас были рабочими‑философами, но было много и художников, а также профессиональных ученых и инженеров, которые следили за исправностью жизненно важных механизмов.
Я был одним из последних, пока не началось Смутное Время.
Мне достаточно сложно объяснить наше Смутное Время такой бесхитростной девушке, как ты, привыкшей к жизни в относительно примитивном доиндустриальном обществе. (Не смотри на меня так! Ты всего лишь варварка, разумный примитивный человек… Хорошо, прошу извинить меня, но тем не менее это правда.)
Для тебя мир, в котором мы тогда жили, мог показаться раем. В нем не было голодных, больных, невежественных или угнетенных. Практически никто не знал, что такое преступление. У каждого была интересная работа и много свободного времени для других занятий. Тем не менее после многих лет безмятежности, словно ниоткуда, появилось странное недовольство. Вдруг люди стали сомневаться в старых обычаях и вере, системе ценностей. Мы горячо заспорили о природе вселенной и нашем месте в ней, о сложных вопросах жизни, мышления, любви и свободы воли.
Сначала споры были цивилизованными и рациональными, но шло время, и философские группы противников становились все более нетерпимыми и фанатичными. Споры стали заканчиваться физическим насилием. Это должно было стать предостережением о том, что ждет нас впереди, но не стало. Мы так долго жили в мире, что у нас не было оружия. Бесчинства, которые казались сначала веселыми и увлекательными, захватывали наш мир. Не все, что происходило в Смутное Время, было скверным. Стали многочисленными изобретения, включая чудесные виадуки, способные перенести человека куда угодно буквально за мгновение. Появились новые формы развлечений и новые художественные школы. Были построены Три Луны, которые сначала считались колониями и парками развлечений для тех, кого уже не удовлетворяли обычные способы времяпровождения. Новизна накладывалась на новизну, ссора на ссору. Время было увлекательным и одновременно пугающим для самых мудрых из нас, так как они подозревали, что наше когда‑то безмятежное общество никогда уже не будет таким.
Историки затруднялись сказать, кто именно возродил древнее человеческое ремесло, называемое магией… но она появилась словно ниоткуда. Захватывающая история, верно?
Магия стала лишь очередным увлечением. Практики учились манипулировать как внутренними ресурсами человеческого сознания, так и таинственными источниками природного характера, на которые сознание могло влиять. Настоящие волшебники всегда жаждали большей власти, особенно власти, позволяющей контролировать других людей. Мы занимались этим, и, что достаточно интересно, лучшими чародеями становились ученые, как я. Конечно, не все смогли овладеть магией. Те, кто не смог овладеть ей, стали бояться и ненавидеть тех, кто смог.
Волшебники становились все более влиятельными и разделились на две противоборствующие фракции: на магов, которые самонадеянно считали, что используют магию на благо человечества, и колдунов, которые презрительно относились к не овладевшим магией людям и считали, что право доминировать в обществе даровано им богом.
Последней искрой, зажегшей тлеющий в обществе конфликт, оказалась женщина по имени Нерения Дарал. Такого очарования и личного магнетизма наше общество не видело уже несчетное количество веков. Она была в высшей степени красивой и привлекательной, и не только благодаря физическому совершенству, но и благодаря гениальному интеллекту, силе воли, способности добиваться верности и преданности, глубочайшей преданности.
Она основала организацию колдунов, которую назвали Звездной Гильдией, и за ней последовали лучшие колдуны. Точно выраженной целью Гильдии было насильственное преобразование мира при помощи магической науки и восстановление путешествий по небесному своду. Наиболее могущественные маги принадлежали оппозиционной группе, называвшейся Коллегией Великих Волшебников, которая придерживалась более консервативной точки зрения на общество, в котором никто не мог быть угнетен при помощи магии, даже ради всеобщего блага. Возглавлял Коллегию я, и никто не завидовал моему положению.
Конфликт между двумя нашими фракциями перерос в войну, которая продолжалась более двухсот лет. Мы боролись друг с другом самыми изощренными оружием и магией, которые смогли изобрести. Более четырех пятых населения погибло, а в конце словно сама планета умыла руки, хотя маги знали, что винить за нарушение равновесия природы следует человечество.
С самого начала войны сокрушительные землетрясения поражали районы самых ожесточенных битв. Вулканы, созданные неправильной магией, возникали там, где их раньше никогда не было, и огромными тучами дыма превращали день в ночь. Растения и животные исчезали от таинственного мора. Порожденные оккультными конфликтами пожары уничтожат леса и степи. Три Луны, когда они светили, приобретали ужасный цвет, похожий на запекшуюся кровь, словно предсказывая грядущие беды.
Затем стал изменяться климат.
Не думай, что температура вдруг резко понизилась до точки замерзания. Нет! Зимы стали более суровыми, но действительно обрекло нас на гибель ускорение циклов выпадения атмосферных осадков. Это каким‑то образом зависело от пыли в воздухе, выброшенной новыми вулканами, а также дыма от горевших лесов и степей. В низинах дождь практически не прекращался, в горах и на возвышенностях в огромных количествах выпадал снег который никогда не таял. Его слой становился все толще и превращался в лед под собственным весом. К концу двух столетий магического противостояния сформировался Вечный Покров и начался истинный Ледяной Век. Даже после того как большая часть населения одумалась, Звездная Гильдия не отказалась от своих планов и не прекратила боевые действия. Даже наши чудесные механические слуги синдоны не смогли победить Звезду. Оставшиеся в живых члены Коллегии Великих Волшебников создали инструмент из трех частей, названный Скипетром Власти, для того чтобы победить магию Звездной Гильдии и восстановить природное равновесие мира.
Скипетр был передан трем главным Великим Волшебникам, среди которых был и я. Мы выступили, чтобы уничтожить штаб Гильдии, расположенный в Охоганских горах на западе мира. Каждый Великий Волшебник обладал частью Скипетра, которые потом вы — Лепестки Животворящего Триллиума — назвали своими талисманами. Мы молились небесам, чтобы нам не пришлось складывать части Скипетра вместе и использовать его полную силу.
Понимаешь, мы его боялись.
Каждый талисман обладал значительной оккультной силой. Это мы уже поняли. Но соединенные вместе, части Скипетра теоретически обладали величайшей магией. Он был способен откачивать жизненные силы целой планеты и всех живущих на ней существ, был способен не только нанести поражение Звезде, но и повернуть вспять экологический процесс, вызвавший Ледяной Век. Существовала также опасность, что сила Триединого Скипетра способна разорвать потерявший равновесие мир на куски.
Мы не посмели использовать прибор даже в конце войны, разрушившей нашу цивилизацию. Вместо этого три Великих Волшебника использовали три части Скипетра для окончательного штурма твердыни Звездной Гильдии. Нас поддерживала армия синдон, называемых Стражами Смертного Суждения, которые были способны убивать.
Мои коллеги геройски сражались против колдунов, но сгинули в затянувшейся битве. Сам я, вооруженный Трехвеким Горящим Глазом, победил членов Гильдии в решающем поединке магии против магии. После этого я передал три части Скипетра синдонам, приказав спрятать их там, где никто не сможет найти.
Горстка выживших колдунов спряталась в скованных ледником горах в центре континента. Нерения Дарал была среди тех членов Гильдии, которых нам удалось схватить и отправить в Бездну Заточения. Большая часть моих коллег требовали предать ее смерти, но я не допустил этого, так как, увидев Госпожу Звезды, влюбился в нее всей душой и сердцем. Я до сих пор люблю ее, да хранят меня небеса.

Когда война магий наконец закончилась, некогда прекрасный Мир Трех Лун лежал в руинах.
В живых осталось менее миллиона человек. Чудовищная ледяная шапка никуда не исчезла, несмотря на титанические усилия науки и магии, предпринимаемые Коллегией Великих Волшебников, скорее, она разрасталась, пока не поглотила всю сушу, за исключением береговой линии и островов. В таком мире могли существовать только примитивные формы жизни. Не могли выжить даже наши подводные колонии, существование которых зависело от относительно теплого океана, в котором стали править айсберги.
Мы знали, как следует поступить. Нам следовало Исчезнуть — покинуть мир и попытаться отыскать другой дом за пределами внешних небес. Население стало готовиться к эмиграции, а Великие Волшебники занялись решением другой проблемы. В связи с тем, что ответственность за войну лежала и на нас, мы приняли коллективную клятву возместить чудовищный урон, нанесенный планете человечеством.
Наша раса не могла здесь выжить, но могли выжить, другие, более выносливые виды. Потом, когда пройдут миллиарды лет и ледники растают, возможно, Мир Трех Лун будет вновь населен мыслящими существами.
Наша Коллегия создала новую расу, совмещающую наследственность человечества и диких скритеков — единственных разумных существ, живших на болотистом Рувендианском плато, на котором еще сохранился относительно мягкий климат. Наши лаборатории находились в подземном Краю Знаний в Гиблой Топи, где когда‑то находился наш самый знаменитый университет. Новая раса была наконец создана, это были виспи, красивые умные существа со скромными способностями использовать магию в повседневной жизни. Мы также вывели вид компаньонов‑помощников — гигантских, владеющих телепатией птиц, которых вы называете ламмергейерами, или вурами, и которые должны были переносить виспи между разбросанными поселениями надо льдом и снегами. Тем временем настало время человечеству отправляться на поиски нового дома.
Были созданы и ждали у Трех Лун своих пассажиров три громадных транспортных корабля. В связи с тем, что путешествие могло продлиться бесчисленное количество лет, все люди должны были погрузиться в магический сон и проснуться автоматически, достигнув пригодного для жизни места. Одна из Лун была переделана для пассажиров, так как требовалось время для подготовки их для сна и размещения в специальных контейнерах.
Первые пять кораблей были загружены спящими и отправлены за небесный свод. Оставалось только отправить шестой.
Как ты знаешь, моя дорогая Харамис, в последнюю минуту некоторые люди предпочли остаться. Некоторые из них были упрямыми живучими людьми, не пожелавшими оставить дома, у других был более серьезный мотив.
Понимаешь, возникло новое несчастье.
Нерении Дарал и еще нескольким членам Звездной Гильдии удалось сбежать из Бездны Заточения. Мы считали, что тюрьма неприступна, и не знали о существовании магического прибора Людей Звезды под названием Путеводная Звезда. Это устройство, которое, кстати, дважды спасало Орогастуса от неминуемой смерти, было вынесено с места последней битвы избежавшими пленения колдунами. Эти беглецы нашли убежище в Недосягаемом Кимилоне, включили Путеводную Звезду и вырвали Нерению и еще нескольких лейтенантов из наших рук.
Нам, магам Коллегии Великих Волшебников, не удалось выследить сбежавших членов Гильдии. Пришло время садиться на корабль, но мы медлили, боясь, что могущественным колдунам удастся поработить наивных виспи и сорвать наш благородный план, над которым мы так много работали.
Великие Волшебники, надеясь предотвратить такой поворот событий, остались.
Последняя группа эмигрантов, уже погруженных в сон внутри сфер, ждала транспортировки на корабль через виадук. Мир внизу был скован зимой, и сильнейшие штормы проносились над сушей и морем. Несмотря на огромные трудности, нам удалось дезактивировать почти все наземные виадуки, еще не погребенные под слоем льда, чтобы сбежавшие члены Гильдии не могли ими воспользоваться. Никто из нас не подозревал, что один‑единственный виадук, расположенный в Кимилоне, уже был освобожден ото льда сбежавшими колдунами.
Это произошло как раз когда мы устанавливали корабль в нужное положение для погрузки на него пассажиров.
Нерения Дарал и ее когорта ворвалась на корабль через виадук и попыталась взять его под контроль. Это была короткая, но яростная драка. Были убиты девятнадцать из двадцати восьми членов Гильдии и почти все маги.
Только шесть магов остались невредимыми, а одиннадцать получили тяжелые раны. Я захватил в плен Нерению Дарал, но восьми колдунам удалось сбежать на планету через перепрограммированный виадук и бесследно исчезнуть.
Мы послали наших раненых в Край Знаний, где их могли выходить синдоны, а сами попытались погрузить пассажиров на корабль. Тут мы узнали о новом несчастье — корабль был непоправимо поврежден искусственными молниями, выпускаемыми из оружия колдунов. Корабль обладал машинным разумом и сообщил нам о своем неминуемом уничтожении в течение двух дней, он также сообщил, как его можно отослать от Трех Лун, чтобы они не были повреждены при взрыве.
Мы вывели корабль на другую сторону планеты, где его поглотила вспышка ярче солнца.
Мои друзья Великие Волшебники вернулись в Край Знаний, чтобы предаться скорби. Я остался на Луне, которая носит теперь мое имя, в качестве хранителя Тех, Кому Не Удалось Исчезнуть. Здесь же осталась Нерения Дарал, чье тело ты уже видела. Я надеялся обратить ее своей любовью, но она покинула меня навеки, оставив наедине с беднягами, которым не суждено открыть глаза и увидеть новый мир.
Я всегда был рядом с ними, размышлял о том, как можно изменить их судьбу и, конечно, судьбу мира.

Прошло больше одиннадцати тысяч лет. Ледяной Век пошел на спад. Существование крошечных районов поселений людей было тяжелым и примитивным, но они выжили. Как и потомки колдунов Звездной Гильдии, которые скрыли свое владение магией и попытались смешаться с обычными людьми.
У виспи жизнь была лучше, благодаря оставшимся членам Коллегии Великих Волшебников и их помощникам синдонам, которые были их доброжелательными хранителями. Но милые сердцу создания не размножались так быстро, как нам хотелось бы. Виспи были красивыми, и оставшиеся на планете люди часто сочетались с ними браком. Дети от этих браков (отличающихся лучшей плодовитостью) часто не были похожи на родителей. Некоторых оддлингов родители бросали еще в раннем детстве другие, достигнув зрелого возраста, добровольно покидали общество виспи или людей, чтобы жить со своими собратьями. Шли века, и племена оддлингов становились настоящими расами: ниссомы, уйзгу, дороки, леркоми и кодооны, то есть народами болот, морей, гор и джунглей. Свирепые скритеки тоже выжили, и их кровь неминуемо сливалась с кровью других народов, в результате чего появлялись более высокие аборигены, менее похожие на людей: вайвило, глисмаки и алиансы.
Но наиболее плодовитой расой, как это ни парадоксально, оказались люди! Им удалось выжить, несмотря на лед, и через несколько тысяч лет они превосходили по численности народы и захватили наиболее пригодные для проживания земли. Возникла новая человеческая цивилизация, более примитивная, чем у Исчезнувших, и история Мира Трех Лун была практически забыта.
Нам, Великим Волшебникам, не удалось размножиться столь успешно. Члены первой Коллегии были долгожителями, но все перешли в иной мир, за исключением меня. Наши последователи покинули Край Знаний и расселились по миру, стали опекунами и хранителями мудрости.
Сейчас нас осталось только трое.
И мир, который, казалось, обретал равновесие, вновь зашатался на краю бездны. Девять сотен лет назад я стал свидетелем зловещей деградации вместе с Ирианой и твоей предшественницей Биной. Я вызвал рождение последнего настоящего Человека Звезды Орогастуса, а Ириана и Бина, в надежде противостоять ему, придумали рождение тебя с сестрами. Как и надеялись Голубая Дама и Белая Дама, тебе и твоим сестрам Анигель и Кадии удалось найти утерянные части Скипетра Власти.
Вам троим и Господину Звезды многое пришлось пережить. Мое предвидение вашей совместной судьбы и судьбы мира туманно и неточно. Я слишком стар, слишком изнурен, слишком истощен, к тому же весьма вероятно, что я уже не совсем нормален.
Как бы то ни было, я уверен, что существует два способа восстановления равновесия мира, причем оба связаны со Скипетром Власти и с крайним риском. Орогастус несомненно, способен восстановить равновесие. Если он станет властелином мира, он совершит все необходимое при помощи грубой силы и темной магии Звезды.
Цветок и вы трое, как его человеческое воплощение также способны восстановить равновесие, и ваша победа, несомненно, будет достигнута более элегантными и менее пагубными для человечества средствами, чем победа Звезды. Но я не понимаю смысла Черного Триллиума. Он является частью магического наследия мира, более древнего, чем Коллегия или Звезда, и по этой причине я в него не верю. Логика говорит о том, что Три Лепестка Животворящего Триллиума должны потерпеть неудачу.
Но я могу ошибаться.
Вот почему ты здесь, моя дорогая Харамис! Возможно, нам удастся найти компромиссное решение, возможно — нет.
Но я не позволю тебе покинуть Луну и помешать Орогастусу. Я видел, как ты готова была убить его, невзирая на любовь и клятву. Какая глупость! Он — единственная надежда мира, а не ты со своими ни на что не способными сестрами.
И не смей со мной спорить, Великая Волшебница Земли! Ты здесь — и здесь останешься, пока Орогастус не завоюет мир и не использует Скипетр Власти, чтобы спасти его.
Или уничтожить, раз и навсегда.

Глава 13

По приказу Дамы Священных Очей капитан Викит‑Аа привел судно к месту слияния реки Ода с Великим Мутаром. Команда вайвило на веслах подняла судно вверх по течению и поставила на якорь в небольшой заводи, с легким доступом к левому берегу. До заката оставался час, дождь прекратился.
— Прошу тебя послать на берег разведчиков, — сказала Кадия Викиту, — и определить, есть ли проход, параллельный Оде. Я тем временем посоветуюсь со своими людьми.
Она удалилась в кормовую надстройку, где ее ждали Почетные Кавалеры, Лумому‑Ко, Ягун, принц Толивар и Ралабун. В каюте прибрались после схватки с людьми агента, одно из двух окон было заколочено, поэтому было сумрачно и в воздухе все еще пахло отравленным рагу из карувока и разлитой салкой.
— Я вновь пересмотрела свои планы, — сообщила Кадия, когда все расположились вокруг нее на койках, табуретах и сундуках. — Новый план зависит от того, удастся ли разведчикам Викита отыскать путь вверх по течению Оды, но думаю, с этим проблем не будет.
— Вы собираетесь продолжить путь по суше, госпожа? — удивленно спросил юный рыцарь Эдинар. — Но почему?
— Как вы все знаете, — терпеливо объяснила она, — презренный Турмалай Йонз напал на нас по приказу Звездной Гильдии. Главной целью была я. За меня, живую или мертвую, было обещано огромное вознаграждение. Его можно было получить в том случае, если доставить меня в определенное место на этой реке, рядом с так называемым Двойным Каскадом, примерно в двадцати трех лигах вверх по течению от места нашей стоянки. — Она замолчала и обвела взглядом соратников. — Место получения награды совпадает с местом входа в виадук.
— Священные ушные раковины Зото! — вскричал сэр Бафрик, новый командир рыцарей, тридцатилетний чернобородый мужчина крепкого телосложения. — Можно предположить, что магический проход ведет к тому месту, где укрылись люди Звезды?
— Я так полагаю, — сказала Кадия. Все возбужденно заговорили, и ей пришлось поднять руку, чтобы добиться тишины. — Кавалеры, вы могли догадаться о моем следующем заявлении. Я намереваюсь войти в виадук, чтобы кратчайшим путем попасть в царство врагов. Ягун уже согласился сопровождать меня, и мне бы хотелось, чтобы вы пятеро к нам присоединились.
— Я отвечу за всех, — сказал Бафрик. — Мы пойдем вами с радостью.
Все остальные одобрительно закричали.
— Я тоже, — сказал вайвило Лумому‑Ко, — если вы сочтете это полезным.
— Мой друг, — с сожалением сказала Кадия — ситуация не изменилась. Твой большой рост и нечеловеческая внешность не позволят тебя остаться незамеченным в ста не врага. Прошу тебя позаботиться о принце Толиваре и Ралабуне во время последней части путешествия по Великому Мутару и доставить в безопасности в Дероргуилу, как мы и намеревались.
Абориген кивнул:
— Я буду защищать их ценой своей жизни.
Кадия повернулась к принцу:
— Мой дорогой Толо, должна сообщить тебе плохие новости, которые и заставили меня изменить свой план.
Она рассказала ему, что королева Анигель была, вероятно, похищена через другой виадук в Гиблых Топях и что Великая Волшебница узнала о похищении других правителей.
— Белая Дама ничего не может сделать для спасения моей матери? — спросил мальчик.
— Она сообщила, что не может определить даже место, где держат в неволе королеву и других правителей, — ответила Кадия. — Ее талисман не отвечает. Мы обе считаем, что пленники в руках Людей Звезды и скрыты их черной магией. Есть только один способ узнать где находится штаб Гильдии в Саборнии, — пройти через виадук у Двойного Каскада.
Рыцари посовещались между собой, потом сэр Калепо обратился к Кадии:
— Госпожа, вы говорили, что магические проходы не видны невооруженным глазом и могут быть использованы только при помощи волшебства. Как мы найдем вход в него, если вы лишились своего талисмана — Трехвекого Горящего Глаза?
— Виадук может быть открыт любым человеком, произнесшим определенное заклинание, — ответила Кадия. — Обычно вход в них действительно невидим, но я уверена, что мы найдем определенные знаки, указывающие на то, где вознаграждение за меня должно быть выплачено. Виадук будет где‑то рядом.
— Если мы не найдем его, — заметил Ягун, — потеряем четыре дня.
— Эти леса, — добавил Лумому, — населены особенно кровожадными глисмаками. Они, несмотря на указ Белой Дамы, по‑прежнему практикуют каннибализм. Быть может, мне и команде Викита следует сопроводить вас до этих двойных порогов.
— Я не позволю, чтобы невинные вайвило из‑за нас подвергали свою жизнь опасности, — возразила Кадия. — Достаточно будет, если ты и капитан останетесь здесь, на борту судна, в течение пяти дней. Если мы не вернемся по истечении этого срока, можете предположить, что мы нашли виадук и отправились выполнять нашу новую миссию.
— Или с вами случилась ужасная беда, — пробормотал Лумому, — и вы перешли в иной мир.
— Нужно молиться о счастливом исходе, — сказала Кадия. — Могу заверить, что ни меня, ни моих Кавалеров не удастся захватить врасплох дважды. Мы будем хорошо вооружены и начеку.
— Госпожа, — несколько неохотно произнес самый плотный и бесстрастный из молодых рыцарей, сэр Сайнлат. — Не подумайте, что я намерен не выполнить ваш приказ, но как мы узнаем, что ждет нас на другом конце магического прохода? Нас может встретить сам злобный колдун Орогастус или превосходящие силы Звездной Гильдии…
— Не подумай, что я собираюсь броситься в виадук, как глупый шангар в западню охотника, — перебила его Кадия. — Я придумала благоразумный план действий, который пока обсуждать не хочу и который позволит мне заранее узнать, что ждет нас на другом конце виадука.
— Вы посоветуетесь с Белой Дамой! — Вмешался в разговор Мелпотис.
— Не думаю, — уклончиво ответила Кадия. — Моя сестра Харамис очень занята своими собственными делами. Если нам удастся добраться до страны Людей Звезды, будет достаточно времени с ней посоветоваться.
— Что будет, если ты определишь, что наши шансы безнадежны? — спросил Ягун.
— Если так случится, мы немедленно отказываемся от плана и возвращаемся к судну, чтобы, согласно первоначальному плану, отправиться в Саборнию морем.
— Будет очень жаль, — прорычал сэр Бафрик. — Одна мысль о том, что скоро нам, возможно, удастся встретиться со злодеями, похитившими королеву, заполняет мое сердце жаром!
Другие согласились. Кадия приказала подготовиться к выходу на рассвете следующего дня и удалилась, чтобы поговорить с Викит‑Аа. Но едва она успела выйти из каюты на залитую дождем палубу, как следом за ней выскочил принц Толивар с искаженным от волнения бледным лицом.
— Тетя Кади, умоляю тебя передумать. Позволь мне пойти с тобой и принять участие в спасении матери. Я… я знаю, что не отличаюсь большой силой, но смогу помочь тебе.
Кадия недовольно посмотрела на него:
— Не могу понять как. Нет, ты будешь лишь обузой, Толо. И если бы у тебя был ум, которым Бог наградил хотя бы кубара, ты сам понял бы это и не тратил мое время. Если я не рискую взять с собой такого доблестного воина, как Лумому‑Ко, почему я должна думать о том, чтобы взять двенадцатилетнего мальчишку?
— Потому что… потому что… — Он не смог заставить себя продолжить.
Кадия зашагала мимо мальчика в другую каюту. Толивар остался в одиночестве у леера и делал вид, что смотрит на густой лес на берегу, хотя глаза его застилали слезы. Когда к нему подошел Ралабун, он грубо приказал ему уйти.
Но старый ниссом уже заметил слезы гнева.

Кошмар повторился, когда принц стоял на пороге своего самого важного приключения в жизни. На этот раз он был особенно ярким и лишенным выдуманных деталей, которые раньше искажали его воспоминания.
Он был на четыре года моложе и наряжен в безвкусную имитацию королевских регалий Лабровенды. Крошечный меч висел на поясе, на голове красовалась корона с фальшивыми камнями. Армия из Тузамена и пиратского королевства Рэктам взяла в осаду северную столицу Двух Тронов, и город был близок к капитуляции.
Во сне этот грязный прихвостень Орогастуса Фиолетовый Голос и отряд из шести тузаменских стражников вели Толивара через смятение и резню по осажденной Дероргуиле. Мальчик узнал, что Орогастус только притворялся его другом и лгал, обещая, что маленький принц станет его приемным сыном и наследником магической силы. Вместо этого охваченный ужасом мальчик узнал, что после падения Лабровенды он должен стать марионеточным правителем. Более того, судьбой ему уготовано было стать невольным соучастником убийства отца, матери, старшего брата и сестры.
Все они должны были умереть, прежде чем принц Толивар мог унаследовать Два Трона.
Во сне он плакал от ярости и стыда, когда его тащили по опустошенным улицам столицы. Исключительно суровая зима, свидетельствующая о нарушении равновесия мира, держала Дероргуилу в ледяном плену. Везде лежали тела убитых солдат и горожан, снег был залит кровью. Мальчик не мог сдержать кашель и рвоту из‑за дыма от горящих зданий и жуткого смрада от трупов.
Покрытые льдом булыжники были слишком скользкими, и он все время падал.
Постоянно выражая недовольство задержкой, Фиолетовый Голос наконец забросил запинавшегося принца на спину, приказав держаться за драгоценный сундук со звездой. Голос вел его к хозяину, который возглавлял атаку на дворец.
Они шли вперед, мимо небольших отрядов защитников, вступивших в последний, безнадежный бой. Вопящие банды рэктамских пиратов и тузаменских солдат сновали по городу, нагруженные трофеями из горящих особняков.
Затем началось землетрясение.
Огромная стена обрушилась на Фиолетовый Голос и шестерых стражников и убила их на месте. Толивара чудом отбросило в сторону, и он упал невредимый, за исключением ссадин и синяков.
Сундук тоже не пострадал.
Принц действовал быстро, несмотря на то что едва не лишился разума от страха. Он был вооружен лишь крошечным мечом и понимал, что скоро замерзнет до смерти или его постигнет еще худшая участь, если он попытается спрятаться в развалинах и попадет в руки захватчиков. Оставив среди развалин крошечную корону и часть одежды, чтобы Орогастус посчитал его мертвым, отыскав при помощи магии, мальчик поспешил к дворцу по темным переулкам и извилистым аллеям рядом с замерзшей рекой Гуила. Ему удалось проникнуть в королевские конюшни через тайную дверь в крепостной стене, когда‑то показанную Ралабуном.
Решающая битва разгорелась во внутреннем дворе крепости Зотопанион — последнем оплоте побежденных лабровендиан. Тысячи рэктамцев и тузамен накатывали на дворец. Сам Орогастус забрасывал двери твердыни шаровыми молниями из Трехвекого Горящего Глаза.
Пробираясь по темным коридорам конюшен к комнате Ралабуна, в которой надеялся найти убежище, маленький принц увидел страшное зрелище. Рядом с дверью в комнаты конюхов в луже крови лежало с вилами в горле тело пирата. На нем, все еще сжимая черенок вил, распластался Ралабун… с рэктамским кинжалом в спине.
— О нет! — закричал принц, склонившись над другом.
Ниссом едва слышно застонал и открыл один затуманенный желтый глаз.
— Быстро ступай в мою комнату, Толо. Спрячься там, пока я не приду за тобой.
Глаз закрылся, и Ралабун не произнес больше ни слова.
Так получилось, что Ралабун не умер, он просто был тяжело ранен и потерял сознание; но во сне, как и в жизни, Толивар посчитал себя лишенным последней надежды. Услышав чьи‑то шаги, принц шмыгнул в крошечную комнатку ниссома и спрятался в углу, укрывшись плащом.
Человек, двигаясь крадучись и тяжело дыша, словно спасаясь от смерти, вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Принц сжал рукоятку крошечного меча. В тусклом свете от камина Ралабуна он увидел, что вошедший был одет в грязный золотистый плащ. Это был приспешник, которого Орогастус называл Желтым Голосом, и колдун приставил его на время вторжения в качестве адъютанта к молодому королю Рэктама Ледавардису.
Под капюшоном Голоса он увидел серебряный блеск и едва не закричал от удивления. На голове колдуна был талисман, который называли Трехглавым Чудовищем! Орогастус передал его своему миньону, чтобы Голос мог передавать своему хозяину новости с поля битвы.
Толивар понимал, что трусливый Желтый Голос сбежал, забыв про свои обязанности, когда схватка стала слишком неистовой.
Во сне сердце принца наполнилось храбростью и решимостью. (На самом деле он действовал не задумываясь.) Вся комната была погружена в темноту, за исключением части рядом с очагом, где стоял Желтый Голос и доедал оставленный Ралабуном ужин. Толивар подкрался со спины к приспешнику, который накладывал в миску из котелка над огнем горячую кашу. Мальчик прижал острие своего крошечного меча к шее мужчины, проткнув капюшон.
— Стой на месте! — прошипел он. — Брось все на пол.
— Я ничего плохого не сделал, — дрожащим голосом произнес Голос, но Толивар продолжал нажимать на меч, пока не услышал, как миска и половник упали на пол. — Я всего лишь невооруженный горожанин, попавший по ошибке на поле битвы…
— Замолчи, или умрешь! И не смей двигаться!
— Я буду стоять очень смирно, — пролепетал Желтый Голос. — Даже не подумаю пошевелиться.
Меч с быстротой молнии сорвал с него капюшон и сбил магическую корону с бритой головы. Трехглавое Чудовище пролетело по воздуху, со звоном упало на пол и укатилось в темноту.
— Темные Силы, только не талисман! — завопил приспешник. — Господин! Помоги мне…
Принц Толивар понял, что поступил безрассудно, когда Желтый Голос резко повернулся и, издав жуткий крик, повалил его на пол. Мальчику удалось выскользнуть из‑под него, правда потеряв меч. Приспешник с трудом поднялся на колени, прижав руки к расплывающемуся на груди темному пятну. Его глаза превратились в сверкающие белые звезды, и Толивар знал, что сквозь них на него смотрел сам Орогастус.
Желтый Голос бился в агонии, тщетно пытаясь вытащить крошечное лезвие, случайно проткнувшее его сердце. Вдруг его голова медленно повернулась, и два сверкающих глаза, словно маяки в темноте, осветили принца Толивара. Мальчик вжался в угол, широко открыв рот в безмолвном ужасе.
Затем сверкающие глаза мигнули, и Желтый Голос мертвым упал на пол.
Во сне маленький принц встал и вытащил свой меч из мертвого тела, вытерев его о плащ приспешника. Затем он спокойно подошел к кровати Ралабуна и клинком вытащил из‑под нее магическую корону. Затем он долго смотрел на Трехглавое Чудовище, зная по звезде под центральным ликом, что оно по‑прежнему связано с Орогастусом и убьет его, посмей он прикоснуться к нему голыми руками. Серебристая окружность, являющаяся частью всесильного талисмана, принадлежала его матери королеве, пока та не отдала ее Орогастусу в обмен на своего мужа короля Антара… и своего младшего сына Толивара.
Но принц отказался покидать колдуна, ослепленный мечтой о том, что Орогастус любит его и когда‑нибудь передаст ему свою магическую силу.
— Ты солгал мне, — прошептал мальчик, чувствуя странное возбуждение. — Тем не менее я овладею силой.
Он взял Сундук, прекрасно зная, для чего он предназначен, открыл его. Внутри он был выложен сеткой, а в углу располагался ряд плоских драгоценных камней.
Толивар мечом опустил корону в Сундук. Яркая вспышка словно сообщила ему о том, что корона больше не связана с Орогастусом. Принц по очереди нажал на плоские камни, и они загорелись. Последним он нажал на белый камень. Раздался мелодичный звук, и все камни погасли. Мальчик смотрел на Трехглавое Чудовище и медлил. Сундук выполнил свою работу? Был ли талисман теперь связан с ним? Если нет, он должен был погибнуть при малейшем прикосновении.
В этот момент он услышал за дверью грубые крики и грохот. Приближались пираты!
Он протянул дрожащую руку к сундуку. Металл короны был теплым на ощупь. Талисман не убил его. Под центральным, ужасным, ликом, где совсем недавно сияла многоконечная звезда, появилось крошечное изображение герба Толивара.
— Ты моя! — с восхищением прошептал он и надел талисман на голову. Громкие голоса были совсем рядом. — Талисман, сделай меня невидимым, и Звездный Сундук тоже, — приказал он.
Видимо, так и произошло, так как дверь с треском распахнулась, в комнату ворвались негодяи с окровавленными мечами, с презрением посмотрели на тело Желтого Голоса и куда‑то удалились. Принц почувствовал, как сердце его наливается чудесной уверенностью в себе.
— Орогастус, я стану более великим колдуном, чем ты! — провозгласил он. — Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты обманул меня.
На этом месте сон закончился, и начался кошмар пробуждения принца.

Толивар! Толивар, принц Лабровенды! Ты слышишь меня?
— Нет… уходи. — Полусонный мальчик закрыл голову грубой подушкой и зарылся поглубже под одеяло.
Я не уйду, Толо, пока ты не согласишься стать моим союзником.
— Нет, — прошептал Толивар. — Ты существуешь только в моем воображении, Орогастус. Ты не говоришь со мной даже не знаешь, где я нахожусь.
Неправда. Ты лежишь в койке на судне вайвило. Судно пришвартовано на реке Ода недалеко от ее слияния с Великим Мутаром.
— Ты не можешь этого знать, — ответил мальчик голосу в своем сознании.
Но я знаю. И знаешь почему, Толо? Потому что в глубине своего сердца ты сам хочешь, чтобы я это знал! Если бы ты не хотел, два талисмана защитили бы тебя от меня.
— Нет, ты всего лишь сон. Тебя вызывает в воображении моя нечистая совесть. Я чувствую вину потому… потому что однажды променял тебя на родителей. Тогда я их ненавидел…
Ты был слишком молод, чтобы понимать, что делаешь. Твоя ненависть не была настоящей. Твои отец и мать понимают это. Ты давно уже искупил ребяческие грехи. Теперь, когда ты почти достиг совершеннолетия, они не имеют значения. В любом случае все эти детские шалости не имеют никакого отношения к данному мной священному обещанию… которое я собираюсь выполнить.
— Меня не интересует твоя ложь. Оставь меня в покое.
Конечно, интересует. Как может не интересовать, если ты такой умный? Более всего на свете тебе хочется испытать полную силу, скрытую в этих чудесных предметах.
— Уходи, оставь меня в покое. Уходи из моих снов. Я презираю тебя! Настанет день, и я сам убью тебя, чтобы искупить свои грехи.
Чепуха. Будь честен с самим собой, Толо! Ты знаешь, что только я могу научить тебя полностью использовать талисманы. Сам ты никогда не научишься. Приходи ко мне в Саборнию, мой мальчик. Один шаг в виадук…
— Никогда. Ты пытаешься обмануть меня.
Никто не может причинить вреда обладателю Трехглавого Чудовища и Трехвекого Горящего Глаза. Ты сам знаешь это.
— У меня их нет.
Есть. Я видел тебя в конюшне, когда умер мой Желтый Голос. Только ты мог взять корону и Звездный Сундук. А кто, если не их владелец, мог похитить Горящий Глаз?
— Не я. Не я…
Дорогой Толо, ты знаешь, что собирается сделать завтра твоя тетя Кадия. Следуй за ней! Когда ты войдешь в виадук и окажешься в Саборнии, мои воины встретят тебя и проводят ко мне. Мы устроим великий праздник, чтобы поприветствовать моего давно пропавшего приемного сына и наследника. Тебя мгновенно примут в Гильдию, как я и обещал четыре года назад.
— Я… я не верю тебе.
Должен верить. Только я могу помочь тебе выполнить предназначение.
— Нет!
Толо! Приди ко мне!
— Нет, нет, нет!
Ты знаешь, что должен! Толо… Толо… Толо…
Принц громко застонал и почувствовал, что его трясет за плечо чья‑то рука.
— Нет, уйди от меня…
— Толо, проснись, мой мальчик. Это я, тетя Кади. У тебя был плохой сон.
Принц высунулся из‑под одеяла. Тетя стояла на коленях рядом с его койкой, и лицо ее освещала капля янтаря Триллиума, висевшая на шее. Была глубокая ночь. Капли дождя стучали по крыше, храп Почетных Кавалеров, Ягура и Ралабуна соперничал по громкости с криками лесных обитателей.
— Прости меня, — жалобно прошептал Толивар. — Сон казался таким реальным.
Кадия поцеловала его в лоб.
— Теперь он ушел, постарайся уснуть.
Он отвернулся к стене каюты.
— Я постараюсь.
Она похлопала его по плечу и вернулась к своему тюфяку. Принц лежал неподвижно, пока не удостоверился что она уснула. Потом опустил руку и нащупал кованый сундучок под койкой. Он был на месте, его сокровища никто не похитил.
С широко открытыми глазами принц Толивар стал ждать наступления рассвета.

Глава 14

Попрощавшись с Толиваром и Ралабуном, Кадия накинула плащ с капюшоном и вышла на палубу, на свежий утренний воздух.
Было прохладно и очень тихо. Густой туман окутывал реку и берега, но, по крайней мере, не было дождя. Лумому‑Ко и Викит‑Аа помогали у площадки трапа Почетным Кавалерам надевать сумки с запасным оружием, одеждой, провиантом и прочими необходимыми вещами. Ягун уже сошел на берег, чтобы посоветоваться с разведчиками вайвило.
— Мы почти готовы, госпожа, — сказал сэр Бафрик. — Шкипер сказал, что нам следует опасаться деревьев‑людоедов и ядовитых жуков суни на всем пути до виадука.
— Кстати, — добавил сэр Эдинар с нездоровой страстью, — из‑за тумана существует особая опасность нападения прожорливых нампов, которые обитают только в этих местах. Ужасные твари прячутся в тщательно замаскированных ямах и ждут, пока в них свалится ничего не подозревающая добыча.
— Я слышала об этих нампах, Эди. Они достаточно устрашающи, но не смогут противостоять такому грозному воину, как ты. — Она обратилась к Викит‑Аа. — На что похожа тропа? Что говорят разведчики? Сможем ли мы добраться до порогов завтра к полудню?
— Местность в таких низменностях часто бывает залита водой, — ответил капитан судна, — Мои люди наметили короткий запасной путь. На западе — возвышенность, и путь становится свободным. Если удастся избежать неприятностей, на весь путь должно уйти не более полутора дней. Но меня по‑прежнему беспокоит возможное присутствие каннибалов‑глисмаков.
Кадия машинально дотронулась до герба Триллиума с глазами, украшавшего ее кольчужную кирасу.
— Даже здесь, на диком юге Вара, лесные народы должны были слышать о Даме Священных Очей.
— Боюсь, — сказал Викит‑Аа со зловещей мягкостью, — что они также слышали о тысяче крон, предложенных Людьми Звезды за ваше пленение.
Кадия только рассмеялась:
— Я сама назначу за себя выкуп этим злодеям, как только мы пройдем через виадук.
— Мы будем ждать вас пять дней, — пообещал капитан. — Счастливого пути, госпожа.
Она кивнула ему, обняла Лумому‑Ко и повернулась к с трудом скрывавшим нетерпение рыцарям. Они были одеты в стальные шлемы и длинные кольчуги под кожаными плащами.
— Кавалеры, — сказала она. — Настало время сойти на берег.
Они сошли по трапу, и Ягун вручил каждому свежесрезанные шесты. Он первым углубился в заросли джунглей, остальные направились за ним. Кадия замыкала шествие, помахав на прощание принцу Толивару, смотревшему на них из открытого окна кормовой надстройки. Через несколько мгновений отряд скрылся из виду.

— Брат, — сказал Лумому, следуя за Викит‑Аа, который лично осматривал крепление каждого массивного бревна плота под моросящим дождем, — мне это совсем не нравится. Мой нос непрестанно чешется с тех пор, как мы вошли из Мутара в этот приток. Я должен был настоять на том, чтобы сопровождать экспедицию, по крайней мере до Двойного Каскада. Не могу отделаться от мысли, что нависла большая беда. Только не могу понять над кем, над Дамой Священных Очей или над нами.
Викит‑Аа пожал плечами и закатил огромные глаза.
— Брат, мой нос тоже чешется, но единственная беда, которая угрожает в данный момент нам, это то, что мы можем сорваться с якоря. Левый берег слишком низкий. Скоро начнется дождь, река поднимется и затопит берег. Если нам не хочется, чтобы течение унесло нас к Мутару, следует пересечь реку и пришвартоваться в той бухте к деревьям покрепче. Если тебе действительно хочется избежать несчастья, отправляйся на нос и приготовься работать шестом.
Три часа неимоверных усилий потребовалось на то, чтобы переместить неуклюжее судно на более безопасную стоянку. Когда работа была завершена, Лумому‑Ко присоединился к шкиперу и остальной команде в носовой надстройке, где кок подал обильный обед. Моросящий дождь превратился в настоящий ливень, команда отправилась вздремнуть, и Спикер забыл о дурных предчувствиях.
Он проснулся к середине дня оттого, что нос чесался совершенно нестерпимо. Что‑то подсказало ему осмотреть кормовую надстройку, в которой оставались только принц Толивар и Ралабун. К своему ужасу, он увидел, что мальчик и его друг ниссом исчезли, оставив только открытый кованый сундучок под койкой.
— Я должен отправиться за ними! — заявил Спикер Лета капитану. Оба вайвило стояли под проливным дождем и смотрели на бурный поток, отделявший их от противоположного берега. Река в этом месте была не менее пятидесяти элсов в ширину. — Мы немедленно должны переправиться на тот берег!
Викит‑Аа был более практичным.
— Брат, команда устала. Раньше вечера нам это не удастся. Кроме того, высадив тебя на берег, нам придется спуститься по течению к Великому Мутару. Река поднялась, и на том берегу нет безопасной стоянки.
— Я обещал защищать Толивара ценой моей жизни! Если ты не перевезешь меня, я отправлюсь вплавь!
Викит‑Аа обнял Спикера за плечи:
— Брат, остановись и подумай! Принцу и Ралабуну удалось сойти на берег, прежде чем мы отчалили от него. Это значит, что они сошли около шести часов назад, почти одновременно с Дамой Священных Очей. Мне кажется, мальчик импульсивно решил последовать за тетей. Конечно, он поступил опрометчиво, но неминуемо догонит отряд, когда тот остановится на ночлег. Тебе не догнать его.
Лумому в отчаянии постучал себя по чешуйчатому лбу.
— Будь проклята глупость этого мальчишки! Будь проклят Ралабун за то, что последовал за ним вместо того, чтобы поступить разумно! Если бы я мог поговорить с Ягуном и предупредить его!
Но вайвило, в отличие от маленьких народов Непроходимого Болота, не могли использовать речь без слов на значительном расстоянии.
— Бесполезно пытаться догнать его, — настаивал Викит‑Аа.
— Честь требует, чтобы я попытался!
— Логика говорит, что следует остаться.
Лумому‑Ко поднял к небесам когтистые руки и издал жуткий крик ярости и бессилия. Шкипер лишь скрестил руки на груди, покачал головой и стал ждать, когда брат снова, как это обычно бывало, начнет мыслить разумно. Когда это произошло, братья отправились в рубку и налили себе по кружке салки из оплетенной бутыли, любезно переданной Турмалаем Йонзом. Команда уже давно определила, что напиток не отравлен.

Отряд Кадии остановился в полдень пол огромным раскидистым бруддоком, чтобы быстро перекусить сыром и сухарями. Все расположились на камнях, которые оказались сухими под покровом густого мха крип. Ягун попытался развести костер, чтобы вскипятить чай, но воздух был настолько пропитан сыростью, что даже его мастерства не хватило на то, чтобы разжечь огонь. Пришлось обойтись холодной водой. Настроение несколько улучшилось, когда маленький ниссому нашел куст с гроздьями белых ягод.
— Это — сифани, — возбужденно воскликнул Ягун. — Они очень вкусны, утоляют жажду и послужат чудесным десертом к нашему скудному рациону.
— Больше всего мне нравится десерт, — заявил сэр Эдинар. Молодой рыцарь стал без долгих разговоров поедать сочные ягоды и бросать гроздья другим.
Дождь немного стих, но видимость оставалась очень плохой. Они вышли из густых зарослей низменности на возвышенность, идти стало немного легче, несмотря на подъем. В некоторых местах проход был завален оползнями, но обойти их не представляло труда, и они шли хорошим шагом. Иногда им встречались смертоносные деревья, о которых предупреждали вайвило. Они были обманчиво красивыми, с толстыми стволами и чашевидными кронами из разноцветных листьев, под которыми прятались щупальца, способные схватить и задушить взрослого человека. Впрочем, никаких ядовитых змей или крупных хищников на пути отряда не попадалось.
— Полагаю, мы прошли уже восемь лиг, — сказал Ягун, пережевывая сыр. — Сможем продолжить путь еще три‑четыре часа, но потом придется найти безопасное место в стороне от тропы, где нас не смогут найти глисмаки. Скалы ближе к реке защитят нас от дождя, к сожалению, мы не сможем позволить себе погреться у костра.
— Жаль, — вздохнул Мелпотис. Он и Калепо были братьями отравленного Зондаина. У обоих были длинные лица, светлые бороды и сверкающие темные глаза. — Огонь отпугнул бы диких животных.
— Нам следует опасаться глисмаков, — заметила Кадия, — и, возможно, мародерствующих Людей Звезды, пользующихся виадуком. Мой янтарь Триллиума предупредит об опасности для моей жизни, так что после наступления темноты мы должны быть рядом друг с другом и держать оружие наготове.
— Вы думаете, — с беспокойством спросил сэр Бафрик, — что виадук Двойного Каскада охраняет отряд колдунов?
— Вероломный Турмалай Йонз сказал, что вознаграждение можно получить на рассвете. Скорее всего, Люди Звезды будут каждый день появляться в это время, чтобы проверить, не доставлен ли мой драгоценный труп. Если мы подойдем к виадуку в полдень, как и запланировано, не думаю, что там кто‑нибудь будет. Несомненно, прежде чем подойти, мы проведем тщательную разведку.
— Конечно, — сказал Бафрик, — самым мудрым будет дождаться темноты, прежде чем входить в виадук.
— Если проход ведет прямо в логово Орогастуса, — мрачно заметил огромный Сайнлат, — не имеет значения, войдем мы в него днем или ночью, все равно придется сражаться насмерть.
— Я готов на все! — заявил молодой Эдинар, вытирая с губ сок сифани. Калепо и Мелпотис также с радостью выразили готовность к бою.
— Должна разбить ваши кровожадные надежды, — сказала Кадия, — по крайней мере, на время. Когда мы приблизимся к виадуку, я войду в него первой и одна.
— Нет! — одновременно закричали все мужчины.
Кадия продолжила:
— Мой янтарный амулет скроет меня от враждебных глаз. Если на другой стороне волшебных ворот все в порядке и существует способ пробраться в царство колдуна, я немедленно вернусь за вами.
— А если на другой стороне тебя ждет смертельная опасность. Провидица? — попытался возразить Ягун.
— Ты отлично знаешь, что янтарь Триллиума спасал мне жизнь уже много раз. Не подведет меня и на этот.
Несколько минут пятеро рыцарей молчали, обдумывая слова Кадии, у каждого были серьезные опасения, и каждый боялся высказать их, чтобы не показаться нелояльным.
— А что нам делать, Провидица, — сказал наконец Ягун, — если ты войдешь в виадук и не вернешься?
— Вы сообщите новости Белой Даме и будете выполнять ее указания.
— Может быть, разумнее посоветоваться с ней заранее?
— Нет, — твердо ответила Кадия.
Ягун склонил голову в немом укоре.
Кадия взяла свой ранец.
— Мы достаточно долго здесь задержались, пора продолжить путь.

У племени Ода глисмаков было одно‑единственное поселение менее чем на сорок душ в трех днях пути от Двойного Каскада. Большая часть расы вела суровую жизнь и обеспечивала существование охотой и собирательством. Жившие дальше на севере, ближе к территории вайвило, иногда занимались тяжелым ручным трудом для своих родственников и даже для людей. Племя Ода, которому повезло больше других, было обучено Турмалаем Йонзом охоте и выделке шкур славившихся драгоценным мехом голубых диксу. Члены этого племени, в отличие от других, были посвящены в тайны коммерции, стали более амбициозными и могли позволить себе определенные предметы роскоши, например крепкие напитки, жемчужные украшения из Зиноры и стальные ножи. Агент Турмалай покупал меха в начале каждого Влажного Сезона, поэтому глисмаки видели его совсем недавно. За тюк мехов высотой с хижину вождя племени, на выделку которого ушло почти полгода, они получили одну золотую варскую крону.
Племя Ода было поражено, когда Турмалай сообщил о сказочном вознаграждении, предложенном Людьми Звезды за пленение Дамы Священных Очей. Сумма в тысячу платиновых крон была выше понимания глисмаков (на руках у них было по три пальца, поэтому они умели считать только до шести, но понимали, что тысяча — намного больше). Коварно пообещав поделиться наградой с Турмалаем, если им удастся поймать Даму, глисмаки племени Ода вернулись в лес к своим капканам.
Они ставили капканы, но постоянно высматривали красными глазами драгоценную человеческую добычу. И вчера им удалось ее найти.
Судно вайвило вошло в реку на границе владений племени Ода перед закатом. Стоял туман, но притаившимся на берегу наблюдателям удалось рассмотреть у леера пришвартованного судна женщину небольшого роста с заплетенными в косу рыжеватыми волосами. Глисмаки не решились на атаку. Лодочники вайвило, ближайшие их родственники, были слишком грозным противником. Наблюдатели могли только ждать, тосковать и умолять своего трехглавого бога, чтобы Дама Священных Очей спустилась на берег без спутников аборигенов.
Со временем бог услышал их молитвы.
Глисмаки реки Ода были примитивным народом, но глупыми их назвать было нельзя. Они решили подождать, пока добыча и ее вооруженная свита подойдут к Волшебной Двери, чтобы не пришлось далеко нести ее мертвое тело.

На следующее утро погода значительно улучшилась. Дождя и тумана совсем не было, а к тому времени, когда Кадия и ее отряд вернулись к тропе от стоянки на берегу реки, взошло солнце. Они шли четыре часа и не видели ничего необычного, а слышали только шум реки на перекатах, редкое щебетание птиц, иногда крик какого‑то зверя.
— Двойной Каскад должен быть совсем рядом, — сказал Ягун, когда солнце было почти в зените.
— Это хорошо, — сказа сэр Сайнлат, — я совсем измотан от лазания по этим скалам и готов отдать душу за оседланного фрониала.
Остальные рассмеялись и принялись подшучивать над ним, но на самом деле все очень устали, так как не привыкли к длительным пешим переходам в доспехах, да еще с грузом за спиной.
Кадия, по‑прежнему замыкавшая колонну, как почти на всем протяжении пути, оглянулась и посмотрела назад. Долина Оды сузилась, характер растительности изменился. Они прошли влажные Тассалейские низины и подошли к подножию Охоганского хребта с юга. Ее взгляд привлекло что‑то алое над кронами деревьев. Это был огромный дымчатокрыл, с размахом крыльев больше ее двух ладоней, летавший в поисках нектара. Кадия улыбнулась, увидев прелестное создание, потом повернулась, чтобы продолжить путь. Отряд уже поднялся на гребень гряды, а ей еще предстояло это сделать.
Она увидела, что Ягун подает ей знак, и замерла, машинально протянув руку к эфесу меча. Увидев, что абориген не выглядит встревоженным, она успокоилась и поспешила присоединиться к другим. Впереди она увидела цель их путешествия — два узких сверкающих потока воды, падающих с высоты почти восьмидесяти элсов по склону горы. У основания Двойного Каскада была заводь, покрытая пеной над порогами и сине‑зеленая по краям. Поляна вокруг выглядела абсолютно пустынной.
Они скрытно приблизились, никого не встретили и скоро остановились у подножия двойного водопада в густых зарослях странных деревьев. На стволах этих деревьев были вертикальные отверстия, которые то закрывались, то открывались, обнажая пасти, усеянные похожими на гигантские клыки зелеными пиками. У некоторых деревьев «рты» были закрыты и по деревянным губам сочилась кровь или какая‑то неизвестная жидкость.
— Вайвило называют эти деревья «лопа», — пояснила Кадия Кавалерам, столпившимся у одного из них и смотревшим на него с некоторым опасением. — Они выглядят отталкивающими, но не опасны для людей, если, конечно, человек не настолько глуп, чтобы сунуть руку в зубастое отверстие. Когда моя сестра Анигель впервые отправилась на поиски своего талисмана Трехглавого Чудовища, она нашла корону внутри гигантского дерева лопа и смогла извлечь ее благодаря храбрости и изобретательности.
Ягун оставил группу, чтобы исследовать окрестности заводи.
— Провидица! — крикнул он. — Кажется, я нашел вход в виадук.
Все подбежали к нему. Они увидели между двух исключительно больших деревьев у самой кромки воды плоский камень, который почему‑то был лишен покрова мха или другой растительности. В нем была высечена абсолютно прямая канавка, а к одному из деревьев была прибита дощечка с изображением многоконечной звезды.
— Скоро все мы узнаем, прав ли ты, — сказала Кадия Ягуну и приказала всем отойти. — Система виадука, включись!
С глухим звоном появился высокий темный диск, у которого не было толщины, и рыцари удивленно закричали. Кадия удовлетворенно кивнула и скинула с плеч лямки ранца. Прежде чем кто‑либо смог вымолвить хоть слово, она достала из‑под куртки сверкающую каплю янтаря, свисавшую на шнурке с ее шеи, и крепко сжала ее в левой ладони. Правую она положила на эфес меча.
— Черный Триллиум, — сказала она. — Молю тебя защитить меня от глаз врагов и уберечь от другой опасности.
Она вошла в черный диск виадука и исчезла.
Воцарилась мертвая тишина, которую нарушил изданный многими глотками дикий вопль разочарования.
Ягун и рыцари быстро оглянулись. Около двух десятков воинов‑аборигенов с оскаленными пастями и горящими глазами спускались по склону, держа на изготовку копья со стальными наконечниками.
— Глисмаки! — закричал Ягун.
Его крик еще не успел стихнуть, как аборигены метнули копья. Они были нацелены на Даму Священных Очей и полетели в сторону виадука, но черный диск исчез, и копья просвистели над заводью водопада. Одно копье случайно попало в не защищенное доспехами горло сэра Бафрика. Он попятился назад, обливаясь кровью, и упал в заводь, вода которой мгновенно стала алой.
Толпа каннибалов на мгновение остановилась, разочарованно рыча от потери добычи. Потом некоторые обнажили короткие варские мечи, другие стали потрясать каменными булавами и другим оружием. Они набросились на Ягуна и четверых оставшихся в живых рыцарей в надежде быстро расправиться с ними.
Потом они собирались утешить себя пиром.

Глава 15

Идти невидимым было не так уж просто.
Когда принц Толивар и Ралабун покинули судно и последовали за Кадией и отрядом по пойме, окутанной густым туманом, они скоро поняли, что пары воды не проникают в пространство, занимаемое их невидимыми телами. Если присмотреться, можно было увидеть силуэты человеческих тел, окруженные клубящимся туманом. Он так и не смог придумать команду талисману, чтобы устранить этот недостаток. В конце концов ему и Ралабуну пришлось держаться подальше от других и надеяться, что их не заметят.
Когда туман рассеялся и они стали действительно невидимыми, появилась другая проблема. Ни принц, ни Ралабун не знали, где находится другой в определенный момент. Однажды, когда мальчик остановился по нужде, маленький ниссом продолжил путь, не заметив этого, пока не запаниковал, поняв, что слышит только собственные шаги. Ралабун бросился назад по тропе, отчаянно выкрикивая имя принца.
Толивар резко отругал старого конюха:
— Старый болван! Зачем быть невидимым, если ты выдаешь наше присутствие своими воплями? Не нужно было брать тебя с собой!
— Тогда, Скрытный, тебе пришлось бы тащить Сундук самому, — ответил Ралабун с чувством оскорбленного достоинства, — а также нашу пищу и другие вещи. Кроме того, без моего знания природы такой маленький мальчик, как ты, заблудился бы или попал в беду, не пройдя и поллиги.
Это не было правдой. Принц многое узнал во время своих тайных экспедиций в Гиблую Топь, в то время как Ралабун провел более сорока лет в царских конюшнях наслаждаясь удобствами цивилизации, и забыл почти все, чему научился в юности. На самом деле он абсолютно бесполезен как проводник.
Он непрестанно призывал принца не трогать деревья‑людоеды или липучки и другие очевидно опасные растения, но забыл упоминать менее очевидные опасности, например жуков суни, свисавших на слюне с ветвей кустов, или снафи, которые напоминали опавшие листья, а на самом деле были небольшими животными, передвигавшимися на множестве маленьких, похожих на пальцы конечностях, способными ввести яд, забравшись под одежду и коснувшись голой кожи. Ралабун, кроме того, раздражал Толивара тем, что постоянно останавливался, чтобы оглядеться, шевелил остроконечными ушами, втягивал ноздрями пропитанный дождем воздух, предупреждал о приближении хищных зверей, которые, конечно, и не думали приближаться.
В конце концов принцу все это надоело и он пошел первым, после чего темп марша ускорился. С этого момента, если нужно было перейти ручей, именно принц выбирал место, в котором они переходили его вброд или прыгая с камня на камень. Толивар также определял, как обходить размывы на тропе, выбирая место с осторожностью, чтобы не вызвать еще один оползень. Когда тропа, казалось, исчезала из‑за поваленных деревьев или слишком густых зарослей, принц находил ее снова, хотя Ралабун, конечно, говорил, что с самого начала знал, где она находится.
Пробираясь сквозь дождь, они подошли к месту, где Кадия и Почетные Кавалеры впервые перекусили, и тут же их ждал неприятный сюрприз. Принц указал на множество крупных трехпалых следов на мягкой, пропитанной водой почве.
— Это — не следы животных, — сказал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Должно быть, это — глисмаки. Видишь, они перекрывают следы Кадии и Кавалеров? Эти твари преследуют ее.
— Храни нас Святой Цветок! — простонал Ралабун. — Мы должны как‑то предупредить отряд госпожи о каннибалах.
— Может быть, я нашепчу ей об этом на ухо, и она подумает, что это говорит ее амулет Черного Триллиума или даже один из Владык Воздуха.
Принц нервно рассмеялся. Ему понравилась идея выдать себя за Небесного Хранителя. Он сжал пальцами края короны, закрыл глаза и приказал талисману показать ему Кадию. Этим приемом он пользовался очень часто и овладел в полной мере.
— Ты видишь госпожу? — встревожено спросил Ралабун.
— Да.
В сознании Толивара возникло ясное изображение Кадии и ее спутников, поднимавшихся по крутой тропе в клубах тумана.
— Сообщи ей об опасности, — слышал он голос Ра‑лабуна. — Быстрее!
— Тетя! Ты слышишь меня?
Но Кадия продолжала идти, несмотря на то что Толивар звал ее снова и снова, не открывая глаз, чтобы не потерять Видение.
— Бесполезно, — наконец сказал мальчик. — Вероятно, чтобы обращаться к кому‑то, нужно особое мастерство, которым я еще не овладел.
— Похоже. Тогда узнай, что задумали каннибалы.
Толивар приказал короне показать ему глисмаков. Талисман мгновенно подчинился, и принц увидел очень высоких грозного вида аборигенов, шедших гуськом по заросшей колючками и другими растениями узкой тропе.
— Где находятся глисмаки относительно меня? — прошептал мальчик.
— Приблизительно в лиге от речной тропы и двигаются от тебя.
— Они преследуют мою тетю Кадию?
— Они двигаются и от нее. Невозможно определить их намерения, так как они не говорят о них и являются существами свободной воли…
Толивар сообщил Ралабуну то, что сказал талисман, и маленький ниссом сразу приободрился.
— Быть может, каннибалы решили, что у Дамы Священных Очей слишком сильный отряд. В конце концов они всего лишь глуповатые дикари. Ты должен время от времени проверять их при помощи талисмана, чтобы убедиться в том, что они не вернулись. Следует спешить. Не следует слишком далеко отставать от Дамы Священных Очей, если мы хотим войти в виадук сразу же следом за ней.
Они выступили снова, стараясь идти самым быстрым шагом, на который были способны, но, к сожалению, ни один из них не отличался длинными ногами. Ситуация усложнялась тем, что тропа шла в гору и им приходилось часто останавливаться, чтобы перевести дыхание и подождать, пока утихнет боль в боку.
Затем стало темнеть.
Толивар сделал их видимыми, испугавшись, что в темноте они могут потерять друг друга.
— Все равно пора подумать о ночлеге. Попросить Трехглавое Чудовище найти сухую пещеру или дерево с дуплом? Или использовать магию Горящего Глаза, чтобы срубить деревья и сделать навес?
— Мне все равно. — Маленький ниссом совсем упал духом. — Я согласен на пару сухих башмаков и… средство от мозолей на правой пятке.
— Позволь, я попробую помочь тебе, — сказал Толивар.
Он достал темный обрубленный меч из‑за пояса и взял его за лезвие, как это делал Орогастус.
— Трехвекий Горящий Глаз! Приказываю вылечить ступню Ралабуна и сделать его башмаки сухими.
Приказы выполнялись прямо на глазах принца.
Три века, составлявшие эфес меча, раскрылись, и три магических глаза уставились на ноги Ралабуна.
— О! О! Как горячо! Как горячо!
Клубы пара вдруг повалили от башмаков, и Ралаб отчаянно запрыгал, выкрикивая аборигенские проклятия. Принц поспешил извиниться:
— Прости меня! Я не знал, что так получится. Возможно, следовало воспользоваться короной. Я совсем забыл, что талисман тети Кади — скорее оружие, а не волшебная палочка. Гм… как твой мозоль?
— Откуда я знаю, — жалобно простонал старик, — если ноги горят огнем. В следующий раз позволь, по крайней мере, снять башмаки, прежде чем начнешь ставить на мне опыты. А еще лучше, учись магии на ком‑нибудь другом, например на этих людоедах глисмаках!
— Надеюсь, не придется, — едва слышно сказал мальчик. — Тебе я тоже советую на это надеяться.
Ралабун вздохнул. Ноги быстро остыли, а мозоль действительно пропала.
— Извини, Скрытный. Я знаю, ты действительно хотел мне помочь, но я так устал и промок…
Толивар прикоснулся пальцами к короне:
— Талисман, ты можешь привести нас к сухому месту, где мы сможем провести ночь в безопасности?
Да. Есть достаточно просторная ниша в склоне горы справа от тебя. Следуй за зеленой искрой.
Маленький изумрудный огонек появился из открытого рта центрального лика короны и медленно заскользил в сторону от тропы. Толивар взял Ралабуна за руку:
— Пошли. Пора отдохнуть и поесть. Если повезет, попробую высушить нашу одежду при помощи магии. Не бойся, мой друг, на этот раз я сначала попробую на себе.

Утром они проснулись отдохнувшими, и Толивар быстро определил, что Кадия и отряд завтракали на берегу Оды менее чем в четверти лиги впереди.
— Глисмаки преследуют нас или их?
Нет.
Принц, удовлетворенный тем, что его смелый план пока осуществляется столь успешно, сделал себя и Ралабуна невидимыми. Они выступили одновременно с отрядом Кадии и шли несколько часов. Солнце поднималось все выше, они уставали все больше, но не отставали от отряда.
И вдруг они обнаружили пересекавшие тропу свежие следы глисмаков.
Толивар остановился и с ужасом осмотрел зловещие следы.
— Странно, — сказал Ралабун. — Я думал, твоя корона сказала, что каннибалы никого не преследуют.
Принц мгновенно понял страшную истину:
— Нет, они кружили вокруг нас, готовясь к засаде! Я был слишком глуп, чтобы спросить талисман о такой возможности, а он всегда отвечает на вопросы буквально. Скорее! Мы должны попробовать их предупредить!
Он бросился вперед, часто падая и продолжая бежать на четвереньках, так как в этом месте подъем был особенно крут.
— Я не успеваю за тобой, Скрытный, — задыхаясь, произнес старый конюх. — Беги без меня и…
Вдруг издалека донесся страшный звериный вой, за которым последовал предсмертный крик человека.
Дрожа от страха, невидимые друзья добрались до каменистого гребня. Ниже они увидели небольшую поляну рядом с двойным водопадом, окруженную чудовищными деревьями. Вся она, казалось, была заполнена огромными существами, которые, беспрестанно вопя, прыгали и размахивали мечами, каменными булавами и ржавыми варскими топорами. На них не было одежды, спины, плечи и верхние части рук были защищены блестящими чешуйками кожи. Остальные части тела были покрыты рыжеватыми волосами, особенно длинными, как гривы, на головах. Лица их были похожи на вайвило, но глаза горели не желтым, а красным огнем. Огромные белые зубы сверкали в пастях, а руки и ноги были увенчаны когтями.
Толпа глисмаков вступила в решительный бой с четырьмя Почетными Кавалерами. Пятого рыцаря, Ягуна и Дамы Священных Очей нигде не было видно.
— Что будем делать? — завопил старый Ралабун — Смотри, еще один Кавалер убит. О нет! Дикари рубят их на куски!
— Ты должен сделать то, что я тебе прикажу, — сказал принц, вдруг почувствовав странную решимость. — Сойди с тропы влево, спустись по склону к скале рядом с водопадом и начинай бросать в глисмаков камни. Верещи так, словно ты дух из Колючего Ада. Это отвлечет злодеев, может быть, заставит их обратиться в бегство. А я тем временем сделаю все, что смогу, при помощи талисманов.
— Но…
— Торопись! — прошипел принц. Он сполз с тропы, вынимая из‑за пояса Трехвекий Горящий Глаз. Выйдя на поляну и подойдя к сражавшимся так, чтобы видеть каждого отчетливо, он опустился на колено, взял талисман за тупое лезвие и направил на самого высокого глисмака, нападавшего на поверженного рыцаря.
В своем воображении мальчик представил мерзкую тварь испепеленной.
— Горящий Глаз, уничтожь его.
Раскрылись три века, составляющие эфес, и три глаза уставились на гигантского глисмака. Из человеческого глаза вырвался золотистый луч, из глаза аборигена — зеленый, и из глаза Исчезнувших — ослепительно белый. Тело воина охватило трехсветное свечение. В мгновение была поглощена его плоть, потом исчезли светящиеся кости, и от воина осталась только кучка серого пепла на сырой земле. Остальные каннибалы в изумлении отступили. Рыцарь сел и уставился в изумлении на горстку праха. Его лицо было до неузнаваемости залито кровью.
Принц бы не менее удивлен, что новый талисман подчиняется ему так покорно. Его сердце наполнилось ликованием, и он направил Горящий Глаз на двух других глисмаков, застывших над рыцарем как остолбеневшие, и испепелил их волшебной молнией. Остальные каннибалы что‑то закричали друг другу на гортанном языке, потом побежали в панике и через несколько мгновений исчезли в лесу. Толивар, невидимый для всех, не смог удержаться от триумфального крика.
— Кто здесь? — закричал сэр Эдинар. На ногах из всех Кавалеров оставался только он, Калепо и Мелпотис. Они были ранены, но раны не представляли угрозы для жизни.
— Нам на помощь пришел какой‑то колдун, — сказал сидевший рыцарь, который вдруг застонал и упал навзничь. По голосу принц узнал сэра Сайнлата, с дюжиной ран. Одна его ступня была отрублена топором глисмака, и из ноги алым фонтаном била кровь.
Толивар поспешил к нему. Коснувшись двумя пальцами короны на голове, он представил Сайнлата высоким и сильным, каким видел его утром на судне.
— Талисман, — прошептал он, — сделай его таким.
Тело Сайнлата окутало зеленое сияние. Сильный рыцарь зашевелился, потом сел. Рот его открылся от удивления — лицо было отмыто от крови, все раны исчезли. Даже его доспехи и одежда были чистыми и невредимыми.
— Святой Цветок! — завопил Эдинар. Он подбежал к воскресшему товарищу, за ним последовал Мелпотис, потом — Калепо, и все трое подняли Сайнлата на ноги, стали хлопать по спине и хохотать. Пока они ликовали, принц приказал Трехглавому Чудовищу исцелить остальных. Тройная вспышка изумрудного света возвестила о том, что задание выполнено. Рыцари словно онемели от потрясения и восторга.
— О Волшебник, появись перед нами и прими нашу благодарность! — наконец вымолвил Калепо.
— Где остальные? — нарочито грубым голосом спросил Толивар. — Где Дама Священных Очей?
— Вы слышали? — воскликнул Сайнлат. — Он где‑то рядом.
Кавалеры заговорили одновременно, и Толивару пришлось крикнуть:
— Эдинар, отвечай мне!
Молодой рыцарь взял себя в руки.
— Невидимый Волшебник, Дама Священных Очей прошла через виадук, как мы надеемся, в страну Людей Звезды, и обещала вернуться к нам вскоре. Сэр Бафрик был смертельно ранен и упал в заводь, боюсь, он скончался. Что касается ниссома Ягуна, я не знаю, где он может быть, потому что не видел с момента нападения диких глисмаков. Но кто ты? Один из слуг виспи Белой Дамы? Невидимые Глаза в Тумане?
«Бафрик жив?» — мысленно спросил Толивар у талисмана.
Нет, — ответил голос в его голове. — Он перешел в мир иной, и его тело унесло течением.
«Где Ягун?»
В данный момент он стоит на краю ямы нампа и думает, кого мог проглотить зверь.
— Намп! — закричал принц. — Нет, только не это!
Он бросился прочь, спотыкаясь о камни и пробираясь сквозь кусты. Рыцари увидели, как колышутся кусты, и поспешили следом, не переставая удивляться.
Через несколько минут Толивар увидел Ягуна, стоявшего с мрачным видом у ямы с неровными краями, диаметром примерно два элса. Было видно, что совсем недавно она была замаскирована ветками, листьями и другим мусором. Что‑то или кто‑то провалился сквозь тонкий настил внутрь.
— Горящий Глаз, вытащи его оттуда! — пронзительно закричал Толивар. — Спаси Ралабуна.
Просьба неуместна.
Невидимый мальчик упал на колени на краю ямы напротив Ягуна и посмотрел вниз. В яме было темно, но на дне можно было заметить гигантское существо, наполовину зарывшееся в землю и листья. Оно напоминало оплывшую жиром лысую голову с двумя яркими голубыми глазами, смотревшими из‑под морщинистых век. Намп пошевелился и, казалось, улыбнулся, при этом его пасть растянулась от одной стороны головы до другой. Очень короткие конечности, похожие на тонкие пальцы, появились там, где у этой твари должны были быть уши.
— Этот… этот мерзкий зверь съел Ралабуна? — спросил принц у талисмана дрожащим голосом.
Да.
Толивар расплакался.
— О нет! Мой бедный друг! Если бы ты был лучше знаком с природой… Если бы я не заставил тебя сойти с тропы! Теперь ты ушел, и даже магия не способна тебя вернуть.
Ягун, нахмурившись, смотрел на то место, где колени мальчика примяли опавшие листья. Подошли Почетные Кавалеры, которые, остановившись на краю ямы, опасливо поглядывали вниз. Намп, увидев их, облизнул лиловые губы и стал скрести землю крошечными конечностями.
— Принц Толо? — спросил охотник‑ниссом. — Это ты?
И тут намп икнул, задрожал и часто заморгал. Толивар, Ягун и рыцари поспешили отскочить от края ямы. Тварь икнула снова, обнажив многочисленные ряды грязных остроконечных зубов. Дрожь превратилась в спазмы, раздались похожие на рвоту звуки. Потом пасть открылась так широко, что стала похожа на гигантский, окаймленный клыками мешок, потом тварь громогласно рыгнула.
В воздух взлетел тонкий серебристый ящик в туче слизи и приземлился у ног Ягуна. Облегчившись таким образом, намп вздохнул, содрогнулся и зарылся так, что в темноте остались видны только его тускло светящиеся глаза.
Раздался треск кустов, и появилась Кадия.
— Ты вернулась! — воскликнул Ягун. — Хвала Триуну!
— Вот именно, — ответила она, — причем достигла некоторого успеха. Но прежде чем рассказать о нем, позвольте представить вам одного волшебника. — Она быстро обогнула яму нампа, подошла к тому месту, где на земле были отчетливо видны следы, и схватила то, что на первый взгляд казалось пустотой. — Кстати, можешь стать видимым, Толо.
Появился принц с Трехглавым Чудовищем на голове и Трехвеким Горящим Глазом в грязной руке. Его щеки были залиты слезами. Кадия держала его за кожаную куртку, и хотя они были почти одного роста, Толивар выглядел беспомощным, как только что пойманная, смирившаяся со своей участью добыча в зубах лотока.
— Это волшебник, который спас нам жизни? — задыхаясь, произнес сэр Эдинар.
— Невозможно! — воскликнул Сайнлат.
— На нем волшебная корона, — заметил Мелпотис, — а в руке — волшебный талисман, украденный у Дамы Священных Очей.
— Но он всего лишь ребенок, — презрительно произнес Калепо.
— Я уничтожил глисмаков и исцелил ваши раны, — вяло ответил Толивар. — Я — волшебник и не перестану им быть из‑за вашего презрения.
— К тому же ты — вор, — спокойно заметила Кадия, — но это между прочим. — Она подвела принца к покрытому слизью Звездному Сундуку. — Открой!
Толивар повиновался, словно не мог поступить иначе от смертельной усталости. Кадия приказала ему положить в Сундук Трехвекий Горящий Глаз, и он беспрекословно повиновался. Затем Дама Священных Очей пробежалась пальцами по драгоценным камням внутри Сундука. Вспыхнул свет, раздался мелодичный звук. Мгновение спустя с триумфальной улыбкой Кадия достала волшебный меч и взяла его обеими руками за тупое лезвие, подняв эфес вверх.
— Талисман, — спросила она, — ты снова принадлежишь мне, восстановилась ли твоя сила?
Между соединенных выступов на головке эфеса, словно огонек в сгущающихся сумерках, сиял янтарь Триллиума Кадии. Темные веки раскрылись, и на нее посмотрели три сверкающих глаза — точная копия глаз на ее кирасе.
Я связан с тобой, госпожа, и сила моя полностью восстановлена.
— Отлично, — сказала она. — Я приказываю тебе защитить меня и моих Кавалеров от глаз Орогастуса и всех членов его Гильдии.
Сделано.
Глаза закрылись, Кадия сунула меч за пояс.
— Ягун, возьми Звездный Сундук.
— Конечно, Провидица.
— Мы не можем оставаться здесь, — сказала Кадия. — Солнце садится, мы должны войти в виадук. На другом конце ждет человек, обещавший проводить нас до города Брандоба, где властвует император Деномбо, но он не будет ждать долго.
— Проход действительно ведет в Саборнию? — воскликнул Эдинар.
— Да.
— А Люди Звезды? — спросил Мелпотис. — Они уже завоевали страну?
— Еще нет, — ответила Кадия. Она повернулась к принцу Толивару. — Прежде чем мы отправимся в путь, я хочу, чтобы ты отдал мне Трехглавое Чудовище на хранение. Ягун! Открой Сундук.
Мальчик сделал шаг назад. Жизнь вернулась на его лицо. Его глаза расширились от ужаса, и он обеими руками вцепился в корону.
— Нет! — прошептал он, задыхаясь. — Я никогда не отдам свой талисман, пока я жив!
— Он не твой, — сказала Кадия. — Он принадлежит твоей матери, как Трехкрылый Диск — Великой Волшебнице Харамис, а Трехвекий Горящий Глаз — мне.
— Мать отдана талисман Орогастусу, — не сдавался мальчик.
— Чтобы выкупить тебя и твоего отца! — сердито ответила Кадия. Она выхватила Сундук из рук Ягуна и подошла к Толивару. — Положи сюда корону.
— Нет, — прошептал мальчик.
Она достала тупой меч из‑за пояса и подняла до уровня лба Толивара так, что до короны оставалось не более толщины пальца. Три глаза открылись.
— Толо, делай что говорят. Отдай талисман.
— Не прикасайся к нему! — отчаянно воскликнул Толивар. — Ты знаешь, что он убьет тебя, если ты попытаешься взять его у законного владельца. Я смог сделать это только потому, что Орогастус передал его Желтому Голосу, не наделенному такой защитой.
Несколько мгновений она испепеляла его взглядом, но его воля была слишком сильна.
— Хорошо, оставь его у себя, правда, не знаю зачем, — Кадия опустила меч и заткнула его за пояс. Трехвекий эфес выглядел не более чем темным металлом.
— Сайнлат, Мелпотис, отведите Толо к судну.
— Нет! — закричал принц. — Я поклялся спасти мать! Если вы попытаетесь вернуть меня, я воспользуюсь магией, чтобы помешать вам.
— Провидица, — торопливо сказал Ягун Кадии. — Быть может, лучше взять его с собой. Он может помочь нам спасти королеву Анигель, ведь он продемонстрировал свое владение талисманом.
— Его фокус с невидимостью произвел впечатление, — заметил сэр Эдинар.
— А наше исцеление, — одобрительно добавил сэр Сайнлат, — произвело еще большее впечатление. Я был на грани смерти, а сейчас не только исцелился, а словно налился новой силой.
Остальные рыцари пробормотали что‑то подобное. Кадия посмотрела на мальчика задумчивым взглядом.
— Когда его мать окажется среди нас, — продолжил Ягун, — он сможет передать ей талисман. — Маленький ниссом повернулся к принцу. — Ты поступишь так, Скрытный?
Услышав кличку, которой его называл только Ралабун, мальчик вздрогнул, но ничего не ответил.
— Толо, — сказала Кадия более спокойно, — если я разрешу тебе принять участие в экспедиции, обещаешь ли ты беспрекословно повиноваться мне и не использовать магию короны без моего разрешения?
Принц медлил, крепко сжав зубы.
— Обещаю, — сказал он наконец.
Кадия хотела потребовать у него обещание вернуть корону Анигель, но решила этого не делать, так как испугалась, что мальчик может закапризничать или даже убежать, став невидимым. Кроме того, он с большей готовностью отдаст талисман по просьбе самой королевы.
— Хорошо, — сказала она, вздохнув. — Приготовимся к проходу через виадук. Людей Звезды на той стороне нет, но человек, вернее абориген, что ждет нас и который обещал быть проводником, нервничает и чего‑то боится, поэтому не станет ждать долго и уйдет без нас, если мы не поторопимся.
— Подождите! — закричал принц. — Тетя, эта жалкая тварь убила моего лучшего друга Ралабуна. Не знаю, убьет ли ее моя волшебная корона, но я спрашиваю разрешения попробовать.
— Но намп не способен на убийство, — сказала Дама Священных Очей. — Он — дикое животное, лишенное разума. Дикие животные ищут добычу привычным им способом без злого умысла. Будет несправедливо убить его так хладнокровно. Понимаешь меня, Толо?
— Нет, — ответил мальчик, не глядя на Кадию.
— Тогда пускай тварь живет, — сказала она грубо, — потому что я тебе приказываю.
Она отвернулась от него и направилась вниз по склону. За ней последовали рыцари и Ягун.
— Но я должен убить его! — отчаянно закричал принц. — Должен!
Кадия бросила на него взгляд:
— Не должен и не убьешь, потому что нампа нельзя винить в смерти Ралабуна. Винить следует другого, и ты понимаешь кого, в глубине сердца.
Лицо Толивара побледнело. Он не произнес ни слова, а поспешил за другими.

Глава 16

Дверь открылась, и королева проснулась окончательно от этого едва слышного звука, но глаза не открыла. Она почувствовала приближающиеся к кровати шаги. Женский голос, звонкий и властный, произнес:
— Она должна была полностью восстановиться, Господин Звезды.
Мужчина проворчал что‑то, соглашаясь с ней.
— Однако мы так и не смогли снять с нее Черный Триллиум. Недостаточно было даже силы Звезды. При прикосновении амулет и цепь словно раскалялись добела. Они не обжигали ее плоть, только человека, к ним прикасавшегося. Мы использовали клещи и другие инструменты, но они либо вспыхивали, либо становились такими горячими, что их невозможно было держать в руках.
— Ничего страшного, не думаю, что янтарь способен причинить нам вред. Он только защищает ее. Дай мне диагностический прибор.
— Да, Господин.
— Королева Анигель. — Голос мужчины был слишком знакомым. — Просыпайтесь.
Она открыла глаза.
Рядом с кроватью стояли два человека в черно‑серебристых плащах Звездной Гильдии. Одной из них была высокая женщина, изображение которой она видела на вытканном из перьев гобелене на стене своей спальни.
Рядом стоял Орогастус.
— Теперь я все понимаю! — сказала ему Анигель ледяным тоном. — Когда твой план утопить меня провалился, ты похитил меня через этот проклятый виадук.
— Добрый день, ваше величество, — вежливо поздоровался колдун. В руке он держал небольшой металлический прибор, которым коснулся лба королевы. Прибор издал короткий писк, колдун удовлетворенно кивнул и приложил его к животу. Королева протестующе крикнула, но он не обратил на это никакого внимания, только улыбнулся и убрал прибор под плащ.
— Вы будете рады узнать, что вполне поправились после нанесенных вам травм. Ваши неродившиеся сыновья также находятся в добром здравии. Что касается вашего утопления, оно совсем не входило в мои планы, а неуклюжий дурак, так бездарно все придумавший, уже понес заслуженное наказание.
— Где моя нянюшка‑ниссом Имму? — спросила Анигель. — Ее унесло потоком вместе со мной. Ты ее тоже держишь в заточении?
Колдун покачал головой:
— Я ничего о ней не знаю. Был один рувендианский рыцарь и несколько стражников, которые атаковали моих слуг, когда они несли вас к виадуку.
— Сэр Олевик! Что с ним случилось?
Орогастус пожал плечами:
— Он и его люди были убиты в схватке, испепелены нашим непобедимым оружием.
Бесцеремонность колдуна наполнила королеву еще большим негодованием.
— Освободи меня! — закричала она, пытаясь вырваться из оков. — Как ты посмел привязать меня к кровати как обыкновенную преступницу?
— Мы ограничили свободу ваших движений только для того, чтобы вы лежали неподвижно в течение шести дней, которые потребовались для выздоровления. Не хотелось, чтобы ваши драгоценные кости срослись криво.
— Почему ты похитил меня? Предупреждаю заранее, ни мой муж, ни Великая Волшебница Харамис не подчинятся тебе, чтобы спасти мою жизнь или жизнь детей, которых я ношу. Я уже не та трусливая женщина, которая без возражения отдала тебе свой талисман четыре года назад! Сейчас я готова умереть, лишь бы не допустить осуществления твоих гнусных планов.
Орогастус улыбнулся и откинул назад тонкой изящной рукой свои белые волосы.
— Я предпочел бы, чтобы вы остались в живых, королева Анигель, но решение целиком зависит от вас. Мы обсудим этот вопрос в другое время.
Он повернулся к своей спутнице:
— Наелора, освободи королеву, помоги ей одеться и отведи в охраняемый зал. Я буду ждать с другими.
Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Не скрывая своего презрения, Женщина Звезды сдернула одеяло с тела Анигель.
— Королева, это — единственный раз, когда я выступаю в роли вашей камеристки. Если бы решала я, вы поправляли бы свое здоровье в подземелье, вместе со своими надменными друзьями‑правителями.
— Что? Вы держите в плену и других монархов? Кого именно?
Наелора склонилась над лодыжками, освобождая их, затем расстегнула мягкие наручники на запястьях.
— Вы все узнаете, причем достаточно скоро.
Не слишком вежливо Женщина Звезды помогла королеве сесть.
Анигель увидела, чтобы была спеленута как ребенок и совсем обнажена, не считая амулета Черного Триллиума на груди. Она медленно спустила ноги на пол, с ее правой голени, левого предплечья и левой стороны грудной клетки клочьями свалился странный желтоватый материал, нежный и сморщенный, как шкура вареного яркила. Еще один лоскут упал с ее левого плеча и мгновенно рассыпался на чешуйки, едва коснувшись простыни.
— Что это? — спросила Анигель, сбрасывая остатки материала с тела.
— Исцелитель костей, — коротко ответила рыжеволосая женщина. — Часть чудодейственных средств Господина.
Она порылась в комоде и достала белье, потом из шкафа появилось платье странного фасона из парчи травяного цвета. Оно было очень легким и украшенным великим множеством розеток из перьев, окаймленных вышивкой.
Анигель потянулась и провела рукой по незаплетенным светлым волосам. Они показались ей чистыми.
— Полагаю, моя одежда была испорчена?
— Как и ваше королевское тело, пока Господин не произнес над ним свое исцеляющее заклинание. — Губы Наелоры брезгливо искривились. — В нише вы найдете таз и кувшин для умывания, все необходимое — за маленькой дверью. Не теряйте зря времени.
Анигель не удостоила ее ответом и закончила туалет так быстро, как только могла. Она надела белье и платье, заплела волосы на затылке и закрепила их двумя деревянными позолоченными шпильками. Наелора приготовила для нее желто‑зеленый пояс из перьев и шерстяной плащ цвета охры. Наряд дополняли мягкие туфли из коричневой кожи, украшенные изумрудными перьями.
Анигель с удовольствием осмотрела себя и поправила на груди янтарный амулет Черного Триллиума.
— Благодарю за подходящий наряд, Наелора.
— Вашу одежду выбирала не я, — бесцеремонно ответила Наелора, — а Господин. Осталось еще одно украшение. — Она протянула пару позолоченных наручников, соединенных тонкой цепочкой. Анигель молча позволила себя заковать.
— Следуйте за мной, — приказала Наелора. — Нас уже ждут. — Она направилась к двери.
— Один вопрос, — сказала Анигель, остановившись перед ковром из перьев, на котором была изображена воительница среди огненных гор. — Это ваше изображение?
— Нет, — ответила Женщина Звезды, и улыбка, неомраченная невоспитанностью, впервые коснулась ее губ. — Это — моя прародительница, в честь которой меня назвали и которая построила этот замок. Она была несправедливо лишена своей империи. Она, она вернула ее… я тоже скоро верну.

Анигель шла за Наелорой по каменным коридорам, с любопытством осматриваясь. Неужели именно здесь находился штаб Гидьдии Звезды, который так безуспешно пыталась отыскать Харамис? Если она действительно находилась в самой Саборнии, а не в одном из ее отсталых подкоролевств, она могла сбежать при помощи Черного Триллиума и отдать себя на милость императора Деномбо. Он не вступал в союз ни с одной из наций, но отличался исключительным благородством и, несомненно, предоставил бы ей убежище, до прибытия Харамис или какого‑нибудь другого спасителя…
— Сюда, — сказала Наелора, указывая на открытую дверь. За ней был небольшой зал, похожий на гостиную с узкими бойницами вместо окон. Дополнительное освещение обеспечивали развешанные на стенах серебряные масляные лампы. Тем не менее понадобилось несколько минут, прежде чем глаза Анигель привыкли к полумраку и она узнала других обитателей комнаты.
Вокруг большого круглого стола в центре комнаты были расставлены девять стульев. Орогастус сидел на одном из них, место рядом с ним не было занято и, вероятно предназначалось для нее. На других стульях расположились пятеро мужчин и две женщины, все закованные, как и Анигель, в позолоченные наручники. За каждым пленником стоял Человек Звезды, вооруженный странным оружием Исчезнувших.
— Добро пожаловать, королева Лабровенды, — произнес Орогастус, учтиво склонив голову. — Думаю, среди присутствующих нет незнакомых.
Он говорил правду. В ужасе от увиденного, королева Анигель обвела взглядом собратьев по несчастью, на лицах которых можно было увидеть все: от едва сдерживаемой ярости до жизнерадостной беспечности.
Справа от колдуна сидела безразличная ко всему престарелая пара в старомодных придворных нарядах — Вечный Принц Уидд и Вечная Принцесса Равия островов Энджи. Тремя мужчинами, сидевшими напротив, были президент Окамиса Хакит Ботал, а также дуумвиры Приго и Га‑Бондис, совместно правившие республикой Имлит. Почтенная женщина с насмешливой улыбкой в малиновом платье была королевой Галанара Джири. Между ней и местом, предназначенным для Анигелъ, сгорбившись на стуле и глядя сердито, как загнанный градолик, сидел двадцатилетний король Рэктама Ледавардис, которого называли королем‑карликом из‑за уродливого тела и непривлекательного лица.
Анигель видела его три месяца назад, когда он приехал в Цитадель Рувенды, чтобы просить руки ее дочери Джениль. Великолепно одетого молодого монарха, приезжавшего тогда в Цитадель, едва можно было узнать. На Ледавардисе была рваная и заляпанная грязью одежда — видимо, пленить его легко не удалось. Испачканная повязка закрывала его левый глаз, правый глаз был налит кровью, а кожа вокруг него посинела. Цепи на его кандалах были вдвое толще, чем у других.
— О, мои бедные друзья, — пробормотала Анигель. — Какая печальная встреча.
— Очень удивлена, что им удалось схватить и тебя милая, — пропищала Вечная Принцесса Равия. — Веселенькая история, правда?
Вечный Принц Уидд добродушно усмехнулся.
— Семь дней назад мы играли на лужайке в крикет с нашими внуками, как вдруг пара звездных личностей появилась словно ниоткуда у голубых ворот и утащила нас. Подлецы предупредили молодых, что убьют нас, если они кому‑нибудь сообщат о похищении.
— Люди Звезды пригрозили искалечить всех моих драгоценных дочерей, если кто‑нибудь узнает о моем пленении, — сказала королева Джири.
Избранные властители Окамиса и Имлита кивнули в унисон. Все они женились на трех из девяти принцесс королевской династии Галанара.
— Каждый из нас был похищен через эти странные люки, или как там они называются, — сказан президент Ботал.
— Мы называем их виадуками, — вежливо подсказал Орогастус. — Прошу вас занять свое место, королева Анигель, и мы начнем нашу маленькую конференцию.
Наелора подвела Анигель к пустому стулу. Затем Женщина Звезды закрыла свои огненные волосы серебристым капюшоном, достала маленький предмет из внутреннего кармана и встала за спиной королевы.
— Презренный фокусник! — закричал Ледавардис, вскочив со стула и угрожающе подняв руки в кандалах. — Ты ничего не добьешься моим пленением. Неужели ты думаешь, что суверенная страна Рэктам признает тебя правителем? Скорее Три Луны превратятся в колючие дыни!
Он продолжил бы свою речь, но Орогастус нахмурился и сделал нетерпеливый жест. Наелора резко отошла от стула королевы, подняла тонкий металлический прибор и постучала им по плечу Ледавардиса.
От крика короля задрожали стропила. Другие пленники сначала замерли от шока, потом набросились с гневной руганью на Женщину Звезды. Молодой король, задыхаясь, упал на стул.
— Мы не будем сейчас обсуждать, признает или нет Ракут меня своим правителем, — сказал Орогастус, когда шум прекратился. — Достаточно того, что его правитель, как и все остальные, у меня в плену. Вы останетесь здесь, в Огненном замке, в качестве заложников повиновения ваших народов, пока не созреет один мой определенный план.
— Что это за план? — невинно спросила королева Джири.
— Мы обсудим его подробно в свое время, ваше величество, когда познакомимся поближе.
— Гм, — хмыкнул дуумвир Приго. Это был худощавый мужчина с хитрым взглядом и чопорной манерой поведения ученого. — Как долго ты собираешься держать нас здесь, колдун?
— Возможно, достаточно долго, ваше превосходительство, — признал Орогастус.
— Пока не будут захвачены лидеры других стран? — настаивал Хакит Ботал. — И управление миром превратится в хаос.
Улыбка исчезла с лица Орогастуса.
— К сожалению, Харамис предупредила их о расположении виадуков. Думаю, правители, еще оставшиеся на свободе, примут меры против похищения. Но это не имеет значения. Самые значительные из правителей уже в моей власти.
«Да, — подумала Анигель. — За исключением одного — моего мужа Антара! Другие правители либо не обладают реальной властью, как старый король Вара Фьомадек, или готовы заключить союз с колдуном, как король Зиноры Йондримел или король Тузамена Эмилинг…»
Бесцветные глаза Орогастуса заблестели страшно и безжалостно.
— Вы останетесь в качестве заложников, чтобы обеспечить невмешательство ваших подданных в мои действия, пока Небесный Триллиум не возвестит о моей победе всему миру.
Пленники молча смотрели на него. Наконец Вечный Принц Уидд погрозил ему костлявым пальцем:
— Послушайте меня, юноша! Я могу смириться с жизнью в холодном подземелье, и, смею предположить с ней справятся и другие мужчины. Но моя бедная жена страдает ишиасом. Если вам не чужда порядочность, переведите женщин в другие помещения.
— Это можно устроить, — спокойно произнес Орогастус. — До сегодняшнего дня содержание под арестом всех вас, за исключением королевы Анигель, которой необходимо было исцелиться от ран, было намеренно строгим, чтобы вы почувствовали серьезность положения. Но с этого момента, если вы согласитесь соблюдать достаточно простые условия, вам будут отведены хорошие комнаты и относиться к вам будут скорее как к почетным гостям, а не обычным преступникам. Вам решать, собираетесь ли вы провести время здесь в хороших апартаментах, соответствующих вашему рангу, или в камерах без окон в компании грязных преступников.
Главы государств начали перешептываться между собой. Король Ледавардис снова встал, но не произнес ни слова.
— Если вы согласитесь на условия содержания, — продолжил колдун, — в вашем распоряжении будет весь Огненный замок. Но можете верить мне на слово, из него невозможно сбежать, его невозможно взять штурмом. Ни одна сила под Тремя Лунами не способна спасти вас.
Анигель сжала в руке свой янтарный амулет на золотой цепочке. Он был теплым и, казалось, придавал ей силы.
— Что мы должны пообещать?
— Поклянитесь, что не причините никому вреда и будете вести себя достойно, пока остаетесь здесь.
— Хорошо, — сказала Анигель едва слышно. — Клянусь этим священным Черным Триллиумом.
Орогастус задал вопрос каждому правителю по очереди. Все дали честное слово, за исключением короля пиратов, который поднял свое изуродованное лицо и плюнул на невозмутимого колдуна.
Женщина Звезды достала из‑под плаща какое‑то другое устройство, непохожее на то, что использовала для пытки и приложила его к шее Ледавардиса. Король глубоко вздохнул и без чувств упал лицом на стол.
— Его уберут надзиратели, — сказал Орогастус, вставая из‑за стола. — Наелора, покажи гостям их новые покои. Остальные члены Гильдии пойдут со мной в обсерваторию.
— Да, Господин, — хором ответили семеро стражников и удалились за колдуном из комнаты.
— Сюда, — приказала Наелора, и сила ее личности была настолько велика, что закованные в кандалы правители последовали за ней, не проронив ни слова. Они прошли на верхний этаж укрепленной части крепости и попали в центральный коридор с верхним фонарем, в который выходили двери хорошо обставленных апартаментов. Каждый пленник получил свою комнату (Уидд и Равия — самую большую), и Наелора сняла со всех наручники.
— К вам будут приставлены слуги, — грубо сообщила Наелора, — которые сообщат о правилах, которые здесь существуют. Вы можете свободно перемещаться по Огненному замку, за исключением тех помещений, в которые вас не пустят стражники. На ночь вы будете запираться в своих комнатах. Если вы попробуете сбежать или нарушите любое из условий содержания, немедленно попадете в подземелье.
Анигель получила комнату последней. Когда наручники были сняты, она спросила вежливо и добродушно:
— Вы говорили, что вас лишили империи. Как случилась такая несправедливость?
— Я была старшей в семье, — неохотно ответила Наелора, — но наш покойный отец, император Агалибо, объявил наследником младшего брата Деномбо, а его преемником — моего второго брата Гиоргибо, если Дено умрет бездетным. Отец поступил так, несмотря на то что я превосходила братьев мудростью и мужеством, сказав, что вассалы никогда не признают меня правительницей из‑за того, что я — женщина.
— Понимаю, но в некоторых странах это строго соблюдаемый обычай.
— Только не здесь! — с исключительной злобой закричала Женщина Звезды. — Более двух сотен лет назад Саборнией правила императрица Наелора Могущественная, в честь которой меня назвали, и это было время небывалого процветания. Гегемония Саборнии распространялась на все побережье Южного моря! Галанар был всего лишь провинцией, а бесхребетные вожди Имлита и Окамиса на коленях стояли у трона Наелоры. Даже гордая Зинора платила нам ежегодную дань в размере одного судна лучшего жемчуга.
— Значит, вы надеетесь, что Орогастус и Звездная Гильдия помогут вам свергнуть вашего брата Деномбо?
Глаза Наелоры горели.
— Я не надеюсь, я ожидаю этого, всего через три коротких дня!
Не сказав больше ни слова, она вышла из комнаты и громко захлопнула за собой дверь.
Королева постояла, задумавшись. Затем, машинально потирая запястья, прошлась по комнате, остановилась у открытого окна и посмотрела в него. Солнце только что зашло, и пасмурное небо было затянуто серыми, малиновыми снизу, облаками.
Вид поражал воображение. Замок Звездной Гильдии располагался на вершине крутого холма высотой более четырехсот элсов, который возвышался в центре широкой чашевидной котловины. Высокие скалы образовывали далекий зубчатый периметр чаши. Дно было почти ровным, с обширными пластами черной скальной породы и грязно‑зелеными, похожими на болото, участками. Центральную вершину, увенчанную замком, покрывал лес, но по его нижней границе словно прошел пожар, оставив за собой лишь обожженные стволы и ветви. От подножия холма к скалистому хребту в нескольких лигах от замка шла извилистая дорога.
— Как все уныло! — сказала Анигель. Она сжала в ладони янтарный амулет и почувствовала, что дрожит. — Владыки Воздуха, не дайте моим троим сыновьям родиться в этом ужасном месте! Помогите мне вновь обрести свободу.
Она услышала звук за спиной, обернулась и увидела стоявшую в дверях королеву Галанара Джири.
— Бедняжка! — пробормотала добрая королева. — Боюсь, на это мало надежды. Колдун слишком хорошо выбрал место для своей крепости.
— Значит, этот замок действительно охраняет темная магия?
Джири подошла и встала рядом с Анигель у окна.
— О, в этом царстве Звездной Гильдии достаточно колдовства… но в нем нет необходимости, чтобы обеспечивать неприступность Огненного замка. Когда я сидела в темнице, мой саборнианский стражник, кстати, его звали Ванн, многое мне рассказал об этом месте в обмен на кольца и другие побрякушки. — Она показала пухлый указательный палец. — Видишь? Остался всего один рубин. Еще больше я узнала от парня по имени Гиор, который сидел в соседней камере.
— Гиор? Ты говоришь, его зовут Гиор? Что это за человек?
— Его лица я не видела, потому что он сидел за стенкой, он мало говорил о себе и за что попал в заточение, но развлекал меня страшными историями о духах, которые населяют замок. Кроме того, он обладает обширными знаниями о том, каким образом Орогастусу удалось завладеть замком два года назад.
— Но почему отсюда невозможно сбежать, если колдовство ни при чем?
— Осмотрись внимательно вокруг. Ты видишь или слышишь хоть одно живое существо?
Анигель долго смотрела в окно. Стояла мертвая тишина. Не пела ни одна из знаменитых птиц Саборнии, в воздухе не было видно вуров, луру или других пернатых хищников, ни насекомые, ни звери не возвещали об окончании дня. В долине двигался только редкий туман, который поднимался над болотами и медленно распространялся между похожими на скелеты деревьями, остановившись на уровне леса, который еще оставался живым.
— Я не вижу ни одного животного, — сказала Анигель.
— Потому что они не могут там жить, — сказала Джири. — Из‑под земли сочатся вредные испарения. Не туман, который безвреден, а невидимый пар с едва ощутимым запахом. Он покрывает все дно котловины до уровня сгоревших деревьев. Сильный ветер иногда уносит его прочь, но он всегда возвращается, невидимый и смертоносный.
— Но есть же дорога, — возразила Анигель. — Я помню, что меня привезли сюда на какой‑то повозке…
— Ты помнишь огонь? — перебила ее Джири.
Анигель нахмурилась.
— Да, а что?
— Только так можно одурачить ядовитую атмосферу. Понимаешь, она горит. Если Господину Звезды или его прихвостням нужно пересечь котловину, испарения поджигают. Появляются огненные гейзеры. Через несколько минут их горения на смену ядовитому воздуху приходит чистый. Только в этот момент можно выезжать на дорогу. Но необходимо двигаться очень быстро, потому что только небеса могут помочь тому, кто не успел добраться до замка или периметра из скал, когда гейзеры погаснут! Поток подземного газа может прекратиться в любой момент, тогда погаснут гейзеры и возобновится поступление смертоносных паров. Сильный дождь может потушить огонь. Обычные люди до смерти боятся Огненного замка, который когда‑то был секретным убежищем давно усопшей императрицы Саборнии. Только минионы Орогастуса смеют сюда приходить. Гейзеры — это реальная опасность, но помимо нее, согласно легенде, замок населяют призраки людей, которых эта императрица сожгла заживо.
— Посмотри! — воскликнула Анигель. — Они открывают главные ворота замка! Кто‑то собирается выехать из него.
— Давай понаблюдаем, — предложила Джири.
Королевы встали рядом у открытого окна. Сгущались сумерки, котловина заполнилась непроницаемыми тенями, а облака на западе стали лиловыми. Стены замка и заросли живых деревьев мешали наблюдать за выходом из замка отряда.
Зрелище загоревшихся газовых гейзеров было просто поразительным.
У подножия холма вдруг появился приплюснутый шар тускло‑пунцового цвета. Через мгновение женщины услышали глухой взрыв, потом продолжительный треск, как во время фейерверка. Из огненного шара потянулись горизонтальные щупальца, распавшиеся на множество ответвлений, разбежавшихся по земле во всех направлениях. Раздался второй взрыв, за ним последовали другие, более сильные и слабые, голубая огненная сеть становилась все ярче, пока не превратилась в золотистое свечение, покрывавшее все дно котловины. Свечение, впрочем, исчезло так же быстро, как и появилось. На его месте возникли сотни огненных гейзеров, красно‑золотых фонтанов, которые то поднимались, то опускались, танцевали вокруг Огненного замка как живые, освещая скелетоподобные сгоревшие деревья и отражаясь в темной воде болот.
— Вот они, — воскликнула королева Джири. — Великая Богиня, да это маленькая армия!
— А во главе — Орогастус и Женщина Звезды Наелора, — уверенно сказала Анигель.
Огненные точки факелов, которые несли всадники, пустившие животных в галоп, мелькали по извилистой дороге между неподвижными колоннами гейзеров. Анигель молча наблюдала за ними, пока последний огонек не скрылся из вида. Ей показалось, что замок покинули сотни всадников и несколько повозок.
— Теперь ты видишь, — сказала королева Джири, — почему побег невозможен. Даже если бы нам удалось выбраться из замка, мы не смогли бы пересечь котловину. Мы либо задохнулись бы, либо выдали свое присутствие, когда подожгли газ. Положение безнадежно, как и говорил мне Гиор.
— Возможно, нет, — едва слышно произнесла Анигель и коснулась янтарного амулета, который загорелся ярче, ощутив ее прикосновение. — Видишь этот амулет? Его волшебная сила поможет нам обрести свободу.

— Тогда почему Орогастус оставил его у тебя? — прямо спросила пожилая королева.
— Во‑первых, его люди не смогли его снять с меня. Но главное то, что он не понимает, в чем его сила, которая совсем не похожа на колдовство. С самого рождения я и мои сестры Харамис и Кадия носим эти капли янтаря с окаменелыми лепестками священного Черного Триллиума внутри. Наши амулеты являются символами нашего предназначения и защищают нас. Они ведут нас по жизни, указывая путь, когда мы заблудимся. Если нашим жизням угрожает магия, янтарь находит способ нас спасти. Я сама становилась невидимой с его помощью, он открывает любой замок, стоит только его коснуться.
— Не может быть! — восхищенно прошептала королева Галанара.
— Но это так, — подтвердила Анигель. — Из нас троих именно я не отличаюсь особой храбростью. Но я приложу все усилия, и, если Владыкам Воздуха будет угодно, моя магия поможет нам всем выбраться из неволи.
— Совсем не обязательно спрашивать разрешение у ангелов, — заметила Джири. — Мы должны все обсудить с другими пленниками.
— Несомненно, причем прямо сейчас. Мне кажется, нам представилась уникальная возможность побега, учитывая, что так много членов Звездной Гильдии покинули замок.
Джири мгновенно приняла решение.
— Обсудим все во время обеда, — сказала она. — Я немедленно обойду всех и попрошу присутствовать на обеде.
— Ничего не говори о разговоре с соседом по камере. Я полагаю, никто не знает его имени?
— Нет, — удивленно ответила Джири, явно ожидая продолжения. — Они были слишком заняты собственными проблемами, чтобы заботиться о нем.
— Думаю, я знаю, кто он и почему оказался в заточении. Возможно, он окажет нам неоценимую помощь.
Анигель объяснила свои слова, затем вкратце обрисовала план побега, который, казалось, пришел ей в голову внезапно. Джири слушала, задумчиво прищурившись.
— Магия, — сказала наконец королева Галанара, — и не очень надежная! Хорошо, милая, мне не терпится попробовать, но придется потрудиться, чтобы убедить остальных.
После ухода королевы Джири Анигель еще долго стояла у окна, наблюдая, как постепенно гаснет пламя. Один за другим огненные гейзеры исчезали, и скоро остался только один сине‑золотой столб, извивавшийся на ночном ветру как призрачный танцор.
Когда в дверь королевы Анигель постучал слуга, сообщивший, что ужин накрыт, исчез и последний гейзер, и окружавшая замок котловина снова стала чашей, наполненной ядовитой темнотой.

Глава 17

— Но почему мы должны предпринять попытку именно сегодня? — недовольно спросил президент Хакит Ботал. — Мы едва оправились от лишений подземелья! Мы даже не обследовали замок и не нашли лучший путь к спасению.
— Есть только один путь, мой дорогой зять, — отрезала королева Джири. — Каким мы сюда попали — через главные ворота.
Анигель кивнула:
— А сегодня это следует сделать потому, что сейчас тюремщики меньше всего ожидают от нас таких поступков. Вас только что освободили из подземелья, а я только что очнулась от колдовского сна… к тому же Орогастус выступил со своей армией воевать против императора Деномбо.
Плененные правители неторопливо вышли из столовой, где им подавали ужин, причем каждый захватил с собой оловянную кружку и полную бутылку крепкого вина. По плану, который Анигель объяснила за ужином, они должны были пить и весело смеяться, делая вид, что рассматривают портьеры из перьев и экзотические статуи, стоявшие в нишах между горящими светильниками. Постепенно они подходили все ближе и ближе к широкой лестнице, которая вела на нижние этажи замка. Горстка стражников, стоявших с безразличным видом на постах, не обращала внимания на слоняющихся пленников. В замке почти не было слуг Звездной Гильдии, а те, что были, остались в зале пить и веселиться.
— Не знаю, выдержу ли я такие приключения, — прошептал Га‑Бондис — Возможно, вам придется оставить меня здесь.
Дуумвир Га‑Бондис, деливший высшую выборную должность Имлита с Приго, выглядел крайне бледным. Это был полный, вечно недовольный мужчина средних лет, с редеющими рыжеватыми волосами.
— Встряхнись, приятель, — сказал Приго. Продолжая притворяться, он пронзительно расхохотался и приложился прямо к горлышку бутылки. — Если готовящаяся стать матерью королева Анигель способна на это, то что говорить о тебе.
— Какая отвратительная еда! — простонал Га‑Бондис. — Жирные колбасы, тошнотворные вареные овощи, хлеб, настолько грубый, что скрипит на зубах, пудинг с нутряным жиром, а запить все это можно только такой отвратительной дешевкой! Каша и вода, которую нам давали в подземелье, по крайней мере, легко усваивались пищеварительным трактом. Сейчас же я чувствую такое расстройство желудка, что меня может вырвать в любую минуту.
— Бедняжка, — озорно сверкая глазами, сказала принцесса Равия и приветственно подняла пустую кружку. — Быть может, не стоило брать третью порцию колбасы.
Кто‑то хихикнул. Га‑Бондис достал носовой платок и промокнул потный лоб.
— Мадам, я умирал от голода после шести дней заточения. Можно было подумать, что у колдуна, намеревающегося завоевать мир, будет приличная кухня. Но нет! Нам всучили дрянь, которую не стали бы есть и простые крестьяне.
— Кот из дома, мыши в пляс, — сказала королева Джири. — Готова биться об заклад, здесь все стали бездельничать, стоило Оро и его армии уйти. Вы заметили, как молоды были два члена Гильдии, присутствовавшие на ужине?
— На посту оставили учеников со старшими слугами, — сделала заключение Равия, — и дюжины три воинов. В зале могло поместиться раз в десять больше людей.
— Примерно столько их покинуло замок на наших с Анигель глазах, — сказала Джири.
— Интересно, кого колдун собирается завоевать с такой маленькой армией? — спросил Уидд.
— Он выступил против толпы суеверных варваров, — мрачно пояснил Приго. — Так что у него хорошие шансы.
— И эта армия забрала с собой лучшую еду, — горько подтвердил Га‑Бондис, не переставая думать о своих расстроенных внутренностях. — Повышать боевой дух войск, и наплевать на тех, что остались.
— Думаю, Оро, совсем не просто снабжать продовольствием свое предприятие, — проницательно заметил принц Уидд. — Крайне трудно заставить хорошего поставщика совершать ежедневные поездки через этот ядовитый ад.
— Не сомневаюсь, что колдун добывает продовольствие черной магией, — сказал президент Хакит Ботал, — примерно так же, как он похитил нас из родных домов.
— Когда похищали меня и Га‑Бондиса, — заметил Приго, — мы вышли из магического портала в чаше леса. Стражники из расположенного рядом лагеря были уже готовы сопровождать нас в замок. Дорога сюда заняла день и ночь, и я не видел не то что поселка, но даже хижины охотника. Дорога, по которой мы шли, была узкой и заросшей, словно пользовались ею достаточно редко. Если продовольствие сюда и доставляют, то только не по ней.
Все, за исключением Анигель, рассказали подобные истории. Несмотря на то, что места похищения были разными, в Огненный замок все попали от одного и того же выхода из виадука. Никто, кроме Анигель, не знал, как работает виадук, даже не подозревал, что может быть больше одного выхода.
— Есть один критически важный вопрос, который мы не обсудили за ужином, — сказал Хакит. Он остановился, якобы с интересом рассматривая гобелен, на котором была изображена вилла в зинорианском стиле, столь ценимом саборнианской знатью, — золотистая черепичная крыша, белые стены. — Предположим, нам удастся убежать из замка и пересечь котловину огненных гейзеров. Куда мы направимся потом?
— В столицу Саборнии Брандобу, — ответила Анигель. — Мы попросим убежища у дружественного монарха Деномбо или, если это не удастся, убедим капитана какого‑нибудь судна перевезти нас в Галанар, где окажемся под защитой воинов королевы Джири.
— Но как мы найдем дорогу по незнакомой территории? — настаивал Хакит Ботал. — Пойдем по следам Орогастуса?
Анигель кивнула:
— Волшебная сила янтаря Триллиума укажет нам путь, кроме того, мы можем ожидать помощи еще и с другой стороны.
— Мы даже не знаем, насколько далеко находится столица Саборнии!
— Приблизительно в четырехстах лигах, — сказала королева Джири, — если мои разговорчивые тюремщики сказали правду в обмен на украшения.
У президента Хакита отвисла челюсть.
— В четырехстах?
— О боги, — дрожащим голосом произнесла принцесса Равия. — Как далеко.
— А поближе убежища не найдется? — спросил принц Уидд.
— Нет, по крайней мере такого, которое будет действительно безопасным, — сказала Джири. — Не сомневаюсь, Звездная Гильдия в достаточной степени запугала местных вождей.
Дуумвир Приго не скрывал тревоги.
— Какой ужас! Почему вы не сказали нам об этом за столом, когда мы обсуждали план?! Я полагал…
— Больше месяца потребуется на то, чтобы проделать такой путь верхом, — перебил его Га‑Бондис. — Я не выдержу. Я нездоров.
Хакит бросил сердитый взгляд на Анигель:
— Королева, вы были неоткровенны с нами. Ни у кого из нас нет опыта путешествия по дикой местности. Безумие рассчитывать на то, что нам удастся добраться до двора императора Деномбо, если он находится так далеко. Преследователи из замка, несомненно, нас схватят.
— Нет, если моя магия поможет нам так, как я думаю. — Анигелъ с жалостью посмотрела на мертвенно‑бледного Га‑Бондиса. — Вам не придется испытывать тяготы долгого пути, дуумвир. Всего несколько дней.
— Не думаете ли вы воспользоваться адской дырой, по которой доставили нас сюда?! — воскликнул Хакит.
— Нет, — сказала Анигель. — Виадук может охраняться, кроме того, мы не можем даже подозревать, куда он нас приведет. Мне говорили, что только эксперты способны изменять пункт назначения определенных виадуков. Виадук, по которому нас доставили сюда, наверняка является изменяемым. Среди нас нет колдунов, поэтому мы не можем рассчитывать на то, что нам удастся им управлять.
— Так что мы будем делать? — настаивал Хакит. — Объяснитесь королева, в противном случае я отказываюсь следовать за вами.
Президент Окамиса был импозантным мужчиной, с чисто выбритой челюстью, которую он любил выдвигать вперед, подчеркивая свои слова. Он привык к почти диктаторской власти в своей процветающей стране. Чуть раньше, когда Анигель объясняла за ужином начальную часть плана побега, Хакит Ботал покровительственно насмехался над самой идеей вверить свою судьбу сомнительной магической силе янтарного амулета. Потом, увидев, что всем остальным идея использовать магию против колдовства Орогастуса не кажется смешной, он потребовал назначить лидером побега себя, а не доверять руководство «утонченно воспитанной даме, подобной ее величеству, которая не обладает достаточным опытом участия в столь рискованных предприятиях».
Королева Анигель мило улыбнулась президенту Окамиса и сказала, что он, несомненно, может предложить собственный план и возглавить его, если все этот план одобрят. Тем не менее конкретного плана у Хакита, конечно, не было, и он неохотно согласился, когда все поддержали Анигель.
— Я понимаю ваше волнение, — сказала ему Анигель, — но у меня есть веские основания держать вторую часть плана в тайне. Я делаю это ради нашей безопасности, на тот случай, если кто‑нибудь из нас… попадет в руки врага во время побега.
Правители обдумали ее слова в тягостной тишине, так как в них был скрытый смысл. В отличие от особ королевской крови, продемонстрировавших личную неприязнь к Орогастусу во время ужина, три лидера республик неоднократно намекали на готовность помочь колдуну и его Звездной Гильдии, если это пойдет на пользу их странам.
Они направились дальше, стараясь не смотреть друг другу в глаза.
Наконец Приго попытался изменить тему, заговорив подчеркнуто небрежно:
— Полагаю, ни у кого не вызывает сомнений тот факт, что Люди Звезды должны обладать магическими средствами перемещения, если они намереваются атаковать Деномбо через три дня, как эта женщина, Наелора, сказала Анигель.
— Должна с вами согласиться, — сказала Анигель, — и надеюсь добраться до столицы Саборнии при помощи именно этих средств.
— Но как?
— Есть человек, дуумвир, который может сказать нам не только это, но сообщить еще много полезной информации. Королева Джири и я скоро отправимся в подземелье, чтобы освободить этого человека и позволить ему принять участие в побеге.
— Только не этого смутьяна Ледавардиса! — воскликнул полный негодования Га‑Бондис. — Только не короля пиратов!
— Мы не можем оставить его в заточении, — уклончиво ответила Анигель.
— Ледо сам виноват в том, что не передвигается свободно по замку вместе с остальными, — фыркнул Приго.
— Вы намереваетесь освободить его, — спросил принц Уидл, — открыв замки янтарным амулетом?
— Да, — ответила Анигель, — я собираюсь поступить именно так.
— Вы также надеетесь на то, что ваша заколдованная безделушка в мгновение ока перенесет нас всех в Брандобу? — спросил Хакит с издевкой.
— Мой янтарь Триллиума, к сожалению, не способен на такое чудо, — ответила она мягко. — Но с милостью Триуна он может помочь нам обрести свободу.
— Может? — Хакит нахмурился. — Этот ваш план может стоить нам всем жизни.
— Уверенности нет ни в чем, — невозмутимо сказала Анигель, — только в том, что настанет день и все мы перейдем в мир иной. Но я пока не собираюсь ни умирать… ни отдавать свою страну и власть над ней низкому колдуну, хотя другие правители, возможно, и согласны на это. Я и мои сестры давно знаем Орогастуса, и магия нашего Черного Триллиума не один раз спасала нас от него. Если Владыки Воздуха нам улыбнутся, Цветок еще раз поможет нам.
— Наше предприятие кажется мне все более сомнительным, — сказал Хакит с кислой гримасой. — Я начинаю задумываться, не отказаться ли от него, особенно потому, что вы так и не продемонстрировали нам силу магии.
Анигель кивнула, словно уступая.
— Раньше это было невозможно, так как амулет работает только в том случае, если необходимо меня спасти от опасности или указать мне выход из сложной ситуации. Таким образом, я спущусь и открою двери подземелья, чтобы освободить Ледавардиса, и это станет критической проверкой моего плана. Если янтарь не выполнит это задание, мы будем знать, что Орогастус наложил на Огненный замок заклятие, с которым не в силах справиться даже Черный Триллиум.
— И что тогда? — спросил принц Уидд.
— Если двери подземелья не откроются, я вернусь в свою комнату и буду молиться о нашем счастливом освобождении или выкупе, а потом лягу спать… Советую тем, кто не уверен во мне, поступить так немедленно! Я не намерена терять время на разговоры. Пусть те, кто согласен со мной, продолжат изображать пьяное веселье, потому что мы почти подошли к лестнице, и я вижу двух стражников.
После секундного колебания все последовали за ней. Уидд и Равия взяли друг друга под руки и запели энджийскую балладу о девушке, которая влюбилась в моряка. Приго заплясал вокруг них, а Хакит сделал вид, что пьет из горлышка, заткнув его большим пальцем. Га‑Бондис просто волочился следом и выглядел так, словно его вот‑вот стошнит.
Подойдя к лестнице, королева Анигель, хихикнув, пожелала доброго вечера стражникам, которые, удивленно посмотрев на нее, отдали честь.
— Ребята, а мы собираемся сбежать, — сказала она весело. — Поднимайте тревогу! Вызывайте Орогастуса и его фокусников!
Заскучавшие стражники даже не попытались остановить высокопоставленных заложников, которые стали с песнями и смехом спускаться по лестнице.
На уровне земли замка был арочный зал с колодцем, лотками и привязями. На полу валялся навоз фрониалов, разорванный мешок с зерном и другой мусор, оставленный армией колдуна. Широкий проход вел от подножия лестницы к барбакану и помещениям над воротами, а коридоры справа и слева огибали внутренний двор, в котором находились казармы, конюшни, кухня, пекарня и другие службы хорошо оборудованного замка. За исключением прохода к барбакану, весь двор был полон пугающих теней и тускло освещался только висящими светильниками. Стражников, кроме стоявших у ворот в элсах сорока, не было.
Анигель села на широкую плиту водосточного желоба, сложила руки, зачерпнула воду и сделала вид, что умывает лицо.
— А теперь, — прошептала она, — соберитесь вокруг меня, и мы обсудим, как следует поступить дальше.
— Я все еще плохо себя чувствую, — пролепетал Га‑Бондис.
Королева только улыбнулась ему.
— Вы, принцесса Равия, Хакит и Приго направитесь к барбакану. Там вы должны определить, сколько именно стражников охраняют ворота и как. Приго должен внимательно осмотреть проход в воротах, через который нам предстоит выйти, и запомнить расположение засовов, замков и перекладин, которые предстоит отпереть.
— Стражники могут заподозрить неладное, если мы задержимся надолго, — заметил Хакит.
— Продолжайте разыгрывать пьяное веселье, — посоветовала Анигель. — Говорите всем, кого повстречаете на пути, как вы счастливы выбраться из подземелья, как приятно свободно ходить по замку, даже несмотря на то что он кажется вам зловещим. Не забывайте о плане! Спросите у стражников, есть ли в коридорах привидения. Скажите, что видели нечто странное, похожее на духа, пока бродили по замку. Спросите, уверены ли они, что Господин Звезды изгнал всех демонов и злых духов из замка. Когда увидите, что стражники взволновались не на шутку, возвращайтесь сюда, к колодцу, где вас будет ждать Уидд. Присоединяйтесь к нему и выполняйте его указания.
— Все будет сделано, — твердо пообещала принцесса Равия.
Анигель повернулась к престарелому Вечному Принцу, глаза которого под тяжелыми веками искрились от возбуждения.
— Дорогой друг, не забудьте, что вам необходимо отыскать конюшни, которые, я в этом не сомневаюсь, находятся где‑то во внутреннем дворе. Развеселите конюхов и грумов, если они там есть. Угостите их вином. — Она передала ему свою бутылку, королева Джири последовала ее примеру. — Придумайте, как узнать, сколько осталось фрониалов. Проверьте кладовую с упряжью, определите, найдутся ли там для нас водонепроницаемые плащи. Для побега нам нужны девять быстрых и выносливых фрониалов.
— Девять? — удивленно спросил Уидд. — Но нас только восемь, включая короля Ледавардиса.
— Девять, — твердо повторила Анигель. — Закончив осмотр, извинитесь перед конюхами, скажите, что вам так понравилась их компания, что вы принесете еще вина. Возвращайтесь сюда, соберите остальных и возьмите с собой в конюшню, якобы посмотреть на животных и познакомиться с вашими новыми друзьями. Отдайте оставшиеся бутылки с вином. Когда конюхи достаточно опьянеют, по возможности тихо свяжите их и заткните им рты. Но помните, что мы поклялись не причинять никому вреда в этом замке! Оседлайте фрониалов, седельные сумки заполните едой и водой, если сможете их найти. Нам также понадобятся факелы и огниво. У каждого должен быть какой‑нибудь плащ с капюшоном, в крайнем случае попона. Вы все должны прятаться в конюшне, пока не вернемся мы с Джири.
— Я обо всем позабочусь, — успокоил ее Вечный Принц.
— Будет лучше, — не сдавался Хакит, — если заданием в конюшне займусь я. Я значительно крепче Уидда и смогу постоять за себя, если возникнут неприятности.
— Но Вечный Принц совершенно безобиден по виду, — рассудительно заметила Анигель, — и ему проще завоевать доверие конюхов. Они могут настороженно отнестись к такому крепкому человеку, как вы, если их рассудок не замутнен вином.
Хакит недовольно хмыкнул, но не произнес ни слова. Анигель посмотрела на янтарь Триллиума:
— Я попрошу амулет показать, где находятся конюшни.
Она подняла амулет так, чтобы его было видно Вечному Принцу и всем остальным, и прошептала просьбу. Внутри тускло светящейся капли янтаря появилась точка, превратившаяся в луч, показавший на правый коридор.
— Какое счастье! — воскликнула Равия. — В нем действительно заключена магия.
— Мне тоже так показалось, — сказал Приго, и его худое лицо растянулось в довольной улыбке.
— А теперь, Черный Триллиум, — сказала Анигель, глядя прямо на крошечный цветок внутри, — покажи мне дорогу в подземелье.
Светящаяся линия повернулась в другую сторону и показала на темный участок за лестницей, тускло освещенный одним светильником.
— Все в порядке, — подтвердила Джири. — Все остальные и так слишком хорошо изучили дорогу. Пойдем, милая. Пора спасать этого короля‑карлика.
— Сначала мы определим, способен ли мой янтарь открыть верхнюю дверь подземелья.
— Проверка! — прошептал Приго.
Все тихо направились за лестницу. Дверь была тяжелой, сделанной из древесины гонда, массивно укрепленной железом. В ней была одна скважина размером с указательный палец. Анигель сжала светящийся в темноте, как фонарь, янтарь и коснулась им замка.
Дверь в подземелье распахнулась на смазанных петлях. За ней оказалась крутая лестница, освещенная факелами, установленными в далеко разнесенных друг от друга кронштейнах на стенах.
— Сработало! — прошептал Приго. — Магия действует! Назад пути нет.
Га‑Бондис едва слышно испуганно застонал.
— Пусть удача сопутствует всем нашим начинаниям, — тихо произнесла принцесса Равия. — Пошли, ребята. — Она направилась к сторожке у ворот в сопровождении троих правителей.
Старый принц Уидд нежно поцеловал Анигель в щеку и направился прочь, напевая песню моряков островов Энджи и размахивая в такт бутылками с вином.
— Готова? — спросила Джири у Анигель.
— Возьми меня за руку, — приказала молодая королева. В другой она сжала амулет и громко приказала ему:
— Черный Триллиум, сделай так, как ты делал в моей молодости, чтобы уберечь меня от смерти. Скрой меня от взгляда всех людей.
Королева Галанара удивленно вздрогнула. Она вдруг осталась в одиночестве у высокой двери.
Но в своей руке она чувствовала теплую ладонь Анигель.
— Все начинается только сейчас, — раздался голос из воздуха. Джири почувствовала, как ее потащили вперед, и начала спускаться по лестнице в подземелье.

Глава 18

— Ты поступила мудро, — сказала Джири, спускаясь с невидимой спутницей в глубины замка, — не поверив Хакиту или дуумвирам. Мои зятья — компетентные правители, но они также законченные прагматики, готовые заключить сделку с Демонами Мороза или даже Вечным Покровом, если решат, что это обеспечит коммерческое процветание Имлита или Окамиса.
— Я знаю, — сказала Анигель. — Поэтому я послала с ними к воротам Равию, чтобы, так сказать, предотвратить возможность предательства в последнюю минуту.
— О, им не терпится сбежать ничуть не меньше, чем остальным, милая. Но они боятся за собственные шкуры. Мы, члены королевских семей, пользуемся любовью народа. Я знаю, что мои подданные не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть меня живой и невредимой, уверена, твой народ поступит так же. Но избранные правители не могут похвастаться такой преданностью. Бедняги! Их заменить так же просто, как одно яйцо грисса в рецепте пирога на другое, случайно разбитое. Если говорить о Хакит Ботале, многие люди пустились бы в пляс на улицах, узнав, что его похитили.
— Конечно нет! Их остановит хотя бы национальная гордость, если не другие чувства.
— Возможно, — глаза Джири коварно блестели. — Тем не менее такой надутый осел, как Хакит, раздражен до глубины души тем, что его спасение зависит от женщины, даже такой бесстрашной, как ты.
Раздался тихий смех.
— Тогда ему следует познакомиться с моими сестрами! Я наименее грозный Лепесток Животворящего Триллиума и особой храбростью не отличаюсь, какой бы бесстрашной ни казалась. В этом предприятии мне придется во многом полагаться на тебя, Джири. Вот у тебя действительно геройский характер.
— Чепуха, — насмешливо ответила королева Галанара.
Голос, который она слышала, был полон предостережения:
— Моя магия может вывести нас за ворота замка, но от них до Брандобы еще очень долгий путь, как заметила милая Равия. Мы связаны клятвой не причинять вреда никому внутри замка, но она потеряет силу, когда мы окажемся за его пределами и будем спасать наши жизни. Когда‑то очень давно я убила человека. Тем не менее я знаю, что не смогу заставить себя нанести увечья человеческому существу, даже если на нас набросятся преследователи. И все же мы, возможно, будем вынуждены сражаться, если попытка к бегству удастся.
Джири пожала невидимую руку спутницы.
— Предоставь это мне и остальным.
Двигаясь быстро и бесшумно, женщины спустились по лестнице и оказались в своего рода прихожей. С одной стороны они увидели ржавую дверь с надписью «АРСЕНАЛ», с другой — решетчатые ворота, которые вели к камерам заключенным и караульному помещению стражников.
— Давай заглянем в арсенал, — предложила Джири. — Вдруг найдем там оружие, которое может нам пригодиться.
От прикосновения янтаря Анигель дверь распахнулась внутрь темного как ночь помещения. Королевы поспешили войти и закрыть за собой дверь. Анигель мгновенно стала видимой, а амулет загорелся так ярко, что в помещении стало светло как днем. В сырой каменной комнате, потолок которой украшали пыльные паутины лингитов, смотреть было не на что. Армия Орогастуса взяла лучшие мечи, алебарды и булавы, оставив здесь только тупые и зазубренные клинки, чересчур тяжелые секиры и копья с кривыми древками. В нескольких деревянных ящиках лежали более мелкие орудия войны, а также помятые шлемы и рваные кольчуги. Чудесного оружия Исчезнувших, о котором упоминала Харамис, не было совсем.
— Ты видишь хоть что‑нибудь, что может пригодиться тебе самой или другим?
Джири рылась в одном из ящиков.
— Ну, воином меня трудно назвать. Если племенные короли Саборнии совершали набеги на западные границы Галанара, этим занимался мой покойный муж Колло. Но это может пригодиться, к тому же я легко могу его спрятать.
Она держала в руке простое устройство, состоящее из деревянной рукоятки, соединенной цепью с коротким толстым стальным цилиндром.
— Боевой цеп. Девочкой я часто помогала молотить на королевской усадьбе, где мы иногда проводили выходные и выращивали разные деликатесы для королевского стола. Для отделения зерен от колосьев я использовала примерно такой же инструмент, правда менее смертоносный. — Она мрачно улыбнулась. — Тогда я могла прихлопнуть им овода или сбить один‑единственный лепесток с цветка. Может быть, не совсем разучилась.
Анигель с трудом подавила дрожь.
— Не забудь о клятве никому не причинять вреда в замке.
— Клятва, данная по принуждению, не является обязательной. Это знает самый дешевый адвокат. — Она убрала цеп в карман платья.
— Прошу тебя! Мы должны обойтись без насилия! Я не могу отречься от Черного Триллиума.
Джири вздохнула:
— Хорошо.
— Мне понадобится твоя помощь, чтобы переодеться — сказала Анигель. — Я решила устроить небольшой маскарад или что‑нибудь. Так будет убедительнее.
Джири хихикнула.
— Думаю, ты права. Есть другие изменения плана?
Анигель покачала головой:
— Просто устрой хорошее представление в караульном помещении, чтобы получше их подготовить к моему торжественному выходу.

Три тюремщика сидели за грубым столом и доедали ужин из хлеба, сыра и пива. Узников в данный момент слышно не было, они вели себя спокойно, насытившись более скромной пищей. К тому же заключенных, после того как заложников освободили из камер, было совсем немного.
— Я по ним почти скучаю, — сказал коренастый сержант по имени Ванн, — без них здесь так уныло.
— Особенно ты скучаешь по толстой королеве Галанара, — ехидно заметил один из стражников — жилистый мужчина без одного уха, с иссеченным шрамами лицом.
— Заткнись, Уло, — прорычал сержант, — если не хочешь неприятностей.
— Весь караул знает, как ты любил с ней поболтать, — сказал третий стражник, вытирая пивную пену с усов. Ему было не меньше шестидесяти, но он был все еще крепким мужчиной. — И не только потому, что она была воплощением красоты, верно? — Он гнусно хихикнул, и к нему присоединился другой стражник.
Ванн ударил кулаком по столу:
— Заткнитесь, ублюдки.
— Или что? — надменно спросил Уло. — Надаешь нам по носам? Кобит прав. Ты брал взятки у королевы Джири. Только Матута знает, какие секреты ты раскрыл ей в обмен на драгоценности. Это — предательство. Попробуй только тронуть нас хоть пальцем, и мы все расскажем Людям Звезды наверху.
— Вы ничего не докажете, — проревел Ванн. — А если попробуете…
— Тсс! — Стражник по имени Кобит вскочил со стула, выпучив глаза. — Вы слышали?
Ванн встал и проковылял к двери караульной комнаты. Одна его нога ниже бедра была деревянной.
— Милосердная мать Матута! — воскликнул он, отступая в изумлении. — Это — она!
Королева Галанара Джири, великолепная в лиловом бархатном платье и белой шелковой вуали, с диадемой из покрытых эмалью листьев и цветов, вошла в комнату.
— Добрый вечер.
Тюремщики что‑то промямлили в ответ, почтительно коснувшись пальцами лбов.
— Мадам, — несколько встревожено обратился Ванн к высокопоставленной гостье, — вам запрещено здесь появляться.
— Да? — удивилась королева Джири. — Но двери были открыты, никто их не охранял, и я решила…
— Двери открыты? — воскликнул Ванн. — Но это невозможно!
— Стражников почти не осталось, — ухмыльнулся Уло. — Почти все здоровые ушли с Господином и его толпой колдунов.
— Я хотела лишь переговорить с королем Ледавардисом, чтобы подбодрить его, — произнесла Джири успокаивающим тоном. — Эта женщина Наелора так грубо обошлась с ним. Сержант, уверяю вас, в этом нет ничего страшного. — Она специально поправила вуаль, чтобы рубин сверкнул в свете факелов.
— Ну…
Королева коснулась руки Ванна:
— Если хотите, можете пойти со мной. Должна сказать, что сегодня тени выглядят особенно зловещими. Я едва не лишилась чувств от страха, когда спускалась по винтовой лестнице в подземелье, и мне казалось, что передо мной движется какой‑то почти невидимый призрак. — Она нервно рассмеялась. — Быть может, это был один из духов, которые населяют эту груду камней. — Она пошла по коридору, ведущему к лишенным окон камерам, Ванн заковылял за ней.
— Ты видел этот рубин? — с горечью спросил Уло. — Готов биться об заклад, что…
Кобит насторожился.
— Слушай, — встревожено прошептал он. Оба стражника встали у открытой двери, посмотрели вслед удалявшимся Джири и Ванну, а потом стали смотреть в другую сторону.
Факелы на стенах длинного коридора, который вел к лестнице, постепенно гасли один за другим. Из темноты доносились тяжелое дыхание и стоны боли.
Рука Уло потянулась к мечу.
— Какого дьявола?
Когда погас последний светильник, по коридору разнесся жуткий вой. Потом воцарилась мертвая тишина. Коридор освещался только светильником караульного помещения и еще одним, висевшим в пятнадцати элсах у входа в камеры.
— Слезы Матуты! — прохрипел Кобит. — Смотри!
Из темноты вышла невероятная фигура. Она была одета в разодранную кольчугу с короткими рукавами, старомодный шлем, железные перчатки и наколенники. Но доспехи, казалось, не поддерживались человеческим телом или костями и были видны лишь потому, что подсвечивались изнутри кольчуги, там, где должно было находиться сердце. Привидение держало над головой ржавый меч.
— Горе! — прокричало привидение скрипучим голосом. — Горе тем, кто живет в проклятом замке, ибо будут они мертвы, как и я!
Привидение сняло шлем, под которым не оказалось головы, и зашагало к охваченным ужасом стражникам.
Уло и Кобит взвыли и побежали в сторону камер, позабыв об оружии.

Надежно спрятав рубин в поясную сумку, сержант Ванн устроился в конце блока камер, на каменной скамье под светильником. Королева Джири купила разговор с глазу на глаз с горбатым королем пиратов.
— Ледо, дорогой, — прошептала она быстро. — Будь готов. Мы пришли освободить тебя. Здесь трое стражников, и нам может понадобиться твоя помощь, чтобы затолкать их в пустые камеры.
Король Ледавардис, бешено сверкая одним глазом (второй по‑прежнему был скрыт запятнанной кровью повязкой), смачно выругался. Джири успела произнести те же слова заключенному в соседней камере, и тут раздались испуганные крики стражников. Ванн вскочил на ноги и заковылял к двери, и тут в помещение, едва не сбив его с ног, ворвались Уло и Кобит.
— Призрак! Призрак! — вопил Кобит.
— Закрывай дверь! — орал Уло.
Тут к ним быстро подошла королева Джири, а ее дородное тело являлось практически непреодолимым препятствием на пути к двери.
— Идиоты! — заорал Ванн на своих подчиненных. — А вы, мадам, отойдите в сторону, чтобы я мог видеть…
— Горе! Горе всем в этом проклятом месте! Горе!
Безголовый воин, размахивая мечом и со шлемом под мышкой, появился в дверях и издал жуткий вопль. Ванн попятился назад, попал деревянной ногой в трещину на полу и беспомощно повалился на спину. Ремни порвались, искусственная нога отвалилась от культи, и сержант взвыл от боли. Стражники побежали вдоль камер, к решетчатым дверям которых, раскрыв рты от изумления, прильнули заключенные.
Привидение отбросило в сторону шлем и стащило стальные перчатки. Что‑то, сверкавшее, как звезда, и летевшее по воздуху, как светлячок, коснулось замка камеры Ледавардиса. Решетка распахнулась. Стремительный, как атакующий риморик, Ледавардис вылетел в коридор, схватил Ванна под мышки и затащил в освободившуюся камеру. Привидение снова прикоснулось к замку, и дверь захлопнулась.
— Это — Гиор, — сказала королева Джири, указывая на едва напоминавшее человека существо со спутанными рыжими волосами и длинной бородой в соседней камере.
Привидение заговорило женским голосом:
— Выходите, мой друг, потому что вам предстоит спастись бегством вместе с нами.
Дверь камеры распахнулась.
— Но кто вы! — спросил ошеломленный пленник. — Или что?
Привидение, напоминавшее ожившую кольчугу и пару наколенников без ног, не удостоило его ответом. Оно повернулось и направилось к вжавшимся в дальний угол коридора Кобиту и Уло.
— Горе! Готовьтесь к смерти! — взвыло оно, размахивая ржавым мечом. Остальные, испуганные до полусмерти, заключенные подняли ужасный шум.
— Стражники! — закричала королева Джири. — Спасайтесь от демона‑мстителя! Войдите в камеру и закройте дверь. Призраки не способны проходить сквозь железные решетки.
Нелогичность ее слов осталась незамеченной. Кобит и Уло нырнули в пустую камеру и захлопнули дверь. Привидение остановились, и стражники раскрыли от удивления рты, когда под кольчугой начало материализовываться тело. Это была прелестная женщина с глазами, голубыми, как сапфиры, и распущенными светлыми волосами. Под драной кольчугой она была одета в зеленое, поднятое до колен, платье. Она опустила меч и бросила его на пол.
Королева Анигель подняла янтарь Триллиума и поднесла его к замку камеры со стражниками. Раздался громкий щелчок. Она повернулась к Джири и освобожденным из неволи мужчинам. Из камер доносилось удивленное бормотание.
— Мой амулет не только отпирает, но и запирает. — Она улыбнулась Ледавардису. — Не поможете мне снять эту чудовищно тяжелую кольчугу? Ее придется взять с собой, как другие доспехи и меч.
Рэктамский король расхохотался:
— Значит, привидением были вы, моя возможная теща! Великолепно!
Он помог ей снять кольчугу, потом расстегнул наколенники на ногах. Джири уже подобрала шлем и перчатки.
Рыжеволосый пленник, называвший себя Гиором, опустился на колено и поцеловал руку Анигель.
— Мадам, я — ваш вечный должник, хотя и не знаю, кто вы и почему решили меня спасти.
Анигель представилась и спросила:
— Ваше полное имя не Гиоргибо? Вы — не младший брат императора Деномбо и Женщины Звезды Наелоры?
— Я — Гиоргибо, эрцгерцог Намбита, — ответил он, не скрывая изумления. И я действительно брат императора. Но вы так и не ответили на мой вопрос…
— Эй! — крикнул какой‑то пленник из камеры. — А как же мы? Вы оставите нас гнить здесь?
— Что это за люди? — едва слышно спросила Анигель у Гиоргибо.
— Воры, драчуны, и трое пленников взбунтовались и отказались следовать за армией Орогастуса, выступившей сегодня с гнусной миссией.
— Вы не знаете точно, в чем заключается эта миссия? — взволнованно спросила королева Джири.
— Знаю, ваше величество. Моя порочная сестра приходила насмехаться надо мной, перед тем как отправиться в поход вместе с колдуном. Через три дня — день рождения императора, который празднуется в столице одновременно с Фестивалем Птиц. Наелора и Орогастус намереваются атаковать Брандобу, когда ее жители будут отвлечены празднованием. Они возьмут штурмом дворец при помощи чудесного оружия Исчезнувших и убьют Деномбо. Затем сестра, учитывая то, что я считаюсь мертвым, по закону взойдет на трон. В обмен на помощь Звездной Гильдии Наелора поклялась использовать все ресурсы нашей империи, чтобы помочь Орогастусу завоевать мир.
Анигель подошла ближе к Гиоргибо. Это был высокий мужчина, с приятными чертами лица, если не обращать внимания на грязь и спутанные рыжие волосы и бороду.
— Орогастус планировал пролететь четыреста лиг в Брандобу вместе с армией, чтобы начать войну вовремя? — спросила она, не сводя с него напряженного взгляда.
— Конечно нет. Существует магический проход, называемый Великий Виадук, менее чем в двух часах от Огненного замка, за пределами огненной котловины. Он заканчивается в горном лесу над самой столицей.
— Второй виадук! — воскликнула Джири. — Конечно, он просто необходим для снабжения дворца. — Она указала пальцем на Анигель. — Как ты и подозревала…
Анигель подняла руку, призывая к тишине.
— Существует множество виадуков по всему миру, уверена, что несколько из них расположены в Саборнии. У меня была карта их расположения, но я не помню подробностей, — сказала она Гиоргибо. — Скажите, что вам известно об этом магическом проходе. Он охраняется?
— Нет. Колдун решил, что в этом нет необходимости. Великий Виадук — огромное отверстие, в которое может въехать повозка или человек на фрониале. Меня самого доставили сюда через него, после того как восемь месяцев назад Наелора и ее приспешники схватили меня во время охоты в Коллумских горах. С того времени я узнал, что Великий Виадук служит не только для снабжения замка продовольствием, но в качестве постоянного маршрута перемещения шпионов Звездной Гильдии, уже давно проникнувших в Брандобу.
— Как близко к столице он подходит? — спросила Анигель.
— Я не уверен. Он находится в глубине Лирдского леса — огромного императорского заповедника в Коллумских горах, вход в который простолюдинам запрещен. Небольшая армия может укрыться в этом лесу, а ночью атаковать Брандобу, используя преимущество праздника.
— Это в стиле старого Оро, — процедил Ледавардис. — Сорвать день рождения императора! Помните, как он сорвал коронацию Йондримела?
— Никто не может помнить это более отчетливо, чем я, — мрачно сказала королева Анигель. — Именно тогда вы сговорились с Орогастусом похитить моего мужа и детей.
Король пиратов явно смутился.
— Это был не я, а моя злобная бабка, да сгноит ее Господь. И я уже попросил у вас прощения за невольное соучастие, будущая теща.
Анигель промолчала.
— Как мы заставим Великий Виадук открыться для нас? — нетерпеливо спросил Гиоргибо. — Когда меня похитили, вход в него был невидимым, пока Наелора не произнесла какое‑то заклинание. Я не расслышал точно, что она произнесла.
— Я знаю слова, — успокоила их Анигель. — Нам пора уходить отсюда, но нужно захватить из арсенала кое‑что из оружия для наших друзей.
— А остальные заключенные? — едва слышно спросила Джири.
Покачав головой, Анигель знаком попросила всех пройти вперед. Решетчатая дверь, оставленная, когда сержант сопровождал королеву Галанара, захлопнулась, стоило Анигель прикоснуться к ней своим амулетом. Немедленно раздались проклятия оставшихся взаперти заключенных.
Анигель уже собиралась уходить, когда почувствовала на себе взгляд сержанта Ванна, он сидел на полу камеры и не мог встать без помощи деревянной ноги, но губы его растянулись в сардонической улыбке.
— Совсем неплохо, мадам, — сказал он. — Очень неплохо, на самом деле. Но опасайтесь дьяволицы Наелоры. Ее императорское высочество не верит в привидения.
Королева кивнула:
— Спасибо за предупреждение, сержант. Надеюсь, рубин принесет вам удачу.

Глава 19

Они понеслись к барбакану галопом, во главе с безголовым призраком. Остальные восемь всадников закрыли лица капюшонами. Подскакав к высоким воротам барбакана, они стали размахивать факелами и выть как проклятые души, заставили рогатых фрониалов крутиться на месте, чтобы произвести как можно больше шума. Сбитые с толку стражники выскочили из караульного помещения и тут же попятились назад, увидев спрыгнувшего с фрониала духа. Лишенные тела доспехи светились изнутри, как лампа в форме человеческого тела. Он размахивал старым мечом, завывал и изрыгал проклятия, грозя смертью и разрушением, а его спутники скакали по двору, посыпая булыжники искрами от факелов.
Прежде чем начальник караула собрался с мыслями и смог отдать связный приказ, танцующий призрак подлетел к двери в левой части ворот, сквозь которую мог проехать всадник. Искра света скользнула по железным замкам и двум запиравшим дверь балкам, и она распахнулась. Привидение издало победоносный вопль. Всадники в развевающихся плащах с факелами поскакали прочь из замка.
— Смерть! — завопил призрак и, схватив поводья, взлетел на спину своего фрониала. — Смерть в огне всем, кто посмеет преследовать нас!
Призрак умчался, а дверь, словно по волшебству, захлопнулась и заперлась на все замки. Несмотря на все усилия, стражникам не удалось открыть ее.
— Объявить тревогу! — закричал начальник караула. — Вызвать Людей Звезды!
Он так и не понимал, что произошло, но был старым пройдохой и собирался поступить как обычно — свалить ответственность на вышестоящего начальника.
Обитатели замка некоторое время возились у необъяснимо неоткрываемых ворот. Оба Человека Звезды, смотритель, сенешаль и другие старшие слуги были одурманены многочасовой пьянкой. Принесли топоры, но всем было ясно, что для того, чтобы прорубить толстые доски ворот, потребуется несколько часов. Потом были обнаружены связанные конюхи (пока никто не догадался проверить подземелье), и личности призрачных всадников были установлены.
Один Человек Звезды протрезвел, очевидно осознав значение катастрофы, и догадался принести свое чудесное оружие. Оружие испустило тонкий красный луч, способный плавить металл и камень, и прошел сквозь дверь в воротах, как рапира сквозь творог. К тому времени беглецы уже получили драгоценное преимущество в четверть часа.
— Сообщим… сообщим Господину о происшествии при помощи наших звезд? — спросил все еще затуманенный алкоголем колдун у своего почти протрезвевшего коллеги.
— Лучше подождем, пока не поймаем беглецов, — ответил тот после минутного раздумья. — Не стоит беспокоить его без надобности, верно?
Они собрали отряд из тридцати воинов и бросились в погоню.

В воздухе пахло дождем и смолой игольчатых деревьев, тучи сгущались, и без факела Анигель едва различала извилистую дорогу, спускавшуюся по склону холма, на котором стоял замок.
— Святой Цветок, освети мне дорогу!
Амулет на шее вспыхнул, и она пришпорила фрониала, чтобы догнать своих спутников с факелами. На ходу она сорвала с головы шлем и сбросила тяжелые перчатки, составлявшие часть ее костюма. Сбросить тяжелую кольчугу или расстегнуть пряжки наколенников, не спешившись, она не могла, но сейчас останавливаться было нельзя ни в коем случае. Она должна была продолжать скакать вслед за другими, несмотря на неудобство, и молиться, чтобы магия амулета сделала ворота неприступными.
«Я свободна!» — говорила она себе.
Странно, но она не чувствовала восторга. Сейчас, когда первая волна восторга от удавшегося побега прошла, она чувствовала усталость и апатию. Уверенность в себе исчезала, а вера в Черный Триллиум, поддерживавшая ее до этого момента, казалось, иссякала, как вода в прибрежной заводи во время отлива.
Анигель легла на шею фрониала, схватившись за поводья, грубые звенья тяжелой кольчуги натирали плечи сквозь тонкую ткань платья. Животное прыгало и скользило по крутой каменистой дороге, но широкие копыта крепко держались за почву. Мимо мелькали стволы игольчатых деревьев, которыми густо порос холм, колючие ветви едва не смыкались над ее головой. Она замерзла и чувствовала страшную усталость, что было, впрочем, не удивительно. Она, в конце концов, только утром очнулась от шестидневного сна, несомненно исцеленной, но тем не менее лишенной сил.
Заморосил дождь.
Анигель щелкнула языком, подгоняя фрониала, но инстинкты животного отменили приказ, и фрониал продолжал идти осторожной рысью. Дорога стала слишком крутой и извилистой для быстрой езды.
Морось усилилась, превратилась в несильный, но непрерывный дождь. Буквально через несколько минут Анигель промокла до нитки, но даже не подумала накинуть привязанный сзади к седлу военный плащ. Совершенно разбитая и несчастная, она отдала себя на волю фрониала.
Внезапно фрониал заржал и остановился. Она обнаружила, что находится в окружении спутников, некоторые из которых спешились и о чем‑то взволнованно совещались. Они остановились среди обугленных стволов, чуть выше уровня смертоносного газа.
Хакит Ботал, который был среди спешившихся, обратился скрипучим голосом к Гиоргибо:
— Что вы имеете в виду, говоря о том, что, возможно, он не загорится во время дождя?
— Я могу сказать только то, что узнал за месяцы заточения в подземелье, — ответил эрцгерцог. — Были случаи, когда дождь вызывал взрыв горючих испарений, а не их возгорание. Вспыхивали деревья, а многие люди погибали от взрыва, хотя стояли достаточно далеко от края.
— Но другого пути отсюда нет, — простонал Га‑Бондис.
— Я только хотел предупредить вас об опасности, — сказал саборнианец.
— Я не собираюсь сдаваться и возвращаться в подземелье! — прорычал Хакит. — Вы боитесь попробовать? Тогда передайте факел мне!
— Зазнавшийся бюрократ! — насмешливо произнес Гиоргибо. — Что вы знаете об опасности гейзеров!
— Ради богини, перестаньте спорить, — вмешалась в разговор Джири Галанарская. — Вот наш лидер, и она скажет, как следует поступить. Помогите бедной девушке спешиться и снять доспехи. Она промокла до нитки.
Джири и король Ледавардис помогли Анигель переодеться в шерстяное платье и плащ, потом все уставились на нее в ожидании.
— Гиоргибо, — сказала она вяло, — вы согласны поджечь газ, даже если существует опасность?
— Да, — просто ответил тот. — Прошу всех сесть на фрониалов и подготовиться.
Саборнианец обнажил взятый им из арсенала короткий меч, срубил обугленное молодое деревце и очистил его от веток. В результате получился шест высотой в два человеческих роста. Гиоргибо затем привязал к шесту факел и направился пешком к котловине, держа шест прямо перед собой.
— Следуйте за мной, и не забудьте моего фрониала, но держитесь от меня не ближе броска камнем.
Ветра не было, тишину нарушал стук копыт фрониалов, шорох камней и шелест ласкового дождя. Наконец они вышли на ровное место, лишенное какой бы то ни было растительности. Оно заканчивалось обрывом в котловину высотой порядка двадцати элсов.
Подав остальным знак остановиться, Гиоргибо на четвереньках подкрался к краю и опустил шест.
Оглушительный треск потряс землю, за которым последовал звук, похожий на долгий, мелодичный вдох.
Первая вспышка была ослепительно белой. Она разрослась в приплюснутый оранжево‑красный шар, возникший прямо под обрывом. Эрцгерцог поспешил присоединиться к своим спутникам, которые с трудом сдерживали возбужденных животных, а шипение продолжалось, прерываемое частыми небольшими взрывами. Узкие вены лазурного огня, похожие на ветвистые молнии, разбежались по котловине во всех направлениях на высоте примерно пяти элсов. Огненная сеть разрасталась, пока не превратилась в светящееся полотно, накрывшее все дно котловины. Через мгновение в воздух взметнулись огненные гейзеры, и светящийся туман исчез.
Вечный Принц и Вечная Принцесса бурно зааплодировали.
— Подождите несколько минут, — приказал Гиоргибо, испытывая явное облегчение, — пока чистый воздух не придет на смену ядовитым миазмам. Потом можно начать спуск по этому склону.
Фрониалы успокоились, успокоились и наездники. Анигель шепотом поблагодарила короля Ледавардиса за то, что тот помог ей удержать едва не взбесившегося фрониала.
— Если позволите, будущая теща, я поеду рядом с вами через огненный ад и буду следить за вашей безопасностью.
— Я с радостью принимаю вашу помощь, так как, вынуждена признаться, устала до смерти.
Она ни слова не сказала о беременности, но ее постоянно мучил вопрос, как переживут это испытание ее неродившиеся сыновья. Она не переставала чувствовать их движения задолго до ужина.
— Вперед! — закричал Гиоргибо и направил фрониала по склону в долину огненных фонтанов. Свой факел он потерял, у Анигель его и не было, но остальные, высоко подняв факелы, последовали за ним. Спустившись на плоское, словно посыпанное пеплом дно котловины, они смогли пустить фрониалов быстрой рысью.
Королева вверила себя заботам короля пиратов, схватилась за переднюю луку седла, передав ему поводья. По обе стороны от дороги из скальных выступов высились столбы пламени, отражавшиеся в иссеченной дождем темной воде болот. Это было зрелище дьявольской красоты. Гейзеры были высокими и низкими, некоторые достигали лишь высоты колена, другие взметались ввысь более чем на десять элсов. Все они хаотично пульсировали, то взрывались снопами искр, то горели спокойно. Иногда в некоторых из них иссякал газ, и они гасли, чтобы через несколько мгновений вспыхнуть снова от случайной искры и разгореться с новой силой.
Анигель должна была направлять пугливого фрониала, поэтому примерно через пол‑лиги она обернулась и посмотрела назад. За ней скакал Хакит Ботал, за спиной президента Окамиса она увидела поросшую лесом возвышенность, которую венчал подсвеченный огнем гейзеров Огненный замок.
По склону холма быстро двигалась цепочка оранжевых огоньков.
— Смотрите! Смотрите! — закричала королева. — Они преследуют нас.
Король Ледавардис разразился пиратским проклятием.
— Пришпорьте фрониалов, — закричал Хакит.
Но сделать это было совсем не просто. Днем они могли бы с легкостью рассмотреть извилистую дорогу, но ночью из‑за обманчивых теней и слепящих глаза огненных гейзеров они несколько раз почти сбивались с пути, к тому же фрониалы, направляемые сбитыми с толку наездниками, натыкались друг на друга.
— Так ничего не получится! — закричал наконец Гиоргибо. — Мы должны сдерживать фрониалов, по крайней мере пока не выберемся из этой проклятой котловины.
Колонна преследователей, которым дорога была явно знакома, быстро приближалась. Дождь усилился, огненные гейзеры начали уменьшаться в размерах и гаснуть.
— Что будем делать? — завопил Га‑Бондис. — Мы все задохнемся от паров!
— Они тяжелее воздуха, — ответил Гиоргибо. — Мы можем продолжать путь, пока головы фрониалов и наши находятся выше. Погасите факелы! Если газ загорится снова, риск будет слишком велик. Королева Анигель, выезжайте вперед, пусть огонь вашего волшебного янтаря указывает нам дорогу… Вперед!
Они поскакали дальше и все не спускали глаз с крохотного огонька в голове колонны. Скоро из‑за дождя и сгустившегося над болотами тумана они потеряли из виду преследователей. Контуры котловины становились все более размазанными, а огненные гейзеры продолжали гаснуть. Наконец между окутанными туманом скалами осталось только два едва тлеющих желто‑синих огонька. Когда погасли и они, беглецы остались в полной темноте и могли полагаться только на тусклый свет амулета Анигель. Небо словно издевалось над ними, потому что дождь внезапно прекратился.
Фрониала Королевы вел под уздцы эрцгерцог Гиоргибо, а самой Анигель было уже все равно, умрет она или будет жить. Она была слишком подавлена, слишком устала, слишком сильно было отчаяние, чтобы молить о чуде. Их поймают. Она знала, что вина за неудачу лежит на ней, что смерть спутников будет тяжким бременем лежать на ее душе до самого перехода в мир иной. Потом она почувствовала резкий смолистый запах, мгновенно вызвавший приступ тошноты. Ядовитые пары! С огромным усилием она заставила себя выпрямиться в седле и открыть глаза. Янтарь осветил густой туман, поднявшийся до груди фрониала. Теперь уже недолго…
— Они почти нас догнали! — закричал Хакит Ботал. Анигель слышала стук копыт, но ничего не видела. Преследователи из замка тоже погасили свои факелы.
— Примите нас, Владыки Воздуха, — прошептала она.
— Мы почти добрались до края, — сказал Ледавардис. — Я вижу откос. Быстрее! Пришпорьте фрониалов! Мы должны подняться на насыпь, прежде чем нас настигнет враг!
— Он прав, — крикнул Гиоргибо. — Еще есть шанс!
Анигель почувствовала, что ее фрониал прибавил шаг. Потом они поскакали вверх по вязкому склону, выбираясь из смертоносных миазмов, как из озера. Утесы края котловины высоко вздымались в затянутое рваными облаками небо. Выглянула одна из лун, посеребрив жуткий пейзаж.
Гиоргибо уже не возглавлял колонну, он галопом вернулся назад по каменистой дороге, чтобы подогнать других и спасти их жизни. Проезжая мимо каждого фрониала, он наносил ему удар плашмя своим коротким мечом. Животные ржали, трясли рогатыми головами и бросались вперед по каменистому склону навстречу спасению.
Преследователи были отчетливо видны — воины в доспехах, пробиравшиеся сквозь туман на, казалось, безногих животных, напоминавших скорее странные лодки, а не фрониалов. Впереди скакали два Человека Звезды на белых скакунах. Один из них что‑то закричал и приложил к плечу оружие, которое так легко разрезало ворота.
Гиоргибо резко развернул фрониала и послал его вверх по склону.
— Берегитесь! Все назад! — закричал он отчаянно. Поднявшись, он натянул поводья, заставив фрониала встать на дыбы, и бросил свой меч в котловину.
Ржавое стальное лезвие завертелось в воздухе и упало со звоном на скалы где‑то далеко внизу.
Ничего не произошло, и саборнианец выругался в отчаянии.
— Я думал, меч высечет искру и подожжет пары, а теперь…
Анигель отчетливо услышала смех Человека Звезды, поднявшего к плечу оружие. Он ехал впереди, и не успел еще подъехать к началу подъема, как выпустил луч магического красного огня.
Оглушительный взрыв едва не сбросил бывших заложников с седел.
Анигель на мгновение оглохла и едва не потеряла сознание. Ее фрониал пошатнулся, потом оправился от первого шока и стал взбрыкивать и крутиться на месте от боли и ужаса. Она схватилась за недоуздок, чтобы остаться в седле, пока животное не успокоится. В котловине раскинулось море огня, и сквозь треск были слышны крики умирающих людей. Прошло совсем немного времени, крики стихли, всеохватывающий пожар исчез, и в долине вновь забили огненные гейзеры.
Несколько минут беглецы из Огненного замка потратили только на то, чтобы успокоить взбесившихся животных. Удивительно, но никто не был сброшен с седла, и скоро все девятеро подъехали к краю котловины, чтобы посмотреть на ее дно.
На дороге лежали обугленные черные кучи. Из них поднимались струйки дыма, подкрашенные красным цветом от мерцающих гейзеров.
— Будь милостлива, Великая Богиня, — прошептала королева Джири, не сводя глаз с ужасной сцены. — Они сами в этом виноваты.
Никто не сказал ни слова. Через несколько минут они развернули фрониалов и отправились в путь.

Глава 20

Кадия последней вышла из виадука и сразу же отключила его. После тишины лесов на берегах Ода, какофония джунглей Саборнии словно нанесла ей физический удар. Ее спутники, вышедшие из виадука чуть раньше, толпились под огромным раскидистым гнездовым деревом, ошеломленные оглушительными криками, гиканьем, клекотом и негармоничными трелями и свистом.
— Лодыжки Зото! — воскликнул сэр Эдинар. — Что за крикливые твари обитают в этой Саборнии!
— Мне говорили, что здесь живут только их знаменитые птицы, — сказала Кадия. — Надеюсь, мы привыкнем к этому шуму.
Сэр Мелпотис настороженно огляделся, схватившись за эфес:
— Вы не видели следов Людей Звезды?
Кадия покачала головой:
— Только их эмблему, прибитую к дереву йондер. Они уже ушли, даже если и приходили на рассвете. Подозреваю, предложение вознаграждения было не более чем обманом. Если бы глисмаки попытались его получить, то, скорее всего, получили бы смерть в оплату за свои труды.
Она огляделась и сказала:
— А вот и наш проводник, ждет нас, как и обещал.
Из‑за густой листвы даже исключительно зоркие глаза Кадии не сразу увидели стоявшего рядом со стволом дерева всего в десяти элсах человека. Он был высоким и стройным, его туника и штаны были покрыты переплетенными перьями, серыми и пятнистыми, как кора дерева. У остроконечной шляпы, закрывавшей седую голову, спереди был козырек, с которого свисала закрывавшая верхнюю часть лица грубая вуаль. Нижняя часть лица была замазана каким‑то темным, скрывавшим черты, веществом. Он не пошевелился, даже когда Кадия подошла и громко поздоровалась, пытаясь перекричать птиц.
— Спасибо, что дождался нас, Критч. Это — друзья, о которых я говорила и которые поклялись сражаться со злобными Людьми Звезды.
Критч отошел от дерева и поднял вуаль, под которой оказалось лицо, совсем похожее на человеческое, правда слегка искаженное подозрительностью. Только его глаза, огромные и золотистые, и трехпалые руки, сжимавшие острый резак на длинном древке, свидетельствовали о том, что он абориген.
Кадия представила спутников, закончив принцем Толиваром, который без колебаний задал слишком щекотливый для остальных вопрос:
— Критч, к какой расе ты принадлежишь? Я сказал бы, что ты — виспи, если бы у тебя были зеленые глаза.
— Я — кадоон, — неохотно ответил абориген мальчику. — Виспи — наши ближайшие родственники, но в связи с тем, что у нас больше примесь человеческой крови, мы не обладаем сверхъестественными способностями и вынуждены зарабатывать на жизнь более скромными способами. — Он сердито посмотрел на принца и повернулся к Кадии: — Расскажи, почему вооруженный отряд разведчиков сопровождает мальчик? И почему ты и этот мальчик носите устройства, обладающие огромной магической силой?
— Я удивлена, что ты их узнал, — сказала Кадия.
— Мой народ не столь искусен в постижении колдовства, как виспи, — ответил Критч, — но мы не совсем несведущи в этом вопросе… Дама Священных Очей. Когда я обещал тебе помочь, я полагал, что ты обычная женщина. Но если ты колдунья…
— Не очень хорошая. — Кадия удрученно пожала плечами. — И мой племянник Толивар тоже не может считаться знатоком.
— Я не стану помогать колдунам, даже некомпетентным! — Критч указал на доску со знаком Звезды. — Эти злодеи почти два года угнетали мой народ. Они даже убивали невинных собирателей перьев, которые посмели приблизиться к этому месту, которое было одним из самых лучших, пока Люди Звезды не захватили его менее одной луны назад. Я нахожусь здесь только потому, что случайно увидел, как воины Гильдии, обычно его охранявшие, поспешно куда‑то ускакали.
— Превосходно! — воскликнул сэр Мелпотис. — Ты знаешь, куда они направились?
— Нет. — Абориген поднял большой рюкзак из‑за ствола дерева и сделал шаг назад.
— Ты видел настоящих членов Гильдии, с медальонами Звезды, — спросила Кадия, — или всего лишь приспешников?
— Не задавай мне вопросов! Я не хочу иметь с вами дел!
Кадия протянула к нему руки, пытаясь успокоить:
— Друг, я не собиралась тебя обманывать. Я всего лишь дочь короля Лабровенды, страны далеко на востоке, и пришла на поиски сестры, королевы Анигель. Она была захвачена Людьми Звезды и может находиться в этой стране в заточении. Если ты проводишь нас в столицу Брандобу…
— Этого я не обещал, — грубо перебил ее кадоон. — Я сказал, что могу показать вам дорогу, причем долгую и трудную.
— Ты также говорил, что есть более короткий путь на твоей лодке.
— Даже если бы ты не была колдуньей, я вряд ли отправился бы в столицу. Уже несколько недель ходят слухи, что что‑то ужасное случится в Брандобе во время Фестиваля Птиц, который начнется через два дня.
— Какие именно слухи? — взволнованно спросила Кадия. — Они связаны с Звездной Гильдией? Император в опасности?
Критч ничего не ответил.
— Прошу тебя, подумай, — взмолилась Кадия. — Люди Звезды похитили и других правителей, не только мою бедную сестру. Вероятно, колдуны намереваются похитить или даже убить самого императора Деномбо. Мы надеемся предупредить его, а также заручиться его помощью в спасении моей сестры Анигель.
— Кадооны не являются большими друзьями императора. Люди Саборнии презирают нас, но безумно любят перья, которые мы для них собираем. Нет… вам придется самим добираться до Брандобы.
Критч начал медленно отступать в заросли, и тут вперед вышел Ягун.
— Подожди! — крикнул он, пытаясь перекричать птиц. — Не торопись. Эта госпожа — не колдунья, а мы — не негодяи. Позволь мне все объяснить.
Критч остановился, но рука его по‑прежнему крепко сжимала древко резака.
— Как ты видишь, я сам — абориген, как и ты, — сказал ему Ягун. Дама Священных Очей, которую также называют Провидицей, Дочерью Трех и принцессой Кадией, была моим добрым другом с самого детства. В нашей стране Кадия является Верховным Адвокатом и Защитником всех аборигенов. Уже долгие годы она верно защищает ниссомов, уйзгу, дороков, вайвило, миролюбивых глисмаков и даже скритеков Гиблой Топи в их спорах с людьми. Всего год назад Дама заключила мир между жестокими алиансами с Виндлорских островов и торговцами Зиноры. Виспи с Охоганских гор посещают ее дом как почетные гости. Талисман, который ты видишь у госпожи Кадии, не является инструментом темной магии, скорее он — символ ее высокого положения. Даже сейчас он защищает нас от злобных глаз Людей Звезды.
— Ты можешь доказать правдивость своих слов? — спросил Критч.
Кадия недовольно скривилась.
— Если найдем тихое и спокойное место, где можно будет услышать собственные мысли, я могу попытаться вызвать другую сестру, Великую Волшебницу Земли, речью без слов. Она с радостью попросит своих друзей виспи поручиться за меня.
Кадоон указал пальцем на Толивара, корона на голове которого тускло блестела в зеленых сумерках.
— А он?
Кадия вздохнула:
— С ним есть проблемы, но я обещаю, что он не причинит вам вреда. — Она обратилась к племяннику. — Толо, поклянись ему.
— Клянусь, — сказал принц. — Умоляю, помоги нам. Я готов жизнь отдать, лишь бы спасти свою мать, королеву Анигелъ.
Кадоон задумался и наконец сказал:
— Я закончил собирать здесь перья и готов отправиться домой на побережье. Вы можете сопровождать меня, если обещаете не путаться под ногами и не мешать охотиться.
— А далеко до твоего дома? — спросила Кадия.
Критч пожал плечами:
— Не очень. Когда мы подойдем к скалам над морем, у тебя будет шанс доказать, что ты действительно являешься другом наших родичей виспи. Сделай это, и я подумаю, стоит ли вам помочь добраться до столицы Саборнии.

Много часов они шли за ним по шумному лесу, часто останавливаясь, пока он собирал перья под гнездовыми деревьями и складывал их в рюкзак. Наступила ночь, но он не остановился и продолжил путь. Как и все аборигены, Критч хорошо видел в темноте, но люди обрадовались, когда взошли три луны и тускло осветили узкую тропу.
В сумрачное время перед самым рассветом они наконец вышли из джунглей на более открытую, поросшую широколиственным кустарником равнину. Крики птиц стали более редкими и музыкальными. Вдруг кадоон приказал им остановиться и ждать. Он сделал несколько шагов вперед, опустился на колени и снял с пояса сеть не больше носового платка, к углам которой были привязаны маленькие камешки. Он умело бросил ее над самой землей под один из кустов, откуда сразу же раздалось отчаянное чириканье. Очень осторожно Критч подобрал добычу — крошечную птицу с хвостом, состоящим из одного пера, которое искрилось в лунном свете, словно усеянное бесчисленными бриллиантами.
— Какая прелесть! — воскликнула Кадия.
— Витт — самая редкая птица в Саборнии, — с гордостью сообщил ей Критч. — В этом месте я ни разу не встречал ее. Обычно их можно видеть у горячих источников высоко в горах, но в этом году снежный покров сохранился необычно долго.
Маленькими ножницами он отрезал сверкающее перо и отпустил птицу. Прежде чем улететь, она до крови клюнула его в ладонь острым клювом. Охотник только весело рассмеялся и поднял вверх добычу.
— За него торговцы перьями в Брандобе заплатят столько, что я смогу кормить семью целых полгода. Ты принесла мне сегодня большую удачу, или я должен благодарить твою магию?
— Только свое мастерство, — сказала Кадия. — Маленькая птичка не пострадает, утратив свое украшение?
— Нет, пострадала только ее гордость. Законы Саборнии и религия кадоонов запрещают причинять вред птицам. В основном мы собираем сброшенные перья птицы. Только встретив действительно редкую птицу, как этот витт, мы используем сети или липкий птичий клей.
Они продолжили путь, а когда небо начало светлеть, вышли на каменистую пустошь. Наконец, когда Кадия и ее усталые спутники, казалось, не могли уже сделать и шага, чтобы не упасть, они вышли к скалистому утесу над гладью свинцово‑серой воды. На противоположном берегу были едва видны окутанные дымкой холмы, над которыми, на фоне восточного, тронутого рассветом неба, возвышались горы. Холодный ветерок налетал с неба, а снизу доносился шелест волн.
— Это — самая большая бухта, врезающаяся в берег Саборнии, — пояснил Критч, — на другом берегу расположена Брандоба.
— Сколько часов нужно, чтобы добраться до нее морем? — спросил сэр Мелпотис.
— Не менее десяти, — ответил Критч. — К сожалению, ветры в это время года слабы и неблагоприятны.
— Мы слишком устали и должны поспать, — сказала Кадия, — но времени у нас достаточно. Если столице грозит беда, лучше будет войти в нее после наступления темноты, когда Фестиваль Птиц уже начнется и горожане будут слишком увлечены, чтобы обращать внимание на незнакомцев.
Абориген уже давно спрятал резак в чехол на спине, но в этот момент он насторожился.
— Я никуда не стану тебя провожать, Дама Священных Очей, — сказал он, — пока ты не представишь доказательства. Выполни обещание и вызови виспи речью без слов, иначе вы все останетесь здесь. Дорога на Брандобу находится слева, за оврагом. Вам потребуется не менее двенадцати дней, чтобы добраться до Брандобы пешком вокруг бухты, а потом вам предстоит миновать бдительных стражников на мосту с платным проходом на острова Зандел.
Она решила не обращать внимания на его враждебный тон.
— Мои спутники могут отдохнуть? — спросила она. — Потом я поговорю с моей Белой Дамой, которая вызовет одного из своих друзей виспи, чтобы успокоить тебя.
Критч склонил голову и нехотя согласился.
Кадия и ее спутники с облегчением сбросили тяжелые рюкзаки. Рыцари и Ягун упали на траву между камней, а принц Толивар остался стоять, глядя на свою тетю с любопытством и едва скрываемым страхом. Он знал, что она обязательно скажет Великой Волшебнице Земли о том, что у него Трехглавое Чудовище, и о том, что он украл Трехвекий Глаз.
Кадия вытащила из‑за пояса волшебный меч и взяла его за тупое лезвие.
— Талисман, — произнесла она нараспев, — покажи мне и всем здесь присутствующим образ Харамис, Великой Волшебницы Земли.
Одна из сфер на эфесе земного меча открылась, обнажив сверкающий карий глаз. Мгновенно между кадооном и Кадией материализовалась высокая фигура Белой Дамы с раскинутыми руками, в жемчужном официальном плаще. Критч издал изумленный крик.
— Привет, сестра, — сказала Кадия. — Мы добрались до Саборнии, и у меня есть просьба к тебе.
Великая Волшебница Земли оставшись неподвижной и не произнесла ни слова.
— Хара! Поговори со мной!
Просьба неуместна.
Прежде чем огорченная Кадия успела повторить просьбу, принц Толивар сказал покровительственным тоном:
— Это — не настоящая Харамис, а только ее безжизненное изображение. Я тоже часто совершал эту ошибку и неправильно отдавал приказ талисману.
— Тогда, — раздраженно сказала она, — почему бы тебе не воспользоваться Трехглавым Чудовищем и не поставить вопрос правильно?
Лицо Толивара побледнело от унижения.
— Я совсем не умею разговаривать на расстоянии, еще не успел научиться этому. Прости меня, тетя, было невежливо с моей стороны поправлять тебя.
Кадия вздохнула:
— В следующий раз говори менее ехидным тоном, и я с радостью приму любую помощь, какую ты способен оказать, лишь бы справиться с этими проклятыми штуковинами. Мой талисман не работал четыре года, и я совсем отвыкла от него… Горящий Глаз! Я хочу поговорить с Белой Дамой через многие лиги. Позволь мне это сделать, а также покажи нам ее образ.
Фигура исчезла, и талисман громко повторил:
Просьба неуместна.
— Почему?
Она не в нашем мире.
Кадии кровь застыла в жилах.
— Что? Ты хочешь сказать, что моя сестра мертва?
Она не мертва.
— Тогда где она? — в отчаянии закричала Кадия.
Вопрос неуместен.
Кадоон посмотрел на нее с холодным скептицизмом, а Ягун и рыцари пришли в ужас. Кадия улыбнулась, с трудом подавляя растерянность.
— Я же предупреждала, что плохая колдунья. Мой магический талисман часто капризничал и не подчинялся мне, даже когда я часто им пользовалась.
— Ты можешь попытаться вызвать Магиру, — подсказал Толивар.
— Гм‑м. С этим не должно быть трудностей, потому что она — абориген и умеет пользоваться речью без слов. — Кадия сделала глубокий вдох. — Талисман! Я хочу говорить и видеть образ Магиры, смотрительницы башни Белой Дамы. Ее должны видеть и слышать мои спутники.
Мгновенно появилась женщина виспи. Она стояла перед Кадией с выражением изумления на красивом лице. Виспи была одета в привычное алое платье с кружевным воротником. Ее светлые волосы, не закрывавшие остроконечные уши, казалось, развевались на морском ветерке.
— Дама Священных Очей, — произнесла Магира. — Чем могу служить?
— Скажи ему, — Кадия указала на кадоона, — кто я, что я не колдунья и не союзница коварных Людей Звезды, а уважаемая женщина, пришедшая на поиски своей сестры.
Виспи послушно кратко описала высокое положение Кадии в Лабровенде и подтвердила похищение правителей. Услышав слова Магиры, охотник за перьями заметно успокоился. Успокоились и рыцари с Ягуном.
— Я безуспешно пыталась поговорить при помощи талисмана с сестрой, — сказала Кадия Магире, когда та закончила свой рассказ. — Ты не знаешь, что с ней случилось?
— Очень печальные новости, Дама Священных Очей! Два дня назад Белая Дама вошла в виадук, поглотивший королеву Анигель, в надежде, что он приведет ее к Орогастусу и логову Гильдии. С той поры мы о ней не слышали.
— Харамис нет в Саборнии, — нетерпеливо произнесла Кадия. — Иначе Талисман сообщил бы мне об этом.
— Если она была похищена Людьми Звезды, то может находиться в том же заколдованном месте, что и королева Анигель с другими правителями. Талисман Великой Волшебницы отказался показать ей пленников, из чего она сделала вывод, что их скрывает ужасная темная магия.
— Полагаю, этим можно объяснить ее молчание. Но почему мой талисман говорит, что ее нет в нашем мире?
Магира заплакала в ужасе.
— О нет! Скажи, что он так не говорил!
— Харамис определенно не мертва, — поспешила успокоить ее Кадия. — Горящий Глаз подтвердил мне это. Но что могут означать его слова?
— Возможно, я не должна этого говорить… — неохотно произнесла смотрительница. — Но к моей госпоже в башню приходил колдун Орогастус. Она… любит его, несмотря ни на что.
— Я знаю, — скупо ответила Кадия. — Ну и что?
— Она считала его мертвым, когда он исчез в Бездне Заточения, потому что ее Трехкрылый Диск сообщил, что «его нет в этом мире». В действительности Орогастус был спасен Великим Волшебником Небес и находился в заточении на Луне Темного Человека, которая находится вне пределов досягаемости и познания — вне нашего мира. Может быть. Белая Дама там?

— Святой Цветок, — прошептала Кадия. — Думаю, это вполне возможно. Пункт назначения виадуков может изменяться теми, кто умеет ими пользоваться. Но Харамис никогда бы не направилась в такое место, не сказав нам! И почему Человек Луны удерживает ее насильно? Считается, что его не интересуют дела людей.
— Кому дано понять деяния Великих Волшебников? — с безысходностью в голосе произнесла Магира.
— Спасибо за помощь, — сказала Кадия. Она отпустила виспи и повернулась к друзьям. — Еще одна загадка! И мой талисман бессилен ее разгадать.
— Может быть, два талисмана способны сделать то, на что не способен один, — предположил Толивар.
Во взгляде Кадии появилась надежда.
— Можно попробовать. Возьми меня за руку, другую положи на Горящий Глаз.
Принц боялся прикоснуться к мечу, который теперь был связан с ней.
— Я разрешаю тебе! Он не причинит тебе вреда.
Он протянул руку, и все присутствовавшие не смогли сдержать крика изумления, когда женщину и мальчика вдруг окружил радужный ореол. Горящий Глаз перестал быть тусклым и темным, он стал похож на расплавленное серебро, а из трех его глаз вырвались золотистый, зеленый и белый лучи. Корона на голове Толивара тоже засверкала, и из открытых ртов трех чудовищ вырвались такие же лучи.
— Давай! — закричала Кадия. — Задавай вопрос вместе со мной! Где Харамис? — воскликнули они вместе и тут же услышали ответ:
Она гостит у Великого Волшебника Небес.
— Еще раз, мой мальчик. Проси, чтобы она поговорила с нами.
На этот раз они услышали прежний неутешительный ответ:
Приказ неуместен.
Ягун и Почетные Кавалеры застонали от разочарования.
Кадия и принц попытались выяснить другие подробности о Харамис, но талисманы отказывались отвечать.
— Вот и все, — сказала Дама Священных Очей. — По крайней мере, сейчас мы знаем больше, чем знали раньше.
— А что с моей матушкой королевой? — взволнованно спросил Толивар. — Может быть, нам удастся узнать, где именно она находится в заточении?
— Умница! — похвалила его Кадия. — Почему я об этом не подумала?
Они вновь соединили руки и приказали талисманам сказать, где находится королева Анитель.
Она едет верхом по Лирдскому лесу.
— Священные кости Зото! — воскликнул Сайнлат, — Значит, королева на свободе?
— Толо, — сказала Кадия, — мы должны увидеть ее образ, сначала без ее ведома, чтобы она неумышленно не выдала нас врагу, который может находиться рядом. Ты знаешь, как это сделать?
— Быть может, лучше, чем ты, тетя, — ответил принц. — Нужно закрыть глаза и отдать приказ.
Они поступили так, и их взору открылась удивительная картина. Фрониалы медленно шли по предрассветному, мрачному лесу. На одном из них дремала, повесив голову, королева. Ее фрониала вел под уздцы не кто иной, как король пиратов, а в остальных всадниках без труда можно было узнать похищенных правителей Галанара, Имлита, Окамиса и Энджи. Некоторые дремали в седлах, как Анигель, другие бодрствовали, но выглядели изможденными и уставшими. Возглавлял колонну незнакомый мужчина с подозрительной внешностью, с медно‑красными волосами и бородой.
— Помоги мне вызвать мать! — подтолкнула Кадия племянника. — Мысленно произнеси ее имя, используя всю силу воли.
Несмотря на их отчаянные попытки, Анигель не обращала на них внимания, продолжая пребывать в оцепенении, и не отвечала на магические вызовы. Кадия спросила у талисмана, угрожает ли ее сестре и остальным путникам опасность.
Да.
— Можешь сказать, как мы можем им помочь?
Нет.
— Куда они направляются?
В Брандобу.
Она рассмеялась:
— Конечно, куда же еще… Скажи, замышляют ли Люди Звезды совершить преступление во время Фестиваля в Брандобе?
Вопрос неуместен.
Кадия и Толивар открыли глаза и обменялись удрученными взглядами.
— Думаю, наши талисманы ничего не скажут о гнусном колдуне и его приспешниках, потому что они находятся под защитой Звезды. Когда твоя мать проснется, мы попытаемся поговорить с ней, и, быть может, нам это удастся.
Они разомкнули руки, и радужный ореол исчез.
— Госпожа, — сказал сэр Эдинар, — как выглядит наша дорогая королева и ее спутники? Они не ранены?
Кадия рассказала о том, что видела, остальным. Когда она говорила о нечесаном лидере, Критч вдруг воскликнул:
— Быть может, этот рыжеволосый оборванец — младший брат императора эрцгерцог Гиоргибо. Она пропал много месяцев назад во время охоты в Лирдском лесу.
— Где это место? — спросила Кадия.
Кадоон указал на гряду гор на другом берегу бухты.
— Это — королевский заповедник, место обитания свирепых зверей и плотоядных птиц, таких как ужасные ниары, и находится он в восточных горах с другой стороны Брандобы. Уже давно его запретили посещать простолюдинам и всем аборигенам. Только знатные саборнианцы охотятся там, да и то редко. В последние два года Лирдский лес прославился как пристанище колдунов. Когда исчез эрцгерцог, все люди из его свиты, кроме одного, были найдены убитыми. Остававшийся в живых охотник был смертельно ранен, но перед смертью успел сказать, что эрцгерцога захватили Люди Звезды под предводительством мятежной эрцгерцогини Наелоры. С той поры никто не смел входить в лес, кроме лордов, поддерживающих притязания Наелоры на трон. Если ваша королева попала в Лирдский лес, ей грозит страшная опасность.
— Спутники моей матери не выглядели испуганными, не похоже также, что они спасают свои жизни бегством, — сказал принц Толивар. — Они выглядели просто смертельно уставшими, да и их фрониалы совсем выдохлись.
Кадия медленно покачала головой:
— Не могу представить, как мы можем им помочь. Но есть еще один человек, с которым мы можем поговорить. Это — король Антар. Ты должен снова помочь мне, Толо, я никогда не умела говорить с обычными людьми, как твоя тетя Харамис.
Они послали вызов, закрыв глаза, и на их глазах король Антар внезапно пробудился ото сна в Цитадели Рувенды. Король был поражен тем, что Кадия вновь обрела свой Горящий Глаз, а талисман вновь обрел магическую силу.
Кадия сразу приступила к делу:
— Дорогой зять, у меня есть обнадеживающие новости.
Она рассказала королю о том, что талисман помог ей узнать об Анигель.
Радость Антара несколько омрачилась, когда он узнал о том, какая участь постигла Харамис.
— Быть может, — предположил он, — Белая Дама отправилась на Три Луны, чтобы заручиться помощью Великого Волшебника Небес. Быть может, он знает способ, как уничтожить этого гнусного Орогастуса раз и навсегда.
— Полагаю, это возможно. В конце концов, Денби помогал нам раньше… Я должна сообщить тебе о возможных беспорядках в столице Саборнии. Орогастус и его люди уже готовы к действиям.
— Я могу что‑нибудь сделать? — спросил Антар. — Я чувствую себя абсолютно беспомощным, находясь так далеко.
Кадия на мгновение задумалась.
— Думаю, ты должен попросить друга ниссома вызвать побольше своих приятелей речью без слов.
— Имму может это сделать. Мы спасли ее на болоте.
— Превосходно. Если нам удастся спасти Ани и других правителей и выйти в море из Саборнии, виспи могут использовать своих ламмергейеров, чтобы сообщить правительствам всех стран это известие. — Она замолчала. — Если нас постигнет неудача или если Орогастус все‑таки совершит успешный переворот и свергнет Деномбо, информацию об этом тоже нужно будет передать побыстрее.
— Как бы то ни было, — сказал король, — все страны Полуострова должны немедленно подготовиться к войне. Не стоит тратить время на конференции, на которые так надеялась Харамис.
— Боюсь, ты прав.
— Большая часть двора вернулась со мной в Цитадель из‑за того, что дорога разрушена, — сообщил Антар, — но генералу Горкаину и маршалу Лаканило с маленьким отрядом стойких воинов удалось прорваться в Дероргуилу. Они объединят наших подданных на низинах, а я соберу здесь армию для защиты Гиблой Топи. Но даже в этом случае мы не сможем противостоять колдовству без помощи Белой Дамы. Мы должны молиться о ее быстром возвращении и надеяться на то, что ты ошибаешься, говоря о намерении Орогастуса развязать войну.
— Если он захватит Саборнию, то, несомненно, воспользуется большим флотом галер для завоевания восточных стран. Как только Ани и другим правителям перестанет угрожать опасность, я намереваюсь приложить все усилия, чтобы предупредить императора Деномбо и оказать ему всю помощь, на которую способна сама и способен мой талисман.
— Да помогут тебе Владыки Воздуха, — сказал Антар.
Еще несколько минут они обсуждали важные вопросы, потом попрощались. Кадия и принц открыли глаза.
— Ты не сказала отцу, что волшебная корона у меня, — сказал едва слышно Толивар.
— Не сказала. Пусть он узнает об этой глупости, когда ты вернешь талисман своей матери. Это несколько смягчит его страдания и гнев, — Она попросила Толивара соединить руки еще раз. — Мы попробуем сообщить императору Саборнии о нависшей над ним опасности.
Они отдали приказ талисманам и увидели правителя. Деномбо крепко спал в роскошной спальне в полном одиночестве, не считая свернувшегося на ковре у кровати снита. Его любимая жена Рекаи умерла шесть лет назад вместе с мертворожденным сыном, который должен был стать наследником престола. Несмотря на отчаянные призывы советников и мелких правителей этой разрозненной варварской империи, во второй раз Деномбо не женился.
— Император! Император Саборнии, проснитесь.
Спящий заворочался под огромной грудой пуховых одеял. Он был в расшитом золотом ночном колпаке, а лицо его было скрыто подушкой. Когда Кадия позвала его еще раз, он открыл один заспанный глаз.
— Кто здесь? — пробормотал Деномбо в неряшливые кирпично‑красные усы.
— Я — Кадия, сестра королевы Лабровенды Анигель. Я говорю с вами посредством магии.
Император резко сел, мгновенно проснувшись, и огляделся вокруг. Естественно, он никого не увидел.
— Прочь, демон снов! — прохрипел Деномбо. Испуганный снит, ощетинив спинные пластины и приглушенно жалобно скуля, подошел к хозяину.
Кадия попыталась успокоить правителя:
— Я не демон, император, а ваш друг, который хочет передать важное сообщение. Не бойтесь меня.
Глаза Деномбо выпучились, а лицо стало лиловым от ярости.
— Саборнианцы ничего не боятся! Покажись, или будь проклят.
Но Кадия хоть и могла обращаться с талисманом несколько лучше Толивара, не умела посылать образы, не смогла она этого сделать и сейчас, даже при помощи двух талисманов. Когда она попыталась объяснить это императору, тот вдруг выхватил из‑под подушки кинжал, отбросил одеяла и одним прыжком соскочил с кровати.
— Я знаю, кто ты! — закричал он. — Ты — злобный колдун, один из украшенных звездами лакеев моей вероломной сестры! Стража! Ко мне! Стража!
— Император, колдун Орогастус, возможно, намеревается напасть на вас! Послушайте меня…
Но Деномбо только орал не умолкая. Дверь в спальню распахнулась, и в нее ворвалось с дюжину воинов, вооруженных мечами и боевыми топорами. Начался жуткий переполох. Император, до смерти напуганный бестелесным голосом, отдавал своим людям непоследовательные приказы, а его люди, жутко вопя и грохоча сапогами, в поисках притаившихся злодеев из Звездной Гильдии переворачивали комоды, столы и стулья, резали портьеры и ворошили подушки и одеяла на кровати императора.
Дама Священных Очей горестно вздохнула и сказала:
— Талисман, достаточно…
Жуткая сцена исчезла.
Она отпустила руку Толивара и сунула Горящий Глаз за пояс.
— Бесполезно. Император так напуган Людьми Звезды, что не обращает внимания на сообщения даже с легкой примесью магии. Придется предупредить его лично.
Она повернулась к Критчу:
— Мой друг, ты понимаешь теперь, что мы не причиним тебе вреда? Ты довезешь нас до столицы Саборнии на своей лодке? Конечно, мы тебе хорошо заплатим.
— Я отвезу вас в Брандобу бесплатно, — сказал кадоон, — так как убедился в том, что вы — враги Людей Звезды. Но в моей хижине есть товар, который вы, возможно, захотите купить, я придержал его из‑за тревожных слухов.
Сэр Эдинар презрительно рассмеялся:
— Перья? Ха! Ты, верно, шутишь! Зачем они нам?
— Мой дом на берегу, недалеко отсюда, — сказал Критч. — Посмотрите, что я предлагаю, а потом посмотрим, кто будет смеяться.

Глава 21

В Лирдский лес пришел рассвет.
Легко позавтракав в королевских апартаментах охотничьего домика, Орогастус подошел к застекленной двери, ведущей на балкон, открыл ее и вышел. Домик располагался на краю высокого утеса, а в каньоне внизу грохотали между огромных камней странно белые, бурные потоки реки Доб.
Утренний холод проникал сквозь льняное белье, которое колдун надел, прежде чем облачиться в доспехи, но Орогастус не обращал на это внимания и вышел за угол, чтобы посмотреть на открытую площадку, окаймленную высокими деревьями. Здесь провела ночь его немногочисленная армия. Воины медленно двигались в утреннем тумане, сворачивая палатки и собирая вещи, кашляя, сплевывая и огрызаясь на сержантов, которые пытались их поторопить. Квартирмейстер капитан Праксинус Тузаменский разносил конюхов из‑за какой‑то неразберихи с повозками с провиантом. Армия выступит к месту последнего сосредоточения перед вторжением в Брандобу с явным опозданием.
Уже не в первый раз Орогастус посмотрел на небо и спросил у Нерении Дарал, почему именно Саборнию она выбрала для возрождения великой Гильдии. Жители этой страны были достаточно умны, но также упрямы и своенравны и пытались оспорить даже самый простой приказ.
И если эти, так сказать, лучшие воины были настолько недисциплинированны, не стоило и надеяться на нормальное управление армией партизан, мобилизованных в столице тайными последователями эрцгерцогини Наелоры. Головорезы могли просто обезуметь, получив в руки оружие Исчезнувших. Даже власть Звезды могла оказаться недостаточной, чтобы сдерживать тысячи варваров, почуявших смертоносную силу высоких технологий и впавших в неистовство. Крайне необходимо было получить талисман, чтобы нападение на Деномбо прошло по тщательно разработанному им плану.
Пора было решительно надавить на мальчика.
Орогастус вернулся с балкона в отделанные в псевдодеревенском стиле королевские апартаменты с резными стропилами, стенами из полированных бревен, украшенными драгоценными камнями подсвечниками и коврами из перьев. Он сел за стол, за которым совсем недавно позавтракал фероловой кашей и фруктами, и попытался собраться с мыслями. Потом он сжал в ладони медальон Звезды и вызвал образ Толивара.
Впрочем, сейчас был не самый подходящий момент говорить с мальчиком, и Орогастус решил выполнить более трудную задачу — связаться с Харамис. В отличие от Толо, двойственные чувства которого оставляли брешь в защите талисмана, Белая Дама и ее сестра Кадия были полностью защищены от его наблюдения и мысленных посланий. Он надеялся лишь на то, что любовь Харамис заставит ее ответить на вызов.
Он снова поднял Звезду.
Любовь моя! Я знаю, что ты слышишь меня, если хочешь услышать. Ответь мне! Это твой последний шанс предотвратить войну. Скажи, что придешь ко мне. Вместе мы сможем восстановить равновесие мира и предотвратить его разрушение. Умоляю, ответь мне!
Он ничего не услышал, кроме далекого рычания ниора или какого‑то другого хищника и жалобного ржания фрониалов, которых седлали во дворе. Харамис молчала, как молчала вчера, когда он попытался вызвать ее, прежде чем покинуть Огненный замок.
Харамис! Ты должна поверить, что я изменился в душе за время моего заточения на Луне Темного Человека. Я уже не стремлюсь к управлению миром, я хочу лишь спасти его! Я совершу это силой лишь в случае, если не будет других способов… Ты можешь заставить сестру Кадию и племянника Толивара отдать тебе их талисманы. Потом мы с тобой соберем Триединый Скипетр и используем его для исцеления земли и избавления от Покоряющего Льда навечно. Харамис! Поговори со мной!
Он встал со стула и подошел к выходящему на расположение лагеря окну. Щелкали кнуты, возчики орали на фрониалов. Сначала отправится в путь медленный обоз, за ним последует основной отряд воинов. Он и члены Гильдии покинут охотничий домик последними, после военного совета.
Харамис… Я даже соглашусь, чтобы ты сама использовала Триединый Скипетр для восстановления равновесия планеты. Только приди ко мне, любимая! Позволь рассказать тебе все, что я узнал из архивов Исчезнувших, все те страшные сведения, на которые Денби не обращает внимания.
Он нахмурился от ярости, вспомнив равнодушное отношение старика к его открытиям, его идиотский смех и высокомерный тон, которым он рассуждал о судьбе мира: «Путь так и будет, юноша. Нет смысла вмешиваться, становиться на пути колес космоса. Тебе удастся отсрочить неизбежное на какое‑то время, но в итоге все случится так, как должно случиться…»
Если Денби и знает о приближающемся несчастье, он в своем безумии не делает ничего, чтобы его предотвратить. Поговори со мной, любовь моя. Скажи, что придешь, и я поверну армию назад и отступлю в замок. Если ты не придешь, война начнется по моему плану и я не смогу ее остановить. Ответь, моя любимая Харамис!
Закрыв глаза, он увидел ее в своих воспоминаниях, попытался всем сердцем защитить свою любовь и почти поверил сам в то, что откажется от насилия, лишь бы она пришла к нему. Ответа не было. У него опустились плечи, пальцы, до боли сжимавшие Звезду, разжались. Он открыл глаза, и в глубине темных зрачков загорелся холодный свет.
Хорошо, пусть будет так, как того желают Темные Силы Звездной Гильдии.
Словно в ответ, он почувствовал, как задрожал домик. Дрожь вызвало одно из слабых и безопасных землетрясений, достаточно часто происходивших в этих местах. Местные жители называли их Вздохами Матуты, символизировавшими терпимость богини к грехам человечества. Эти толчки беспокоили Орогастуса, когда он впервые оказался в Саборнии, но Наелора сказала, что никогда в истории страны землетрясения не были разрушительными, а в высоких горах над Брандобой не было обнаружено ни малейших признаков вулканической или сейсмической активности.
Колдун коснулся Звезды.
— Темные Силы, эти подземные толчки — симптомы еще большего нарушения равновесия мира? Предвещают ли они ужасные бедствия?
Он закрыл глаза и замер, чтобы все мысли оставили разум и сделали его более чувствительным к ответу. Но Темные Силы никогда не говорили с ним через Звезду, не дали они ясного ответа и теперь. От второго толчка, едва ощутимого в обычных обстоятельствах, задрожал пол домика под ногами.
Возможно, это было лишь совпадением, возможно Темные Силы ответили так, как могли. Он вздохнул, понимая, что узнает истину, лишь задав вопрос Трехглавому Чудовищу. Потом он надел доспехи, кроме сверкающего шлема, украшенного остроконечными лучами, и, зажав его под мышкой, спустился на совет с колдунами.

Действительных членов Гильдии было всего тридцать, но двое остались в замке приглядывать за заложниками, а Праксинус был занят управлением неповоротливой армией. Остальные собрались в главном зале охотничьего домика с огромным камином, в котором едва теплился огонь, и чудовищной мебелью, сделанной из костей убитой вельможами дичи. Стены были увешаны пыльными головами животных и чучелами зловещих на вид птиц, потрескавшимися кожаными щитами и примитивным оружием.
Собрав членов Гильдии перед камином, Орогастус повторил каждому его обязанности в предстоящей осаде, в последнюю очередь он обратился к эрцгерцогине Наелоре:
— Корабль с волшебным оружием войдет в бухту Брандобы завтра вечером. Мы можем быть уверены, что какой‑нибудь назойливый чиновник не поднимется на него?
Женщина Звезды презрительно рассмеялась:
— Владельцы пристани и акцизные агенты отправятся по домам готовиться к Фестивалю Птиц и забудут о своих обязанностях. Праздник официально начинается фейерверком в полночь, но весь город начинает бражничать сразу же с наступлением темноты. Бояться нечего, Господин. Мой верный друг Дасинзин разгрузит корабль без помех.
— Я боюсь только одного, — заметил он холодно. — Некомпетентность твоих приверженцев может лишить нас элемента неожиданности.
Она мгновенно пожалела о своих словах.
— Простите, если я говорила неуважительно. Клянусь, все пройдет хорошо! Вельможи, поддерживающие мои притязания на трон и желающие свергнуть узурпатора, возможно, грубы и горячи, но совсем не глупы. Они понимают, что мой шанс взойти на трон целиком зависит от вашей магии. Они с радостью умрут за меня, но предпочитают жить и вернуть утраченную власть.
— А наша маскировка? Моя Звезда не показала никаких признаков того, что твои люди подвозят все необходимое к месту сосредоточения.
— Повозки тайно покинут город завтра вечером, когда люди начнут собираться в городе в предвкушении праздника. Костюмы будут доставлены вовремя, причем черные, как вы и приказали. Верные нам люди будут одеты в алые костюмы, и мы без труда узнаем друг друга.
Колдун кивнул. Когда вопросы были исчерпаны, он обратился к собравшимся членам Гильдии:
— Мне осталось только сообщить нашим товарищам в Огненном замке, что все в порядке. Вы можете готовиться к походу.
Все разошлись, осталась только Наелора, которая стояла тихо, пока Орогастус при помощи Звезды вызывал молодых членов Гильдии, оставшихся охранять заложников. Установить с ними связь, по необъяснимой причине, оказалось невозможно. Колдун вынужден был использовать магию, чтобы увидеть и услышать обычных обитателей замка, и мгновенно узнал о побеге заложников и страшной участи, постигшей их преследователей.
— Будьте милостливы, Темные Силы! — прошептал он в ужасе.
— Что случилось, Господин? — встревожено спросила Наелора.
— Случилась страшная беда, — сказал он и почти шепотом рассказал ей о происшедшем. — Это означает, что мы должны отложить или даже отменить нашу кампанию.
— О нет! Вы намеревались использовать плененных правителей только после завоевания Саборнии. Со временем мы поймаем их снова.
— Я также рассчитывал на то, что королева Анигель станет главным козырем при получении Трехглавого Чудовища от принца Толивара. Без этого талисмана вся моя стратегия может обратиться в прах.
Эрцгерцогиня хотела что‑то сказать, но он жестом остановил ее и попытался при помощи Звезды отыскать беглецов.
— Вот они, — пробормотал он, — едут по дороге недалеко от Великого Виадука. Анигель я не вижу, но она должна быть среди них, и ее защищает янтарь Триллиума. — Он тихо выругался. — Они в шести часах пути от охотничьего домика! Если я пошлю за ними членов Гильдии, армия лишится командиров в критический момент вторжения… но я не могу поручить столь важное задание обычным воинам. Их верность Звезде, мягко говоря, сомнительна, а правители, конечно, предложат взятки, от которых будет невозможно отказаться. — Он в бессильной ярости ударил закованным в серебряную перчатку кулаком по ладони. — Выбора нет. Мы отложим вторжение до момента пленения беглецов. Это означает задержку по крайней мере на день и лишает нас преимущества нанесения удара во время Открытия, когда император наиболее уязвим.
Он взял шлем и последовал за покинувшими домик членами Гильдии.
— Господин, не спешите! — воскликнула Наелора встревожено. — У меня есть идея, как спасти положение.
— Какая? — он быстро повернулся.
— План достаточно отчаянный, — призналась она, — но думаю, стоит попробовать.
Она объяснила.
Орогастус сначала отнесся к ее плану скептически, но быстро понял, что другого пути нет.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Если ты хочешь рисковать троном ради этой глупости, я не стану тебя останавливать. Но помни, что армия должна покинуть место сосредоточения не позднее чем через час после заката, чтобы занять позиции к началу фейерверка.
— Я сделаю это с верным другом Тазором, — сказала она с сияющим лицом. — Я приведу к вам королеву Анигель, а он посторожит остальных заложников в охотничьем домике, пока не падет Брандоба.
Колдун улыбнулся Женщине Звезды:
— Теперь я лучше понимаю, почему люди считают тебя достойной претенденткой на императорский трон. — Он сжал ее руку. — Да помогут тебе Темные Силы.
— И вы. — Она склонила голову, чтобы он не видел, как сильные чувства исказили ее лицо. Потом она надела шлем и бросилась на поиски Тазора.

Глава 22

Эрцгерцогиня Наелора рассматривала двух высоких бескрылых птиц, привязанных за ошейники к стене императорского охотничьего домика, и хмурилась, чтобы не показывать усиливавшийся страх.
— Друг мой, — сказала она, — если бы наша миссия не имела столь решающего значения для наших судеб, ничто на свете не заставило бы меня и близко подойти к этим тварям.
Пернатые хищники достигали двух элсов ростом, а их перья отливали синевато‑стальным блеском на солнце. Птицы были временно парализованы заклинанием, но их налитые яростью красные глаза следили за колдунами, явно свидетельствуя о том, что магия могла сдерживать их тела, но не их дух.
— Пока у нас есть Звезды и мы командуем этими созданиями со всей твердостью, — сказал Тазор, — они не причинят вреда ни нам, ни людям, которых мы преследуем.
Он надевал на птиц уздечки, а Наелора наблюдала, испытывая одновременно и отвращение, и непонятный восторг. Орогастус и другие члены Гильдии проследовали за армией около часа назад. Именно столько времени понадобилось Тазору, чтобы вызвать ниоров из чащи, даже при помощи Звезды.
— Ты абсолютно уверен, что эти чудовища не набросятся на нас? — спросила она.
— Конечно, ваше императорское высочество. Риск есть, но им стоит пренебречь, о чем я сказал Господину Звезды. — Он осторожно надел уздечку на устрашающий зубастый клюв.
— Ниары! Только такой безумец, как ты, мог додуматься приручить этих опасных хищников, тем более оседлать их. Что дернуло тебя заняться этим безумием?
— Я рассматривал задачу как вызов, брошенный Звезде, — пояснил Тазор, похлопывая птицу по шее, толстой, как одно из бревен, из которых был сложен охотничий домик. — Эта пара часто подходила к домику, потому что я угощал ее соленой пищей. Когда их ярость чуть уменьшилась, у меня родилась идея их приручить, и, должен признаться, я был поражен, когда магия сработала и ниары стали послушными. Это помогаю мне коротать время, когда я изнывал в этом богом забытом месте от тоски шесть месяцев назад, лишенный радости вашего общества и занятый лишь снабжением замка продовольствием.
— Ха! — презрительно воскликнула Наелора в ответ на его лесть, но улыбнулась, потому что они действительно были старыми друзьями. Тазор был старшим экономом на вилле Наелоры в пригороде Брандобы. Теперь они были членами Гильдии и теоретически занимали равное положение, но каждый понимал, что это не так.
— Если Темные Силы нам улыбнутся, — сказал Тазор, — птицы помогут возместить ущерб, нанесенный этими болванами в замке. Ниары стремительны как ветер. Даже безрогий скаковой фрониал не может сравниться с ними. Мы должны догнать беглецов часа через три.
— Если я не смогу из‑за них участвовать в битве за Брандобу, — процедила Наелора сквозь зубы, — я поджарю печень того, кто задумал и осуществил побег.
— Думаю, мы оба знаем, кто это. Единственная женщина, которую Господин не смог разглядеть даже при помощи магии, потому что ее защищал янтарь Триллиума.
— Будь проклята эта королева‑ведьма! Я знала, что мы должны были каким‑то образом снять с нее талисман… или оставить без чувств до момента, когда ее можно было без риска лишить жизни. Но Орогастус не захотел меня слушать. Остается только надеяться, что Анигель находится вместе с другими беглецами.
— А где еще она может быть? Мы найдем ее, ваше императорское высочество. Не беспокойтесь. Вы не пропустите битву, и никому не удастся лишить вас победы над Деномбо.
— Какой длинный путь проделали мы всего за два года, мой друг! Кто мог подумать, что, открыв дверь виллы на властный стук, ты впустишь колдуна? Что он поможет нам превратиться из разобщенной толпы политических изгнанников в группу людей, способную завоевать империю?
— Я понял, что Орогастус опасен, едва увидев его, — сухо заметил Тазор. — Вы тоже.
— Именно по этой причине я поверила в него.
— И именно поэтому вы влюбились в него?
— Дерзкий ублюдок, — сказала она и рассмеялась, но в ее глазах веселья не было видно, и скоро она замолчала и поспешила застегнуть седло на второй птице.
Тазор был пропорционально сложенным мужчиной и ростом превосходил даже статную Наелору. Его умные глаза были расположены близко друг к другу над широким носом. Как и у многих членов Гильдии, за исключением рыжеволосой Наелоры, его волосы преждевременно поседели из‑за невзгод посвящения в тайны Темных Сил.
— Тазор, — сказала она странно нерешительным тоном. — Ты действительно считаешь, что Орогастус выполнит данные мне обещания?
— Я верю, что он сделает тебя императрицей Саборнии, — ответил бывший эконом. — Но я не совсем уверен в осуществимости его грандиозных планов завоевания мира при помощи колдовства, а также в том, что он сделает тебя своей помощницей. Звезда — чудесна, но мир велик… и последние события напомнили нам о том, что существуют другие волшебники, не только Орогастус и его Звездная Гильдия.
— Должна признаться, я сильно встревожилась, когда Господин сказал нам о том, что молодой принц отдал один талисман этой ведьме болот Кадии. Но, позволив мальчику и колдунье проникнуть в Саборнию через виадук, Орогастус поступил мудро. Теперь можно легко завладеть обоими талисманами.
— Легко? — Тазор покачал головой. — Так же легко, как свергнуть Деномбо.
— Пусть он только окажется на расстоянии удара мечом от меня!.. В любом случае мы лишь ускорим события, если захватим Анигель и других беглецов. Пора в путь!
Они оседлали бескрылых птиц, стоявших неподвижно, как статуи, во дворе охотничьего домика. Наелора подняла свой медальон Звезды и коснулась им шеи пернатого скакуна. Ниар широко раскрыл клюв и издал громоподобное рычание. Услышав команду наездницы, он помчался как метеор по ведущей к Великому Виадуку дороге, а спутник Наелоры закашлялся от поднявшихся клубов пыли.
Выругавшись, Тазор последовал за ней.

Только по счастливой случайности Вечный Принц Уидл успел подхватить Вечную Принцессу Равию, когда она стала сползать с седла во время перехода вброд небольшой мутной речушки.
— Помогите! — отчаянно закричал он. — С Равией что‑то случилось!
Президент Хакит Ботал быстро развернул своего фрониала, вернулся в реку и подхватил сильной левой рукой престарелую принцессу. Она повисла как тряпка. Чувства оставили ее, а лицо посерело. Вместе с принцем Уиддом президент перенес пожилую женщину на другой берег реки, где все, за исключением Гиоргибо, сразу же спешились и окружили Равию. Королева Анигель и королева Галанара Джири бережно положили женщину на землю.
— Пощади ее Триун! — заголосил Уидд. — О, моя бедная Равия. Трудности побега оказались ей не по силам.
— Она дышит, — сообщила Джири, ослабив корсаж принцессы. — И сердце бьется ровно. Уверена, ей стало дурно от усталости и напряжения.
Га‑Бондис презрительно фыркнул.
— Как и всем нам! Ехать дальше — безумие. Наши фрониалы обессилели от усталости и ядовитых паров, которыми им пришлось дышать вчера. Они, несомненно, падут, если мы не дадим им отдохнуть, как, впрочем, и я сам. Каждая косточка моего тела стонет от боли, и я умираю от голода.
— Тогда умри тихо, — посоветовал не знавший жалости король пиратов. Крепкий горбатый монарх сбросил с себя плащ и накрыл им принцессу Равию. Веки ее затрепетали, и она застонала.
Принц Уидд вздохнул:
— Если бы она хоть что‑нибудь съела и немного поспала.
Пища и вода, которую им удалось захватить с собой из конюшни замка, кончились еще вчера вечером, когда они отдыхали, испуганно вздрагивая и едва не лишаясь чувств от зловещих звуков, издаваемых ночными обитателями Лирдского леса. После этого они питались лишь водой и безвкусными дикими фруктами, которые, по заверению Гиоргибо, не были ядовитыми.
— Сейчас слишком опасно останавливаться на отдых, — сказал эрцгерцог. — Днем птицы и звери почти не представляют опасности, но если Люди Звезды узнали о нашем побеге, они могут отправиться на поиски.
— Иногда мне кажется, что лучше бы они так и поступили, — проворчал Га‑Бондис.
— Мы постоянно двигались на запад, в сторону от гор, — продолжил Гиоргибо. — Очень скоро мы должны увидеть знакомые мне ориентиры, и тогда появится возможность сойти с тропы. Есть несколько коротких дорог в Брандобу в нижней части Лирдского леса, которыми мы сможем воспользоваться, чтобы избежать погони.
— Если Орогастус не воспользуется магией, чтобы нас отыскать, — сказал Приго.
— Если Люди Звезды придут, мы не сможем себя защитить, — несколько раздражительно произнес Хакит Ботал. — Но я полагаю, что колдун и его армия заняты совсем другим. Они могут быть уже в столице и штурмовать императорский дворец.
— Почему мы должны скакать в таком убийственном темпе? — спросил Приго. — Абсолютно невозможно вовремя предупредить императора. Мы должны подумать о себе… а также о наших странах, ввергнутых в хаос в результате похищения правителей. Зачем было убегать от колдуна, если все мы сгинем в этом вопящем и рычащем лесу?
День назад, после пересечения огненной котловины, они скакали часа два, чтобы добраться до Великого Виадука, который можно было легко заметить из‑за вытоптанной земли вокруг. Анигель произнесла заклинание, и беглецы прошли сквозь виадук без происшествий. Они провели беспокойную ночь на поляне рядом с выходом и с первыми лучами солнца продолжили путь.
Скакать по широкой дороге было просто, слишком просто. Эрцгерцог и король Ледавардис, как самые искусные наездники, по очереди выезжали вперед на разведку, чтобы случайно не наткнуться на армию колдуна. Остальные медленно двигались вперед под убаюкивающее пение птиц. Иногда они вздрагивали от рева какого‑то невидимого зверя, но в основном дремали в седлах, до происшествия с Равней.
Вечная Принцесса очнулась и произнесла слабым голосом:
— Я хорошо себя чувствую. Помогите мне сесть на фрониала, и я смогу продолжить путь.
— Нет, моя дорогая, не сможете, — возразила Анигель. — Приго прав. Мы проделали достаточно большой путь и должны отдохнуть.
— Если этот лес — императорский заповедник, здесь должны быть какие‑нибудь шалаши или хижины. Что скажешь, Гиор?
Саборнианский эрцгерцог беспомощно развел руками:
— Есть отличный охотничий домик на реке Доб, есть хижины и комфортабельные засидки и даже оборудованный лагерь, но, к сожалению, эта дорога мне незнакома. Люди Звезды, должно быть, прорубили ее, чтобы было удобнее добираться до Великого Виадука. Эта река может быть верхним течением Доба, но я сомневаюсь в этом, вода в ней слишком мутная от белого ила. Река Доб берет начало в Коллумских горах из кристально чистых родников и является основным источником воды для Брандобы. Она никогда не бывала мутной, даже в сезон сильных дождей.
— Быть может, — предложила Анигель, — мой янтарь Триллиума укажет нам путь. — Она поднесла кулон к припухшим от усталости глазам. — Святой Цветок, укажи нам направление к безопасному пристанищу.
Янтарь продолжал светиться, но путеводная искра в нем не появилась.
— Не работает. Быть может, моей жизни ничто не угрожает?
— Быть может, — продолжила Джири, — поблизости нет безопасного пристанища для нас. Спроси у своего амулета, мы должны остановиться или продолжить путь?
Анигель так и поступила, и едва не закричала от разочарования, когда амулет вдруг ярко вспыхнул и почти сразу же потускнел.
— Что‑то не так…
Птицы вокруг них вдруг встревожено закричали. Гиоргабо, единственный остававшийся в седле, обнажил ржавый меч и поднялся в стременах, напряженно глядя вдоль идущей по берегу реки дороги. Но нападение произошло совсем с другой стороны. Из зарослей внезапно появилась туча пернатых созданий, ярко‑синих, зеленых и желтых, которые начали кружить над головами потрясенных правителей, бросаться им в лица и бить крыльями по телам. Равия пронзительно вскрикнула, мужчины забормотали проклятия. Испуганные фрониалы встали на дыбы и забили копытами. Затем животные без всадников бросились через реку на противоположный берег, а Гиоргибо с трудом удалось удержаться в седле. Правители пытались защититься от острых клювов, закрыв головы плащами, и размахивали руками, тщетно пытаясь отогнать маленьких птиц.
— Достаточно! — произнес чей‑то громоподобный голос.
Туча птиц исчезла так же внезапно, как появилась.
Анигель выглянула из‑под плаща и увидела двух страшных призраков всего на расстоянии броска камнем. Это были огромные длинношеие птицы с массивными чешуйчатыми лапами, крупнее, чем все когда‑либо виденные ею вуры. Их тела были темно‑синими, зубастые клювы широко открыты, а глаза горели как угли. На них сидели колдуны в серебряно‑черных одеяниях Звездной Гильдии, стальных кирасах и блестящих, украшенных лучистыми диадемами шлемах.
Один из наездников выехал вперед, доставая из футляра оружие Исчезнувших.
— Гиоргибо Намбитский! Приказываю спешиться и сдаться!
Анигель узнала голос, а также струившиеся из‑под шлема рыжие волосы. Это была Наелора.
Ненависть исказила грязное лицо эрцгерцога. Вместо того чтобы сдаться Женщине Звезды, он пришпорил фрониала и послал его в галоп, подняв меч для удара. Наелора подняла оружие, последовали золотистая вспышка и пронзительный свист. Фрониал Гиоргибо заржал, упал на тропу со сломанными рогами, забил ногами и жалобно замычал. Всадник вылетел из седла, кувырком покатился по земле и замер без чувств под огромным гнездовым деревом.
— Кто‑нибудь еще желает сразиться? — Тазор подвел своего ниара к Наелоре и навел оружие на раненого фрониала. Алый луч вонзился между глаз животного, мгновенно убив его.
— Мы сдаемся! — крикнул президент Хакит Ботал, поднимая руки. — Пощадите нас!
Га‑Бондис жалобно заскулил, упал на колени и поднял руки. Полузакутанный в плащ Приго стоял с широко раскрытыми глазами. Принц Уидд, король Ледавардис и королева Джири, которые пытались защитить принцессу Равию от нападения обезумевших птиц, стояли, склонившись над пожилой женщиной, и злобно смотрели на колдунов. Анигель, не обращая внимания на ниаров и их грозных наездников, подошла к Гиоргибо и склонилась над ним.
— Оставь его! — приказала Наелора. Она соскочила с замершей птицы и направилась к королеве.
— Твой брат ударился головой, — спокойно сказала Анигель, — но, кажется, он приходит в чувство. Позволь мне…
— Молчать! Подойди ко мне.
Анигель с достоинством выпрямилась и подошла к Женщине Звезды, направившей на нее древнее оружие.
— Ближе не надо, — остановила ее Наелора. — Сними свой янтарный амулет и положи на землю перед собой.
— Нет, — сказала Анигель. — Можешь убить меня на месте, но я не сниму Черный Триллиум.
— Тогда прими смерть, глупая шлюха.
— Ваше императорское высочество! — Тазор соскочил со своей словно окаменевшей птицы и подошел к Наелоре. — У меня есть предложение.
— Говори, — разрешила колдунья.
— В нашей власти два дуумвира Имлита, а для того, чтобы страна подчинилась, достаточно одного. — Тазор поднял оружие и схватил Га‑Бондиса за воротник. — Быть может, если я отрежу руку старику…
— Нет! — завопил сжавшийся от страха дуумвир. — Пощадите!
— …королева Анигель передумает и станет послушной.
— Приступай, — приказала Наелора.
Га‑Бондис истерически зарыдал, а Анигель немедленно сняла с шеи янтарный амулет и положила его на влажную землю берега реки. Женщина Звезды с гнусной ухмылкой направила на амулет оружие, но ослепительная вспышка не смогла разрушить янтарь. Наелора раздраженно выругалась.
— Тазор! Попробуй ты разрушить эту штуку.
Смертоносный алый луч оказался не более разрушительным, чем золотистая вспышка.
— Ваше высочество, магия Черного Триллиума сделала его неуязвимым, но у меня есть другая идея.
Он взял выроненный Гиоргибо старый меч и поднял им с земли амулет за цепочку. Несмотря на то что меч мгновенно раскалился, он успел закинуть кулон в густые кусты. Тазор бросил меч на землю и усмехнулся:
— Пускай дикие звери ломают голову над амулетом темными ночами.
Наелора откинула назад голову и расхохоталась. Она грубо схватила Анигель за плечо и подтолкнула к ниару.
— Тазор, помоги мне взвалить ее на птицу. Мне пора торопиться на битву, и она поедет сзади, а ты займешься этими важными персонами.
— Злобный колдун всех нас убьет! — завопил Га‑Бондис.
Наелора с отвращением посмотрела на тучного дуумвира.
— У нас по поводу тебя другие планы, толстячок. Господину нужна только эта королева‑ведьма, чтобы она заставила сына отдать талисман.
Анигель напряглась в руках бывшего эконома. У нее перехватило дыхание.
— Моего сына? Какого сына ты имеешь в виду?
— Твоего сына Толивара, кого же еще, — ответила эрцгерцогиня. — Того, что носит Трехглавое Чудовище. У него был Звездный Сундук и второй талисман — Горящий Глаз, но твоя сестра Кадия заставила его вернуть талисман ей.
— Толо… мой талисман… Это невозможно! Мальчик сейчас в Варе, за тысячи лиг отсюда, и Кади с ним. И у Толо нет короны.
Наелора снова рассмеялась:
— Разве мать может знать на самом деле своего сына? Он владел ею и использовал ее уже четыре года, а все оставались в неведении, за исключением Господина Звезды, разговаривавшего с мальчиком во сне. Сейчас твой драгоценный сын, твоя сестра и ее приспешники находятся здесь, в Саборнии. Не сомневаюсь, скоро ты встретишься с ними, на вашу общую беду.
Тазор поднял оцепеневшую от шока королеву в седло. Затем он связал ей руки и закутал в плащ.
— Я разберусь с остальными и догоню, ваше императорской высочество, — сказал он Наелоре. — Пусть Господин не медлит из‑за меня с вторжением.
Наелора кивнула и села на птицу. Подняв руку в серебристой перчатке, она попрощалась с Тазором, и ниар умчался прочь.
— Ты отвезешь нас обратно в Огненный замок? — спросил Ледавардис Рэктамский у Человека Звезды. Он и королева Джири поднялись с земли, а старый Уидд стоял на коленях, обняв Равию, и лица их были бледными, но спокойными.
— Нет, — ответил Тазор, глядя на Гиоргибо, который начал стонать и шевелиться от ударов сапога колдуна. — Я запру всех вас в императорском охотничьем домике, в котором наша армия провела ночь. Он находится в восьмидесяти лигах вниз по течению, всего в шести‑семи часах пути. Вас будут охранять свирепые обитатели Лирдского леса, пока мы не закончим дела в Брандобе и не вернемся.
— Господин президент, — обратился он к Хакиту Боталу. — Ты и король‑карлик отправитесь на другой берег и поймаете фрониалов. Поторопитесь, иначе я обожгу уши одной из дам огненным пистолетом. — Положив оружие на плечо, он повернулся к дуумвиру Приго. — Ты! Возьми этот старый меч и выруби два длинных шеста и крепкую лиану. Нам придется сделать носилки для принцессы Равии. — Он повернулся к Га‑Бондису. — Сними упряжь и попону с мертвого фрониала, затем расстегни ремни, чтобы получились отдельные ленты.
Когда здоровые мужчины отправились выполнять его поручения, Тазор подошел к перешептывавшимся между собой Джири, Равие и Уидду.
— Как дела у старой дамы? — не без участия спросил он.
— Вечная Принцесса в основном страдает от усталости, — ответила королева Галанара. — Вы прекрасно придумали насчет носилок. Может быть, сделаете еше одни, для бедного эрцгерцога?
Человек Звезды мерзко хихикнул.
— Он проделает путь связанным и перекинутым через седло, как мертвый нунчик. Это не имеет значения, все равно он долго не проживет, когда его сестра взойдет на трон.
— Не найдется ли у вас вина, — вкрадчивым тоном спросила Джири, — для бедной принцессы Равии? Это придаст ей силы.
— Возьмите флягу в седельной сумке.
Джири с подозрением посмотрела на высокого ниара.
— Ой, нет! Я не посмею подойти к этой ужасной птице…
— Я заколдовал ее своей Звездой. Она не пошевелится и не причинит вам вреда, если я не прикажу.
Джири направилась к огромной птице и стала рыться в седельной сумке, которая висела чуть выше ее головы.
— Быть может, фляга с другой стороны, — сказала она и обошла ниара, тем самым спрятавшись от Тазора. Через минуту раздался ее голос:
— Я не могу ее найти.
Человек Звезды с ворчанием пошел ей помочь. Пожилая полная королева отошла с извиняющимся видом, спрятав обе руки в широких рукавах. Держа оружие в одной руке, Тазор другой рукой принялся шарить в отделанной перьями седельной сумке.
Джири сделала шаг ему за спину. Промежуток между нижним краем лучистого шлема колдуна и верхним краем кирасы был узким, не более двух пальцев. Королева вытащила из рукава боевой цеп, размахнулась над головой и послала тяжелый цилиндр на конце цепи точно в промежуток между доспехами. Раздался мерзкий хруст. Тазор, не издав ни звука, свалился на землю со сломанной шеей.
Ниар мгновенно ожил, взревел и отскочил назад. Он принялся царапать землю одной огромной когтистой ногой, затем напрягся перед прыжком на Джири.
Из кустов на четвереньках вылетел человек. Это был эрцгерцог Гиоргибо. Он схватил оружие Исчезнувших, выпавшее из безжизненных рук Тазора, и выстрелил прямо в открытый зубастый клюв угрожавшего Джири чудовища. Голова ниара исчезла в ослепительной красной вспышке, и огромное тело упало на землю.
— Щупальца Хелдо! — вскричал король Ледавардис.
Он стоял на другом берегу узкой реки вместе с Хакитом Боталом, пораженный поступком королевы и Гиоргибо.
— Мне действительно жаль Тазора, — сказала Джири. — Он не был таким отъявленным негодяем, как Наелора.
Слезы сверкнули в ее глазах, и Гиоргибо обнял королеву за плечи, чтобы успокоить.
Оба дуумвира стали рядом, не сводя глаз с мертвого Человека Звезды и обезглавленного хищника.
— Любезная теща, — дрожащим голосом произнес Приго. — Я поражен, я восхищаюсь вашей воинской доблестью.
— Чем вы его ударили, скажите на милость? — спросил Га‑Бондис.
— Старым боевым цепом, который взяла в подземелье замка.
Она освободилась из объятий Гиоргибо.
— Я должна пойти к Равии. Это насилие, вероятно, ввергло ее в шок.
Но Вечная Принцесса уже сидела на земле и приводила в порядок спутавшиеся белоснежные волосы. Рядом с ней на корточках сидел Уидд.
— Полагаю, вам не удалось найти вино, — сказала принцесса.
Королева улыбнулась:
— Оно было в первой сумке. К счастью, ниар упал не на нее. Там была еще и еда.
— Мы разделим ее на всех, — объявила принцесса. — А потом немедленно отправимся в путь. Я буду в полном порядке, если хотя бы немного поем. — Она посмотрела на мужа. — Чего ты ждешь, старик? Забирай еду у этого чудовища и накрывай на стол.
Король Ледавардис перешел через реку и отвел королеву Джири в сторону.
— Вы считаете, что Равия достаточно хорошо себя чувствует, чтобы продолжить путь? — спросил он.
Джири задумалась.
— Сейчас ей лучше, но долгого пути она не выдержит. Будет лучше, если мы понесем ее на носилках. Следы ниара приведут нас к императорскому охотничьему домику, в котором нас собирались заточить. Если этот дом должен был стать нашей тюрьмой, значит, в нем есть приличная еда и кровати.
— Может оказаться, что в доме живут приспешники Орогастуса.
— Значит, нам придется их победить, — просто сказала Джири.
Король пиратов подмигнул ей здоровым глазом.
— Вот именно! Думаю, возвращения Наелоры нам нечего бояться. Если учесть, что она должна сторожить Анигель, а Орогастус намеревается учинить скандал в столице.
— Анигель… — Лицо доброй королевы помрачнело. — Бедное дитя. Боюсь, нам придется вверить ее судьбу Владыкам Воздуха.
— Думаю, я смогу кое‑что предпринять. — Лицо короля Ледавардиса озарилось радостью. Если вы займетесь приготовлениями к походу, я попытаюсь отыскать амулет. Не думаю, что он причинит вред другу, тем более будущему зятю хозяйки. Кто знает? Быть может, Черный Триллиум согласится помочь одному пирату спасти королеву Анигель.
— Вы направитесь на ее поиски? — глаза Джири расширились от удивления.
— Меч покойного Человека Звезды и древнее оружие поможет мне сразиться на равных с похитителями королевы.
— Какой вы храбрец, Ледо.
Король поцеловал ей руку:
— В ваших устах это звучит лучшим комплиментом.

Глава 23

Несмотря на страшную усталость, принц Толивар беспокойно ворочался на пуховых перинах в хижине кадоона Критча. Они легли спать днем, но на верхнем этаже жилища было прохладно и темно, свет пробивался только через два решетчатых окна, расположенных под навесами соломенной крыши. С голых балок свисали сетки, наполненные перьями разных цветов. Храп четверых Почетных Кавалеров, спавших на другой стороне, едва не заглушал шум прибоя и крики гриссов, поти и других морских птиц.
Кадия и Ягун сказали, что будут отдыхать внизу, но Толивар слышал, что они долго о чем‑то беседовали с аборигеном и его семьей. Обещание, данное тете, не позволило Толивару воспользоваться короной для подслушивания, впрочем, его не очень сильно интересовало, что за таинственный товар Дама Священных Очей покупает для завтрашнего налета на Брандобу. Кадия, тоном, не терпящим возражений, сказала, что он останется в лодке с Ягуном и Критчем, а она с рыцарями отправится в город предупредить императора о том, что Люди Звезды замышляют какой‑то обман, и заручиться его помощью в деле спасения королевы Анигель и других заложников.
Толивар снял волшебную корону с головы и засунул себе под рубашку. Он приказал талисману немедленно разбудить его, если кто‑нибудь приблизится к его постели. Он лежал и дремал, крепко сжимая в руке драгоценный талисман.
«Ты — мой», — повторял он снова и снова.
И Трехглавое Чудовище всегда отвечало: Да.
Толивар желал возвращения матери всем сердцем, но его постоянно мучило то, что взрослые обязательно постараются уговорить его вернуть корону матери.
Как несправедливо!
Королева отдала талисман Орогастусу под давлением, это верно, но по собственной воле, а Толивар, в свою очередь, забрал ее у приспешника колдуна. Были ли притязания матери на Трехглавое Чудовище более оправданными, чем у Орогастуса? Даже когда корона принадлежала ей, королева просто хранила ее в тайном месте и использовала магическую силу только для того, чтобы поговорить с сестрами на расстоянии.
«Талисман мой, — убеждал себя Толивар. — Мой по праву, несмотря на то, что думают или говорят другие».
Но ненадолго.
«Кто… Это говорит не мой талисман!»
Нет, это я, Господин Звезды, твой господин, Толо.
«Нет! Никогда! Уйди из моих снов!»
Я тебе не снюсь. И я уже упоминал, что не смогу говорить с тобой, если ты этого не захочешь.
«Это ложь».
Это правда, как тебе хорошо известно. Ты все еще восхищаешься мной, все еще хочешь разделить мою власть и силу как приемный сын и наследник. Стыдно это отрицать… не менее стыдно, чем отрицать то, что ты стал причиной смерти ниссома Ралабуна.
«Ралабун! Мой бедный старый друг. Я не хотел, чтобы он умер. Это был несчастный случай, хотя тетя Кадия и говорит…»
Ответственность не обязательно должна быть виной. Послушай меня, Толо. Если бы ты не приказал Ралабуну сопровождать тебя вдоль реки Ода, он остался бы в живых. Прими это бремя как подобает любому командиру! Он не испытывает мучений от чувства вины. Жестокая Дама Священных Очей пытается управлять тобой, называя тебя морально виновным в смерти друга, но это не так
«…Правда?»
Неужели ты думаешь, что Ралабун позволил бы тебе одному отправиться в столь опасное путешествие?
«Нет. Даже если бы я не приказал ему, он все равно пошел бы со мной».
А ты знал, что рядом притаился намп, приказывая Ралабуну сойти с тропы?
«Конечно нет!»
Таким образом, он погиб в результате несчастного случая, а не по твоей вине или небрежности. Понимаешь?
«Да. Спасибо, что объяснил, Орогастус».
Толо, мы не были вместе уже много лет, и большая часть вины лежит на мне. Настало время отбросить прочь отчуждение. Оставь этих бессердечных, невнимательных людей, которые не могут оценить твои достоинства. Когда‑то ты любил меня как приемного отца. Вернись ко мне, займи достойное место рядом. Важные дела помешали мне и моим друзьям встретить тебя у виадука. Но я могу встретиться с тобой в любом другом месте.
«Нет!»
Завтра ты отправишься на лодке в Брандобу. Я тоже буду в этом городе. Используй свой талисман, чтобы ускользнуть от Кадии, и приходи ко мне. Не забудь Звездный Сундук. Мы можем встретиться у…
«Нет! Орогастус, однажды ты уже обманул меня, но тогда я был глупым злопамятным ребенком. Такое не повторится. Ты просто захочешь забрать у меня талисман».
Я не могу забрать его. Ты сам знаешь. Я хочу, чтобы ты отдал его мне по собственной воле, как отдал Трехвекий Горящий Глаз, украденный тобой у тети.
«Там… все было по‑другому».
Ты не знаешь, как использовать правильно страшную силу короны. Она предназначена для восстановления равновесия мира, а не для глупых фокусов. Ты знаешь, что так и не научился пользоваться талисманом, ты просто играл им в своей хижине на Гиблой Топи.
«Я понимаю талисман лучше, чем ты думаешь!»
Толо, есть единственный способ стать компетентным колдуном — верни корону мне и стань членом Звездной Гильдии. Вернись ко мне, дорогой мой. Я прошу твое предательство и вновь сделаю тебя приемным сыном и наследником. А когда я умру, Трехглавое Чудовище снова станет твоим, только тогда ты будешь его настоящим господином, господином всего мира.
«Орогастус, ты однажды использовал меня как марионетку. Это не повторится никогда».
В глубине души, Толо, ты все еще хочешь стать моим сыном.
«Возможно. Но желание — не более чем детская фантазия. Это соблазн, спрятанный глубоко внутри и появляющийся только во сне. Когда я бодрствую и контролирую свои чувства, я тебя отвергаю. Отвергаю!»
Я надеялся, что ты придешь ко мне по собственной воле… Последний вопрос. Тебя волнует, останется твоя мать, королева Анигель, в живых или умрет?
«Конечно!»
Тогда вызови при помощи короны ее образ. Ее судьба целиком зависит от тебя, в отличие от судьбы Ралабуна.
«О чем ты говоришь?»
Королева находится в плену у моей союзницы, эрцгерцогини Наелоры, опасной и безжалостной женщины.
«Неправда! Я уже видел мать. Она на свободе, где‑то в лесу над Брандобой вместе с другими похищенными тобой правителями».
Королеве Анигель удалось сбежать из моего замка с другими правителями, но ее поймали. Корона покажет ее тебе как жалкую пленниц во власти Наелоры. Проснись и прикажи Трехглавому Чудовищу подтвердить мои слова.
«Я… я дал слово тете Кадии не использовать магию талисмана без ее разрешения».
Что? Спрашивать разрешение? Ты что, хныкающий школьник, который должен спрашивать у няни разрешение воспользоваться гардеробом, или владелец части великого Триединого Скипетра Власти? Ты не должен держать данное тете слово. Она получила это обещание, воспользовавшись твоим горем. Оно ничего не стоит. Используй талисман, чтобы убедиться в пленении твоей матери. Немедленно!
«Я… я верю тебе на слово».
Глупый мальчишка. Задумал поиграть со мной.
«Зачем мне это?»
Быть может, ты все еще тешишь себя надеждой, что тебе самому удастся спасти мать! Толо, мне надоела твоя мальчишеская болтовня. Королева Анигель и ее еще не родившиеся сыновья примут ужасную смерть от меча Наелоры, если ты не поспешишь в столицу Саборнии, чтобы передать мне Трехглавое Чудовище и Звездный Сундук.
«Я тебе не верю…»
В центре Брандобы расположен императорский дворец, а перед ним — огромный парк, в котором люди, празднующие Фестиваль Птиц, соберутся в полночь посмотреть на фейерверк. Будь там, рядом с фонтаном Золотого Грисса! Я найду тебя и верну твою мать, как только ты передашь мне талисман и Сундук.
«Корона принадлежит мне по праву!»
А жизнь твоей матери принадлежит мне… Не ошибись, мой мальчик! Если ты мне не подчинишься, найдешь у фонтана ее выпотрошенный труп.
«Святой Цветок, только не это!»
И на этот раз вина ляжет на тебя безвозвратно. Ты будешь страдать до самой смерти.
«Нет… нет… нет!..»
Принцу показалось, что он видит лицо матери, слезы, текущие из ее глаз. Она снова и снова повторяла его имя, умоляла отдать корону колдуну, чтобы спасти жизнь ей и ее неродившимся сыновьям. Но Толивар почему‑то онемел и не мог ей ответить. Как бы ни старался, не мог произнести слово «да», которое освободило бы его мать.
Не мог отдать свой талисман.
Он вдруг проснулся, поднялся на локти и окинул безумным взглядом комнату. Прошло много времени. Пылинки танцевали в лучах солнца. Рыцари, очевидно, уже проснулись и спустились вниз. Было тихо, только в его сознании все еще звучали отчаянные мольбы матери и его позорный отказ.
Может быть, это был только сон.
Придется выяснить правду. Обещание, данное им тете, сейчас казалось не более чем словами доверчивого испуганного ребенка. Какое право имела Дама Священных Очей требовать, чтобы он отказался от магии, если от нее зависела жизнь матери?
— Талисман, — прошептал он, еще крепче сжав металлический обруч. — Покажи мне королеву Анигель.
Толивар закрыл глаза, и в его сознании возникло изображение, словно он летел на одной из саборнианских птиц, а потом опустился на ветку дерева, всего в нескольких элсах над землей.
На просторной лесной поляне отдыхало несколько сотен тяжеловооруженных воинов. Некоторые из них были Людьми Звезды в нагрудниках поверх костюмов колдунов и в украшенных многоконечными звездами шлемах. В центре поляны стоял брезентовый навес без стен. Под ним сидел и пил вино из позолоченного кубка Орогастус. Рядом с навесом стояла Наелора в сверкающих черно‑серебристых доспехах и улыбалась восторженно приветствующим ее воинам. Она держала в руке длинный меч.
Перед ней стояла привязанная к дереву королева Анигель.
Платье пленницы было грязным и рваным, светлые волосы спутанными, а запястья и лодыжки сочились кровью от сыромятных шнурков. Толивар с ужасом увидел, как Наелора опускала меч, пока его острие не оказалось на уровне груди Анигель. Потом лезвие скользнуло вниз к животу, сделав вертикальный разрез в грубой ткани платья.
Как всегда, изображение было лишено звука. Эрцгерцогиня, казалось, задавала королеве вопросы, но Анигель не обращала на них внимания и смотрела вперед затуманенными глазами. Толпа солдат и колдунов хохотала.
— Мама! — простонал Толивар. — О мама.
Королева Анигель, очевидно, не слышала своего сына, но его услышал Орогастус. Он повернулся, и принцу показалось, что он смотрит прямо на него. Лучи на шлеме Господина Звезды были длиннее и красивее, чем на шлемах его приспешников. Забрало закрывало верхнюю часть лица, но его злобные серебристые глаза были ясно видны. Губы его не шевелились, но Толивар отчетливо услышал голос:
Никому не говори о том, что видел, иначе твоя мать и твои неродившиеся братья будут казнены здесь и сейчас. Запомни, я жду тебя у фонтана в полночь. Я буду в карнавальном костюме, но ты меня узнаешь. Принеси корону и Звездный Сундук. Понимаешь?
Толивар наконец смог произнести нужное слово.
— Да, — прошептал он. — Я сделаю так, как ты говоришь.
Изображение исчезло, остался только красноватый туман. Горькие слезы потекли по щекам Толивара. Мальчик не замечал их, лежал неподвижно, сжав в руках талисман, пока беспомощная ярость не превратилась в отчаяние. Потом он услышал, как тетя Кадия зовет его ужинать.
— Иду, — крикнул он и спрятал корону под рубашку так, что острые зубцы впивались в тело.

На следующий день, через час после заката, парусная лодка, управляемая одним Критчем, вошла в бухту Брандобы. На западе, над другим берегом бухты, собирались мрачные, с лиловым оттенком тучи — предвестники бури. Легкий ветерок, замедлявший плавание, изменил направление и помогал аборигену провести небольшое суденышко в бухте, забитой галерами, торговыми судами с высокими мачтами и великим множеством мелких яхт и лодок, бросивших якорь на рейде. Многие суда были украшены разноцветными масляными лампами в честь Фестиваля Птиц.
Столица Саборнии сверкала огнями. Огненные корзины на высоких столбах освещали бульвары и главные улицы, гирлянды фонарей свисали с каждого здания. Дорога вдоль пристани была забита людьми в карнавальных костюмах, которые танцевали, прыгали и даже висели на декоративном парапете набережной. Несколько духовых оркестров на ступенях дороги явно устроили нечто вроде соревнования, кто кого переиграет.
Пока лодка подходила к берегу, пассажиры Критча оставались в трюме, так как незнакомые люди на судне аборигена могли вызвать подозрение. Кадия и рыцари наблюдали за представлением в иллюминаторы, пока Критч не пришвартовался к пристани, предназначенной только для торговцев‑кадоонов и расположенной в некотором отдалении от главной бухты.
Охотник за перьями сошел на пристань, чтобы переговорить с местными жителями, потом поднялся на борт и крикнул в трюм:
— Все спокойно, можете подниматься и сходить на берег.
Сначала по трапу поднялись Ягун и принц, за ними последовали те, кому предстояло сойти на берег. Кадия и Почетные Кавалеры были одеты в купленные у Критча маскарадные костюмы, позволявшие им оставаться незамеченными в толпе участников празднества. В трюме было темно и тесно, и только сейчас они смогли увидеть друг друга в костюмах, в которые им помогли облачиться Ягун и Толивар.
Дама Священных Очей была одета в плащ и платье из прекрасных переливающихся лиловых перьев. Капюшон венчал высокий желтый гребень, а верхнюю часть лица закрывал золотистый клюв. Талисман в ножнах был скрыт под плащом.
— Ты выглядишь великолепно, Провидица, — сказал Ягун, и она поклонилась в ответ.
Братья Калепо и Мелпотис были одеты в одинаковые темно‑синие костюмы, изображавшие ниаров. Их головные уборы, закрывавшие головы целиком, спереди представляли собой широко открытые зубастые клювы, сквозь которые можно было смотреть. Наряд Эдинара был ярко‑красным со странным плоским клювом на капюшоне. Когда Мелпотис стал посмеиваться над шутовским нарядом молодого рыцаря, Эдинар нашел в головном уборе специальное устройство и так пронзительно крякнул, что оба ниара едва не лишились чувств от хохота.
Последним на пристань вышел сэр Сайнлат. Из‑за могучего телосложения ему смогли подобрать только один костюм — морской птицы поти. Он был сделан из ярко‑розовых перьев и украшен сзади нелепым широким хвостом. Капюшон из перьев оставлял лицо рыцаря открытым, только нос был закрыт огромным конусовидным черным клювом.
— Чувствую себя полным идиотом, — весело сообщил огромный рыцарь.
— А выглядишь еще хуже, — заверил его Эдинар.
— Мастерство твоей семьи поразительно, — похвалила Кадия Критча. — Костюмы просто превосходны. Они не стесняют движений, а доспехи и оружие практически незаметны.
Кадоон открыл стоявшую на палубе плетеную корзину и достал из нее сетку, заполненную круглыми разноцветными предметами.
— Быть может, возьмете и их. Это яйца гриссов, заполненные конфетти и чихательными спорами и закупоренные воском. По древнему карнавальному обычаю их следует разбивать и бросать содержимое в толпу. Они могут пригодиться, когда придется пробираться сквозь толпу.
— Спасибо, — поблагодарила его Кадия, — думаю, нам будет вполне достаточно моей магии. Не хочется таскать лишнее. Итак, если мы не вернемся завтра на рассвете или если в городе возникнут серьезные беспорядки, выходи в море с Ягуном и Толиваром. Я свяжусь с Ягуном при помощи талисмана и передам дальнейшие указания.
Она кивнула рыцарям, те сошли по трапу на берег и стали ждать ее на пристани. В отличие от толпы на главной пристани, в этой части можно было увидеть лишь нескольких моряков, сошедших на берег с судов, похожих на лодку Критча, лениво покачивающихся на темных волнах. Кадооны не обращали ни малейшего внимания на причудливо одетых людей.
Прежде чем уйти, Кадия подошла к сидевшему на носу лодки Толивару, чтобы дать несколько наставлений. Он сказал, что сделает так, как она говорит. Затем Кадия вернулась к Ягуну и Критчу.
— Внимательно следите за мальчиком, — едва слышно сказала она. — Не спускайте с него глаз. Он крайне подавлен и, как мне кажется, не совершит никаких опрометчивых поступков, но если это случится, немедленно вызовите меня.
— Мы позаботимся о нем, Провидица, — заверил ее старый ниссом.
Она уже собиралась уходить, но ее остановил Критч:
— Госпожа, у меня есть странные известия, которые я должен тебе передать. Их сообщил мне знакомый лодочник, когда я крепил тросы. — Он указал на почти скрытый туманом край бухты. — Видишь этот огромный корабль с единственным красным фонарем на корме?
Кадия кивнула.
— Он пришел сегодня днем под флагом Зиноры. Мой друг сообщил, что это не обычное каботажное торговое судно, а трехмачтовая трирема, то есть самое быстрое судно на свете. Команда состоит не из зинорианцев, а из саборнианцев, а владельцем является важный вельможа по имени Дасинзин, известный сторонник эрцгерцогини Наелоры.
Кадия едва слышно пробормотала проклятие и достала талисман. Направив меч на загадочный корабль, выглядевший черным силуэтом на фоне темнеющего вечернего неба, она спросила:
— Горящий Глаз, скажи, этот корабль принадлежит Людям Звезды?
Вопрос неуместен.
— Покажи мне его трюм.
Приказ неуместен.
Кадия помрачнела и убрала меч в ножны.
— Думаю, — сказал Ягун, — талисман ответил на твой вопрос, ничего не ответив.
— Люди Звезды… — Она повернулась к Критчу. — Ты не знаешь, портовые чиновники поднимались на его борт?
— Нет, в связи с предстоящим праздником все осмотры были отложены. Мой друг и другие лодочники подвозили к триреме продукты, и члены ее команды не стесняясь разговаривали в их присутствии, как люди часто поступают, считая нас бестолковыми и неполноценными. Лодочники узнали, что корабль пришел не с востока, где находится Зинора и другие населенные людьми страны, а из дальних северо‑западных широт, где не живут даже не признающие законов племена, а только малочисленный народ моря.
Кадия прищурилась.
— Ты имеешь в виду водных аборигенов, хранительницей которых является Великая Волшебница Моря Ириана?
— Именно, но говорят, что Голубая Дама мертва, а народ порабощен Звездной Гильдией.
Кадия и Ягун обменялись взглядами. Оба знали о заточении Ирианы в глыбе льда и подозревали, что Орогастус заставил народ моря собрать со дна оружие Исчезнувших. Если корабль действительно принадлежал Людям Звезды и перевозил такое загадочное оружие, он мог быть предвестником вторжения.
— Спасибо за важную информацию, — поблагодарила Кадия Критча. — Прошу тебя предупредить кадоонов, чтобы обходили корабль стороной. Кому бы корабль ни принадлежал, он пришел в Брандобу не с добрыми намерениями.
— Сделаю так, как ты говоришь.
— Сейчас я не могу рисковать и осматривать корабль лично. Сначала я должна сообщить императору Деномбо о захвате Орогастусом правителей и предупредить о том, что стране и его жизни угрожает страшная опасность. Я также сообщу ему о триреме, чтобы он сам с ней разобрался.
— Мы будем следить за загадочным кораблем, Провидица. Если матросы попытаются переправить на берег подозрительный груз или станут действовать как явные захватчики, я сразу же сообщу об этом тебе.
— Молись о том, чтобы Владыки Воздуха не покинули нас сегодня.
Кадия приказала талисману защитить ее и рыцарей от магического зрения Людей Звезды. Потом она сбежала по трапу на берег, где ее в нетерпении ждали четверо Почетных Кавалеров. Через несколько минут лазутчики в костюмах скрылись за складами.
— Сегодня будет непросто добраться до императора, — заметил кадоон. — Сначала он будет занят на церемонии в честь богини Матуты, затем должен лично руководить фейерверком. Рядом с дворцом соберется огромная толпа, иногда там возникают беспорядки. Стражники будут особенно осторожны. Впрочем, обычно толпа ведет себя мирно, особенно если ей нравится фейерверк, а император раздает после него щедрые подарки.
— Что это за подарки? — поинтересовался Ягун.
— Подарки на счастье, которые император раздает простолюдинам в честь фестиваля. Маленькие свертки бросают в толпу девушки, разъезжающие на специальных разукрашенных повозках. Большинство подарков представляют собой клочок бумаги с мудрым или шутливым изречением, в который завернута конфета или леденец, но в некоторых лежат серебряные или золотые монеты, кроме того, есть подарок с платиновой монетой, который достается самому удачливому.
Шум веселящейся толпы стал громче. К грохоту духовых оркестров присоединились ритмичные взрывы шума, издаваемого сотнями свистулек, в которые не уставали дуть проходившие импровизированным парадом по улицам люди. Кадоон Критч отвел глаза от буйства красок на берегу и посмотрел мрачно на стоявшую на якоре трирему.
— Сегодня ветер приносил запах дождя и большой беды, — сказал он и указал на воду за бортом. — Видишь, какого странного цвета вода? Она серая, как жидкая детская каша, я ее никогда такой не видел, даже не слышал о том, что она такой может быть. Я очень жалею, что согласился доставить вас в Брандобу, друг Ягун.
— Сделав так, ты помог моей госпоже спасти жизни многих людей.
— Жизни людей! — пробормотал Критч. — Как ты можешь служить госпоже, принадлежащей к расе угнетателей?
— В нашей стране Гиблой Топи, — пояснил Ягун, — многие аборигены стали близкими союзниками людей уже несколько сотен лет назад и завоевали уважение и даже любовь. В последнее время благодаря трем женщинам, которых называют Лепестками Животворящего Триллиума, одним из которых является моя госпожа, древняя вражда между людьми и аборигенами была почти забыта. Мы знаем, что в наших жилах течет одна и та же кровь, и стараемся стать братьями и сестрами, несмотря на различия во внешности.
— Саборнианцы думают по‑другому, — сказал Критч, — как и кадооны. Почему ты так уверен, что твои убеждения соответствуют истине?
Ягун рассказал ему об истории Исчезнувших, о великой войне между Великими Волшебниками и Звездной Гильдией, которая привела к почти полному уничтожению мира, о том, как уцелевшие в войне жили до настоящего момента сто двадцать раз по сто лет. Когда Ягун закончил рассказ, кадоон Критч поразился услышанному и испытал некоторое мрачное удовлетворение, узнав, что мир непостижимым образом вышел из равновесия и это подтвердило его предположения. Потом оба аборигена стояли молча у леера, пока к ним с носа не подошел принц Толивар.
— Я плохо спал прошлой ночью, — сказал мальчик. — Можно я спущусь вниз? Не очень весело наблюдать за праздником издалека.
— Я пойду с тобой, — сказал Ягун.
Принц улыбнулся:
— В этом нет необходимости.
— Тем не менее, — настаивал старый охотник, — мы пойдем вместе.
Он подождал, пока мальчик начал спускаться по трапу, и последовал за ним.
Толивар помог Ягуну убрать одежду и мусор, оставшиеся после переодевания, затем забрался на одну из узких коек в носовом отсеке и притворился спящим.
Около часа ниссом сидел в крошечном камбузе лодки, затем тихо поднялся на палубу. Толивар надеялся, что именно так он и поступит.
Все иллюминаторы судна были не более двух ладоней в ширину, кормовой люк был задраен, так что ему оставалось только воспользоваться трапом. Толивар был уверен — Ягун или Критч будет охранять трап всю ночь, он также был уверен, что ни один из них не подозревает, что мальчик попытается сбежать. Аборигены думали, что Толивар все еще скорбит по Ралабуну и намерен сдержать обещание не пользоваться магией. Полагая, что Толивар не знал о пленении королевы Анитель, Ягун и Критч решили, что у него нет причин отправляться на ее поиски.
«И они ошибаются, — мрачно сказал принц сам себе, — причем в каждом случае».
Соскользнув с койки, он надел башмаки, потом водрузил на голову корону.
«Талисман, — отдал он мысленный приказ, — скажи, где Ягун спрятал Звездный Сундук?»
Он в центральным ящике на камбузе.
Затем Толивар приказал талисману сделать его невидимым. Он достал Сундук, положил в сумку, в которой лежал один из костюмов, и привязал длинный сверток к спине. Когда сумка и корона тоже стали невидимыми, он отдал короне следующий приказ:
«Скажи, как я могу погрузить Ягуна и Критча в заколдованный сон?»
Просто представь их в этом состоянии и отдай приказ.
«Заклинание… не причинит им вреда?»
Они со временем могут умереть от жажды и голода, если ты не пробудишь их или не изменишь заклинание.
«Могу я приказать им проснуться на рассвете?»
Конечно.
Принц Толивар закрыл глаза и представил аборигенов лежащими на палубе и постепенно теряющими сознание, потом он представил их просыпающимися на рассвете, отдал приказ и открыл глаза.
«Они спят?»
Да.
Облегченно вздохнув, мальчик поднялся по трапу на палубу. Аборигены лежали, свернувшись калачиком, по обе стороны от корзины с разноцветными яйцами. Толивар подтащил маленького Ягуна поближе к Критчу и накрыл их обоих брезентом, чтобы защитить от холода и возможного дождя. Он посмотрел задумчиво на корзину, достал из нее сетку с метательными снарядами, привязал к поясу и сделал невидимой.
«Талисман, скажи, где моя мать?»
Вопрос неуместен.
Принц почувствовал, как бешено забилось его сердце.
«Она скрыта силой злобной Звезды?»
Вопрос неуместен.
Но принц уже знал ответ. Ведь когда Орогастус хотел, чтобы он узнал, какой опасности подвергается его мать, принц видел ее абсолютно отчетливо.
— Я знаю, как ее найти, — сказал себе Толивар.
Он посмотрел на небо. Пелена высоких облаков окружила Три Луны призрачным ореолом, поднявшийся ветер свистел в такелаже, в разноголосицу со звуками далеких духовых оркестров. Он понятия не имел, сколько времени оставалось до полуночи, до его встречи с Орогастусом.
Толивар должен был задать талисману последний вопрос, от ответа на который зависела его последняя надежда.
«Орогастус сможет увидеть меня, даже если я буду невидимым?»
Да, так как ты еще не решительно отвергаешь его.
Принц так и думал.
Оставаясь невидимым, он сошел по трапу на набережную, не глядя на корабли в бухте. Один из них — огромная трирема — поднял якорь и медленно подходил к берегу.

Глава 24

Армия Орогастуса тайно проникла в Брандобу небольшими отрядами через редко используемые Охотничьи ворота в северо‑восточной части беспорядочно разросшегося города. По приказу Господина Звезды члены Гильдии и воины смешались с пестрой толпой празднующих. В назначенное время они должны были встретиться с партизанами эрцгерцогини Наелоры в центральном парке, где, если все пройдет удачно, захватчики получат приказ на штурм дворца.
Все приверженцы Гильдии были одеты в одинаковые костюмы из черных перьев, на масках были изображены характерные золотистые глаза. Единственным исключением был небольшой человек, ехавший позади одной из черных птиц, в скромном черно‑белом наряде грисса поверх простого шерстяного платья.
— Перестань извиваться, — прошипела Наелора своей пассажирке, — а то прикажу Звезде сковать тебя болью.
— Если бы ты развязала мне руки, — сказала королева Анигель, — я смогла бы схватиться за седло и не боялась бы в любой момент потерять равновесие. Кроме того, голова этой проклятой птицы постоянно опускается мне на глаза.
Эрцгерцогиня рассмеялась:
— Освободить тебя? Только не это, королева‑ведьма! Не сомневаюсь, ты способна на колдовство, даже лишившись своего противного цветка.
— Я — не ведьма, — спокойно ответила Анигель, — и Черный Триллиум, которого ты так боишься, просто защищает меня и не способен никому причинить вреда.
— Ха! Расскажи это колдунам, которые пытались снять его с тебя, пока ты валялась без чувств в Огненном замке. Их пальцы сгорели до костей, стоило им только прикоснуться к этому проклятому амулету.
— Правда? Не знала, что мой янтарь Триллиума способен на такое. Я не собиралась причинять твоим людям боль умышленно.
— Полагаю, — произнесла Наелора язвительным тоном, — ты также не хотела причинить боль тем, кого сожгла заживо во время побега в долине Огненных гейзеров!
— Я сожалею о смерти наших преследователей, — сказала Анигель, — но они стреляли в нас из древнего оружия и угрожали моей жизни и жизни моих спутников. Пары вспыхнули от их же оружия.
— По твоим словам, — сказала Наелора, — они сами виноваты в своей смерти. — И едва Анигель попыталась возразить, приказала ей замолчать.
Орогастус, въехавший в город последним, скакал за Наелорой и ее пленницей. Он пришпорил фрониала и поравнялся с ними. Светлые глаза бешено сверкали из‑под птичьей маски.
— Я выдвинусь вперед, — сказал он Наелоре, — чтобы попытаться разглядеть в толпе наших врагов. Скорее всего, Звезда не сможет показать мне Кадию — она, несомненно, находится под защитой талисмана, но я постараюсь обнаружить ее спутников, лишь бы они отошли от нее подальше. Будьте наготове и опасайтесь женщины с коротким темным мечом.
Колдун направил своего фрониала вперед, сквозь собиравшуюся толпу, Наелора и Анигель последовали за ним. Скоро их подхватил поток людей в карнавальных костюмах, которые на фрониалах, а чаще пешком направлялись к центральному парку в предвкушении фейерверка. Музыканты, идущие в толпе и стоящие на балконах зданий, пытались заглушить жуткий шум от свистулек и гудков и пьяное пение. Время от времени какой‑нибудь гуляка бросал в толпу яйцо с блестящим конфетти или чихательными спорами, и в ответ тут же раздавался смех, чихание и добродушные проклятия. Орогастус и Наелора при помощи Звезды отгоняли щекочущий нос порошок, а также убирали с пути мешавших им людей.
Наконец, когда до императорского дворца оставалось всего несколько кварталов, колдуны со своей пленницей свернули с шумной, забитой людьми центральной улицы в более тихий переулок. По обеим сторонам стояли внушительных размеров особняки, украшенные изображениями птиц и знаменами с перьями. Мерцающие фонари золотисто‑зеленого цвета, то есть геральдических цветов Саборнии, висели на ветвях деревьев и высоких побеленных стенах особняков. Здесь тоже были люди в карнавальных костюмах, но они вели себя необычно тихо — стояли группами под деревьями или сидели на поребриках. Было темно, но Анигель удалось рассмотреть, что все люди были одеты в костюмы из красных перьев.
Наелора ехала, выпрямившись в седле и натянув поводья, и ни разу не оглянулась на Анигель. Было видно, что она сдерживает фрониала, чтобы держаться позади Орогастуса.
— Расскажи мне о своей сестре Харамис, — сказала она вдруг.
Удивленная королева начала рассказывать ей об обязанностях Великой Волшебницы Земли, но Женщину Звезды это явно не интересовало.
— Твоя сестра красива? Опиши мне ее.
— Харамис гораздо выше меня, — сказала Анигель. — У нее черные волнистые волосы и серебристо‑голубые глаза с большими зрачками, в которых вспыхивают золотистые искорки. Она, несомненно, красива, но люди в основном обращают внимание на ее властный внешний вид и ауру сверхъестественной силы, которая словно окружает ее.
— Она… она любит его так, как он любит ее?
Ошеломленная Анигель тем не менее инстинктивно поняла, кого она имеет в виду, а также причину, по которой был задан вопрос.
— Я думаю, что Харамис всем сердцем и душой хочет не любить Орогастуса. Его жизненные цели совершенно не совпадают с ее. Она не в состоянии не любить его, но уже давно отказалась от надежды завершить любовь браком.
Женщина Звезды заметно успокоилась, словно огромная ноша была снята с ее плеч. Затем она продолжила расспросы, но уже менее грубым тоном.
— Я знаю, что твоя сестра Харамис владеет третьей частью Скипетра Власти. Как выглядит этот чудесный прибор?
— Трехкрылый Диск — короткий жезл с обручем на конце. Сами крылья, совсем крошечные, расположены в верхней части обруча и закрывают кусочек янтаря Триллиума, похожий на мой. Харамис носит жезл на цепочке, надетой на шею.
— Она умеет использовать магию Диска в полной мере или только по минимуму, как ведьма Кадия и твой блудный сын.
Анигель на мгновение задумалась, не понимая, почему Женщина Звезды не задала этот вопрос Орогастусу, затем подумала, что, вероятно, она его задала, но… Тем не менее причин не отвечать на него не было.
— Я сомневаюсь, что кто‑либо живой понимает, как работает Скипетр Власти. Это — артефакт Исчезнувших, вероятно, настолько грозный, что даже создавшие его люди боялись его использовать. Отдельно три части Скипетра, называемые талисманами, обладают значительно меньшей силой. Харамис, несомненно, более мастерски владеет своим талисманом, чем Кадия, но ее магическая сила не зависит от Крылатого Диска, ее источником является скорее занимаемая ею священная и милосердная должность.
— Милосердная? Но она — тиран, как и Великие Волшебники и Волшебницы Моря и Небес. Господин Звезды говорил, что они манипулировали и людьми, и аборигенами с незапамятных времен. Они противостоят научному и социальному прогрессу, который грозит их власти.
— Чепуха, — сказала Анигель. — Я не могу говорить о Темном Человеке на Луне, но и моя сестра, и Великая Волшебница Моря Ириана являются добрыми хранителями, которые даже думать не могут об угнетении. Они дали клятву никогда не использовать магию во вред живой душе.
— Тем не менее, — сказала Наелора, — Харамис один раз собрала Скипетр и попыталась убить Господина Звезды.
— Нет, — возразила Анигель. — Харамис, Кадия и я использовали Скипетр, чтобы обратить колдовство Орогастуса против него, когда он пытался уничтожить всех нас и завоевать наше маленькое королевство.
— Господин говорит другое!
— Орогастус часто искажает истину по своему усмотрению.
— Он никогда не лгал ни мне, ни другим членам Гильдии.
Анигель вздохнула:
— И он пообещал, что твоя Гильдия будет править миром, если ты поможешь осуществить его тщеславные планы? Должна сказать, что однажды он пытался соблазнить Харамис таким же нелепым предложением…
Саборнианка резко развернулась в седле, кипя от бешенства.
— Дура! — прошипела она. — Что ты знаешь о великих и благородных намерениях Господина? Править? Он будет править! Но не ради того, чтобы удовлетворить свои личные амбиции. Орогастус хочет спасти мир от ужасного катаклизма, к которому он катится.
— Какого катаклизма? О чем ты говоришь?
— Мы все обречены, если Орогастус нас не спасет. Наш мир стоит на краю бездны разрушения из‑за таинственных внутренних болезней, возникших в далеком прошлом. Господин Звезды узнал об ужасной опасности, пока находился в заточении у Великого Волшебника Небес. И только Господин знает, как можно спасти мир.
— Тогда почему, — спросила Анигель рассудительно, — он не продолжил выполнять эту благородную миссию? Вместо этого он разослал по всему континенту тайных агентов подстрекать людей к мятежу и разжигать междоусобицы. Он похитил и сделал заложниками законных правителей шести стран. И здесь, в Брандобе, если я не ошибаюсь, он находится для того, чтобы попытаться свергнуть императора Деномбо, чтобы ты могла взойти на саборнианский трон! Если действительной целью Орогастуса является спасение мира, почему он развязывает завоевательные войны?
— Мир спасти можно только радикальным средством, — искренне веря в свои слова, ответила Наелора, — связанным с жертвами населения и применением непреодолимой магии. Зазнавшиеся невежественные правители не смогли бы сами справиться с населением во время восстановления равновесия. Вы слишком трусливы, слишком непредсказуемы и самолюбивы, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Необходимо, чтобы вас вынудил всемогущий правитель.
Анигель хотела было с негодованием ей возразить, но Наелора продолжала, словно впав в транс:
— Я сама всего лишь усердно служу Господину Звезды. Когда я стану императрицей Саборнии, сделаю все, что он прикажет, лишь бы удался его грандиозный план. Потом, когда работа будет сделана и над нами засияет Небесный Триллиум, когда Вечный Покров будет побежден навсегда, когда Исчезнувшие снова будут жить среди нас, я разделю с Господином победу. Возможно, даже завоюю его любовь, если этого пожелают Темные Силы.
Анигель потеряла дар речи.
Огромный ледяной континент растает? Исчезнувшие вернутся? Какой абсурд!
Но мир действительно лишился равновесия, причем фундаментального. Харамис была убеждена в этом, ссылаясь на страшные землетрясения, повсеместные извержения вулканов и убийственную погоду, установившуюся почти на всем континенте в последние годы. Тем не менее Великая Волшебница никогда не намекала на то, что эти явления могут быть предвестниками гибели планеты.
Или намекала?
Королева машинально подняла связанные руки к горлу, чтобы ее успокоил амулет Черного Триллиума. Но Цветка не было, как не было Харамис, и никто не мог дать ответа на вопросы, кроме нее самой…
Орогастус тем временем подъехал к резиденции с прочными железными воротами, рядом с которой было особенно много людей в красных костюмах. Он поднял свою Звезду, и привратник мгновенно распахнул ворота. Подав Наелоре знак следовать за ним, он въехал в ворота. Фрониалы застучали копытами по проходившей по парку посыпанной гравием дорожке и остановились у освещенного входа в дом. Девять саборнианцев в богатых доспехах и красных плащах из перьев выстроились у портика, держа в руках украшенные перьями шлемы.
Рядом стояло несколько слуг в ливреях. Орогастус спешился и передал поводья одному из них, потом снял плащ и передал его другому. Саборнианские вельможи открыли рты от изумления, увидев экзотические доспехи Звездной Гильдии. Отмахнувшись от третьего слуги, Орогастус помог Наелоре спуститься с фрониала, оставив Анигель в седле.
Одним движением эрцгерцогиня сбросила с себя костюм птицы. На ней тоже были серебристо‑черные регалии Гильдии колдунов, не было только лучистого шлема, но ее доспехи были украшены золотом и бриллиантами. На украшенной драгоценными камнями цепи висела звезда Нерении Дарал. Ее огненные волосы были частично закрыты короной из платины и золота в виде птицы с опущенными крыльями, голова которой была сделана из одного гигантского изумруда, усеянного сотнями сверкающих белых и желтых бриллиантов. Она протянула руку Господину Звезды, который почтительно поклонился и подвел ее к вельможам.
— Господа, — произнес торжественно Орогастус, — представляю вам императрицу.
Вельможи обнажили зазубренные мечи и подняли их в салюте верности.
— Наелора! — закричала они. — Да здравствует ее императорское величество императрица Наелора!
По очереди они подходили к ней и протягивали мечи для благословения. Затем двое самых величественных из вельмож принесли и набросили на плечи Наелоры великолепный плащ из перьев, ярко‑алый цвет которого на капюшоне и плечах постепенно переходил в цвет граната. Когда непродолжительная церемония закончилась, она обратилась к собравшимся с речью:
— Преданные вассалы и сторонники! Благодарю вас за то, что вы присоединились к нам в эту судьбоносную ночь, которая останется в истории, пока существует наша страна. Наконец настало время исправить чудовищную несправедливость. С вашей помощью и с помощью собравшейся здесь армии мы свергнем незаконно захватившего власть Деномбо и займем принадлежащее нам по закону место на троне Саборнии. Потом, насладившись первой победой, мы лично поведем имперскую армаду к Южному морю, чтобы вернуть в состав империи земли, которыми правила наша предшественница, первая прославленная Наелора.
— Да здравствует победоносная императрица Наелора! — Девять вельмож ударили закованными в стальные перчатки кулаками в нагрудники. — Да здравствует Наелора Великая! Да здравствует Наелора‑Завоеватель!
Они еще долго выкрикивали бы приветствия и боевые кличи, если бы Орогастус вдруг не поднял руку, после чего мгновенно воцарилась мертвая тишина. Лорды варваров словно окаменели, не в силах пошевелить ни единым мускулом.
— Праздновать будем потом, — сухо произнес колдун. — Кому из вас принадлежит стоящая в бухте трирема?
Следующим жестом Орогастус вернул вельможам подвижность. Они были поражены и напуганы такой небрежной демонстрацией силы, и никто даже не попытался протестовать. Наелора, казалось, потеряла к происходившему интерес. Она положила руку на плечо мужчины с пышными усами, в украшенных синей эмалью доспехах, одного из тех, кто держал ее плащ.
— Господин Звезды, — сказала она, — это лорд адмиралтейства Дасинзин, наш верный союзник и друг юности. Именно его корабль доставил груз, столь необходимый для успеха нашего предприятия.
Дасинзин откашлялся и сердито посмотрел на Орогастуса, положив руку на эфес вложенного в ножны меча.
— Значит, это ты, тот великий волшебник, который обещал возродить империю?
Колдун только улыбнулся.
— Ты снизойдешь до обсуждения стратегии с нами? — угрожающе вежливо спросил Дасинзин. — Или полагаешь, что мы последуем за толпой фокусников вслепую?
Орогастус сделал вид, что не услышал оскорбления.
— Милорд, вы приказали команде переправить запечатанные ящики на берег?
— Их должны доставить сюда не позднее чем через час. Ваши люди передали, что груз следует перевозить тайно, по нескольку ящиков.
— А ваши полководцы и заместители рядом? — продолжил колдун.
— Они собрались в заднем парке и ждут приказа.
Колдун кивнул:
— Очень хорошо. Вскоре я подойду к ним. Я видел воинов на улице. Какую по численности армию вам удалось собрать?
— Более четырех тысяч. Все одеты в одинаковые костюмы, как приказала ее императорское величество, все хорошо вооружены. Но мы не сможем победить императорскую гвардию, если…
— Если нам не поможет магия, — закончил Орогастус тихо. — И она поможет.
Заговорил еще один вельможа, высокий, с красным лицом:
— Мы сделали все, что ты просил, даже не зная плана битвы, только из‑за преданности императрице. Настало время поделиться с нами тайнами, волшебник. Прежде чем мы продолжим, ты должен обрисовать нам свою стратегию и продемонстрировать разрушительную силу оружия Звездной Гильдии.
Ему ответила Наелора:
— Не волнуйся, Лукайбо. Как только сюда доставят груз с корабля Дасинзина, ты своими глазами увидишь, какое чудесное оружие нам удалось собрать. Более того, ты сам получишь в руки это оружие, как и остальные лорды и многие воины.
Саборнианиы возбужденно заговорили, но Наелора заставила их замолчать, подняв руку.
— Друзья, — сказала она, — сохраняйте спокойствие. Ждать осталось недолго. Приглашаю всех в дом Дасинзина, где Господин Звезды все объяснит.
Вельможи одобрительно заворчали, а Дасинзин поклонился эрцгерцогине и предложил руку, чтобы проводить в дом.
Анигель осталась сидеть на фрониале Наелоры, опустив глаза и положив связанные руки на заднюю луку седла.
— Мой господин, — робко спросил слуга, — что делать с пленницей?
Орогастус внимательно посмотрел на Анигель, затем приказал отвести ее к хозяйке дома, чтобы она могла отдохнуть и подкрепиться.
— Скажи своей госпоже, чтобы она стерегла эту женщину так, словно от этого зависит ее жизнь, что не так далеко от истины.

По мере того как он подходил ближе к парку Брандобы, Толивар все отчетливее понимал: быть невидимым в плотной толпе так же нелепо, как и в окутанном туманом лесу. Он не мог, возможно из‑за страшного шума, незаметно убирать со своего пути людей при помощи магии, поэтому ему приходилось расталкивать их, как и всем остальным. «Пустое» пространство, занимаемое его невидимым, но материальным телом, вызывало подозрения, поэтому он забрался на одно из богато украшенных деревьев и, спрятавшись от глаз толпы в густой листве, снова стал видимым.
— Талисман, — сказал он. — Мне нужен костюм птицы. Ничего вызывающего. Сделай мне такой, как у того юноши.
Он показал на мальчика в простом плаще с капюшоном из коричневых перьев и одновременно представил себя в таком наряде.
Костюм мгновенно оказался на нем. Сумка со Звездным Сундуком осталась привязанной к спине, а корона спряталась под головным убором. Довольный, Толивар спустился с дерева и продолжил путь.
Он не ожидал, что Брандоба окажется такой большой и такой богатой. Ведь здесь, в конце концов, жили варвары, крайне подозрительно относившиеся к чужестранцам и свято верившие в свое превосходство и самостоятельность. В Саборнии и присоединившихся к ней странах не было университетов, не создавалось литературы, не развивались традиции изобразительного искусства и классической музыки. Здесь по‑прежнему существовало рабство и угнетение аборигенов, а также терпимость к кровавым развлечениям. Кроме торговли сырьем и некоторыми специями, только уникальное мастерство обработки перьев позволяло обеспечивать торговлю с более цивилизованными восточными странами. Цивилизованные соседи презрительно относились к «культуре» Саборнии, считая ее смесью заимствований: музыки и драмы от Вара, искусства и архитектуры от Галанара и республик, экстравагантной моды и ювелирного искусства от Зиноры. Империя переняла судостроение Рэктама и Энджи, а оружейное дело и военную науку взяла от Лаборнока.
«С другой стороны, — подумал принц Толивар, глядя на сверкающие дома и богато одетых горожан, — у саборнианцев Брандобы, по крайней мере, дела идут совсем неплохо. Как, видимо, и у Орогастуса, выбравшего для начального этапа операции по завоеванию мира эту процветающую столицу варваров».
И колдун предложил поделиться этим с ним…
Толивар задумался, не сглупил ли он, отклонив предложение. Даст ли ему Орогастус возможность передумать? Он коснулся короны, раздумывая, не задать ли этот вопрос, потом вспомнил спокойную и непокоренную мать, стоявшую под мечом Наелоры, отдернул предательскую руку и поспешил к центру города.
Он подошел к парку, когда до полуночи оставалось всего полчаса. Принц снова решил забраться на дерево, на этот раз чтобы осмотреть местность. Внизу волновалось море людей, заполнивших огромный прямоугольник земли, с участками, засаженными декоративными деревьями. Парк с трех сторон был ограничен бульварами, на которые кареты и фрониалы знати и других привилегированных горожан могли попасть, миновав кордоны, охраняемые императорскими гвардейцами, вооруженными крепкими деревянными дубинами с железными наконечниками. На бульварах рядами стояли богато украшенные общественные здания и особняки, обнесенные высокими каменными стенами.
На востоке парк подходил к императорскому дворцу. Это было огромное здание, освещенное с наружной стороны бесчисленными светильниками, выстроенное в архитектурном стиле, представлявшем собой смесь фортификационного искусства и потрясающей вульгарности. Главный фасад был выполнен из белого мрамора и алой яшмы с витыми колоннами из зеленого малахита. Вокруг центрального корпуса громоздились башни с амбразурами и бесчисленные флигели, соединенные сводчатыми галереями и контрфорсами. На каждом углу крыши были установлены гаргульи, и они, как черепица крыши и купол внутреннего двора, были позолоченными. Сверкающий купол венчал столб из красной яшмы, на котором была установлена золотая статуя птицы с расправленными крыльями. Все это нагромождение было украшено разноцветными эмалированными щитами, расписными бордюрами, замысловатыми лепными украшениями и статуями в нишах. Сотни окон с золочеными рамами освещались изнутри тысячами подсвечников.
Дворцовые земли были обнесены толстой каменной стеной высотой семь элсов, украшенной декоративными зубцами, огненными корзинами и флагштоками, на которых развевались зелено‑золотистые знамена. Позолоченные железные ворота, охраняемые гвардейцами в парадных доспехах, закрывали широкую лестницу, которая вела в зал для торжественных выходов. По обе стороны ворот располагались караульные помещения, украшенные флагами, а перед ними находился широкий двор, окруженный стражниками.
В западной части парка, где сидел на дереве Толивар, стояла эстрада, на которой императорский духовой оркестр играл популярные в Окамисе и Варе мелодии, за ней находилось застекленное хранилище редких птиц и храм национальной богини Матуты. Часть западного бульвара, ведущего к священному зданию, была огорожена и окружена стражниками с копьями и обнаженными мечами, охранявшими пиротехнические материалы, которые скоро должны были превратиться в фейерверк.
Толивар коснулся короны и прошептал:
— Покажи мне фонтан Золотого Грисса, у которого я должен встретиться с Орогастусом.
Там, — прозвучал голос в его голове.
Одновременно в его сознании возникло изображение чего‑то блестящего, расположенного в центре огромного открытого участка, между двух небольших рощ. Это была струя воды, взметавшаяся ввысь из центра декоративной чаши. Ее окружали позолоченные статуи морских птиц, из клювов которых били более слабые струи воды. Ветер далеко уносил брызги фонтана, и люди старались держаться подальше от него с той стороны, где фонтан граничил с передним двориком дворца. Люди, не боявшиеся воды, почему‑то были все как один одеты в черные костюмы.
— Вот где будет меня ждать колдун, — сказал про себя Толивар.
Он убрал из сознания изображение, спустился с дерева и быстро, как только мог, зашагал через площадь. Он в полной мере пользовался преимуществом небольшого роста и, не обращая внимания на крики и проклятия, прокладывал себе путь сквозь толпу локтями, безжалостно наступал на ноги, бил каблуками по лодыжкам.
— Ой! — услышал он раздраженный мужской голос. — Проклятый мальчишка! Я тебя проучу!
Сильные руки схватили Толивара за плечи и затрясли так сильно, что у него застучали зубы. В панике, он хотел было уже обратиться за помощью к талисману, но поднял взгляд на лицо коренастого мучителя, потерявшего в свалке головной убор.
Лицо было широким и исключительно безобразным, один глаз был завязан, второй сверкал от ярости. Человек был хорошо знаком Толивару, он не стал скрывать изумления и воскликнул:
— А ты что здесь делаешь?
— Вероятно, то же самое, что и ты, — ответил король Ледавардис.

Глава 25

Чуть раньше короля и эрцгерцога Гиоргибо задержала толпа на одной из главных торговых площадей, примерно в четверти лиги от парка. Первоклассные магазины были закрыты стальными жалюзи, зато торговля продовольствием, спиртным и праздничными новинками шла очень бойко. В углу площади стояла эстрада, на которой ансамбль музыкантов играл разухабистые мелодии на трубах, волынках, флейтах и барабанах. Из‑за тесноты люди, которым не терпелось пуститься в пляс, ограничивались прыжками и размахиванием рукавами маскарадных костюмов. Освещенный циферблат часов на фасаде солидного банковского учреждения показывал, что до полуночи оставалось полтора часа.
— Так ничего не получиться, Ледо, — сказал эрцгерцог королю пиратов. — Толпа настолько плотная, что мы не можем сдвинуться с места.
— Но искра в амулете указывает в этом направлении! Только Бог знает, зачем злодеям понадобилось приводить королеву в центр города, но они поступили именно так. Посмотри сам, Гиор.
Саборнианец уставился на янтарь Триллиума под своим носом.
— Да, да, я вижу. Но послушай, улица на другой стороне площади забита людьми, пытающимися добраться до парка. По ней нам не пройти, надо искать другую дорогу.
Гиоргибо и Ледавардис оставили других правителей в императорском охотничьем домике, к которому их послушно привел найденный амулет королевы Анигель. В домике никого не было, и король и эрцгерцог несколько драгоценных часов спали беспробудным сном. Проснувшись незадолго до рассвета, они плотно поели тем, что королеве Джири и дуумвиру Га‑Бондису удалось отыскать в кладовых домика. Гиоргибо невозможно было узнать, после того как он привел в порядок волосы, побрился и переоделся в чистую одежду. Молодые люди пожелали всего хорошего своим спутникам, наказали им далеко не отходить от домика и отправились в Брандобу по знакомой Гиоргибо окружной дороге. Дорога заняла у них весь день и половину вечера. Сами того не зная, они едва не догнали арьергард армии Звездной Гильдии. Прежде чем войти в Охотничьи ворота, пара оставила фрониалов, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Попав в город, они купили себе пару дешевых костюмов на деньги, оставшиеся от покойного Тозара, и начали при помощи путеводной искры в самом центре янтарного талисмана искать королеву Анигель, пока толпа не сделала дальнейшее движение практически невозможным.
— Как мы найдем другую дорогу? — с горечью спросил Ледавардис. — Если только волшебный Цветок не превратит нас в настоящих птиц, и мы не взлетим.
— Следуй за мной, — приказал эрцгерцог. Он открыл решетку между двумя зданиями и скользнул в прямой как стрела переулок, настолько узкий, что по нему мог пройти только один человек. Переулок был темный, со сточной канавой по центру, и он круто уходил вниз. Ядовитый запах свидетельствовал о том, что канава была открытой канализацией, в которой собирались сточные воды с расположенных по обеим сторонам зданий.
— Фу! — воскликнул Ледавардис. — Куда мы направляемся? Искра в амулете показывает противоположное направление!
Но саборнианец поспешил вперед без объяснений, и скоро они подошли к забитому мусором грязному каналу. Вдоль канала шла узкая дорожка, на которую выходили стены без окон с расположенными далеко друг от друга дверями.
— Это один из небольших каналов, которые сбрасывают сточные городские воды в нижнее течение реки Доб и море, — пояснил Гиоргибо. — Каждый день на рассвете по каналам проходит баржа, и городские мусорщики опорожняют в нее выставленные на набережную баки. — Он показал вверх по течению, где небо было светлым. — Если мы пойдем туда, то неминуемо выйдем к одной из больших сточных труб, обслуживающих дворец. В детстве мы с Деномбо убегали по туннелям от учителей, чтобы побродить по городу.
Эрцгерцог быстро пошел по скользкой дорожке и скоро подошел к толстой стене. На уровне воды в стене зияло полукруглое отверстие высотой в два человеческих роста, закрытое крепкой металлической решеткой.
— Стена является частью северного периметра дворца. Решетка сточной трубы закрыта на замок. Когда‑то у нас с Деномбо был ключ, а сейчас у тебя есть нечто лучшее!
Король Ледавардис кивнул и коснулся каплей янтаря замка решетки. Раздался щелчок, решетка открылась, и Гиоргибо скрылся в вонючей темноте. Амулет Анигель стал ярким как фонарь.
— Над уровнем воды есть узкая полка. Не отставай от меня и, ради всего святого, не свались в дерьмо. Идти совсем недалеко. Чуть дальше есть ответвление, которое служит стоком для фонтанов парка.
Они прошли вперед, потом повернули направо, в более узкий туннель. К счастью, по нему текла практически чистая вода, правда немного сероватая. В этом туннеле никакой полки не было, и им пришлось идти по щиколотку в воде. К удивлению короля пиратов, туннель тускло освещался равномерно расположенными, закрытыми на уровне земли решетками, вертикальными шахтами. Пройдя несколько сотен элсов, они поняли, что находятся под парком. Шум толпы проникал под землю, как раскаты грома.
— Думаю, следует подняться здесь, — сказал Гиоргибо, — указывая на вмурованные в стену шахты металлические ступени. — Мы должны попасть в одну из рощ.
Быстро перебирая руками, он поднялся по ступеням и откинул решетку. Ледавардис поднялся на поверхность и увидел, что они оказались в одном из миниатюрных парков, отгороженных от площади для прогулок металлической решеткой. Люди стояли плотной толпой вдоль решетки и ждали начала фейерверка. Шум был просто оглушительным.
Король пиратов посмотрел на янтарь Триллиума. Увидев, какой яркой стала линия направления в его глубине, он взволнованно спросил:
— Твоя хозяйка близко?
Искра внутри амулета быстро замигала. Ледавардис издал победный клич и наклонился к уху Гиоргибо:
— Королева Анигель находится где‑то в той стороне рядом с большим фонтаном.
Гиоргибо покачал головой:
— Невероятно! Не могу понять, зачем Людям Звезды приводить ее именно сюда?
— Какая разница. Пошли!
Больших усилий стоило им войти в толпу, а уж продвигаться сквозь нее пришлось со скоростью ледника. Часы на одном из общественных зданий показывали почти полночь.
И вдруг какой‑то сорванец в костюме, двигавшийся том же направлении, больно наступил Ледавардису на ногу, ткнул под ребро локтем, а потом еще и лягнул в лодыжку. Король схватил мальчишку, стал трясти и закричал:
— Проклятый мальчишка! Я тебя проучу!
Головные уборы слетели с дерущихся, когда они упали на землю. Глаза мальчишки широко раскрылись от удивления, он перестал сопротивляться, и Ледавардис увидел, что решил проучить Толивара, принца Лабровенды. Более того, на голове мальчишки он увидел серебристую корону, которая, вероятно, была тем самым сказочным Трехголовым Чудовищем, талисманом королевы Анигель.
— А ты что здесь делаешь? — воскликнул Толивар.
— Вероятно, то же самое, что и ты, — ответил король. Они стояли на четвереньках на вытоптанной лужайке, и их окружал лес ног. Никто в толпе не обращал на них ни малейшего внимания.
— Моя мать… — начал было принц.
— Находится где‑то здесь, на площади, — перебил его король, — и будет лучше, если ты предоставишь возможность мне спасти ее.
— Ты не понимаешь, — закричал мальчик. — Мою мать схватили Орогастус и злобная Женщина Звезды Наелора. Они пообещали убить ее, если я не отдам им талисман. Мне приказали встретиться с колдуном у этого фонтана во время фейерверка.
— Он сказал, где именно? — спросил король.
— Нет, он сказал, что найдет меня. Пообещал отпустить мать, как только я отдам ему выкуп.
Ледавардис быстро подумал.
— Сомневаюсь! Скорее всего, колдун возьмет в плен вас обоих. Королева Анигель слишком ценная заложница, чтобы ее отпускать. Что скажешь, Гиор?
Эрцгерцог присел рядом с ними на корточки.
— То же самое, что и ты, — ответил он.
— Почему ты не воспользовался магией короны, чтобы спасти королеву? — спросил король.
— Я не слишком хороший колдун, — с горечью ответил мальчик. — Я надеялся стать невидимым, чтобы спасти ее, но талисман сказал, что Орогастус все равно меня увидит. — От отчаяния на глазах мальчика выступили слезы. — Пожалуйста, король Ледо! Не вмешивайся. Только я могу спасти маму. Пусть Люди Звезды схватят нас обоих, лишь бы они не убили ее.
На эстраде заиграли трубы, и почти одновременно грянули фанфары со стороны дворца, на другом конце площади. Толпа восторженно завопила.
— Император, — сказал Гиоргибо. — Сейчас он выйдет, чтобы дать сигнал к началу воздушного представления.
Все трое встали на ноги. Двойная колонна факельщиков спускалась из дворца по широкой лестнице. За ними шли слуги с переносным троном и позолоченными стульями, императорские гвардейцы в парадных доспехах и толпа придворных в великолепных костюмах из перьев. Снова заиграли трубы, и толпа принялась скандировать имя императора. Дворцовая лестница была настолько высокой, что придворные были отчетливо видны поверх ворот. Они спустились на террасу, делившую лестницу на две секции. Был установлен трон и стулья для знати. Император поднял руки, и рукава его наряда, казалось, превратились в сверкающие крылья. Мгновенно воцарилась тишина.
— Пусть небеса провозгласят славу Матуте и ее верному слуге Деномбо, — объявил император.
Раздался оглушительный взрыв. Шесть ракет взлетели в облачное небо с площади перед храмом, оставляя за собой шлейфы искр. Достигнув верхней точки траектории, они взорвались облаком золотистых и зеленых звезд. Толпа вновь восторженно завопила. Оркестр на эстраде заиграл веселые мелодии, и люди получили возможность наслаждаться долгожданным зрелищем.
— У меня есть идея, — сказал эрцгерцог, наклоняясь к Ледавардису. Они посовещались несколько минут, но Толивар не расслышал ни слова.
Наконец король пиратов сказал:
— Толо, видишь небольшую рощу, слева от фонтана?
Мальчик кивнул, и Ледавардис объяснил ему весь план и что именно принцу нужно сделать для его осуществления.
Мальчик смертельно побледнел.
— Если нас постигнет неудача, маму убьют!
— Колдуну королева Анигель нужна живой, — коротко произнес Ледавардис. — Он не намеревался убивать ее, хотел только напугать тебя, чтобы ты отдал талисман. Смотри! — Король достал янтарь Триллиума из потайного места и объяснил мальчику, как он направлял его и Гиоргибо в поисках королевы. — Святой Цветок будет продолжать защищать твою мать, как делал это с самого ее рождения. Ты должен поверить в это, Толо. Теперь ступай, но прежде чем уйдешь, отдай мне это.
Король показал на висевшую на ремне сетку.

Королева Джири вошла в главный зал охотничьего домика, где потягивали подогретое вино у очага Уидд, Хакит Ботал, Приго и Га‑Бондис.
— Друзья, у нас возникла проблема. После того как я помогла принцессе Равии подняться наверх, я вышла на балкон подышать воздухом и увидела нечто, сильно меня обеспокоившее.
Президент Хакит Ботал раздраженно вздохнул:
— Только не стаю лесных хищников, обнюхивающих конюшни! Уверяю вас, ваше величество, хищники не смогут пробраться в конюшню и загрызть фрониалов, тем более не смогут они причинить вред нам. Стены этих построек слишком крепки для них.
— Меня не волнует то, что дикие звери могут сожрать нас или фрониалов, — резко осадила его королева. — Посмотрите сами, что происходит, а уже потом делайте выводы.
Она резко повернулась и направилась к ведущей на второй этаж лестнице. Мужчины неохотно последовали за ней.
Джири открыла дверь на балкон в конце коридора. Все вышли за ней в темноту. Было сыро, лучи Лун едва пробивались сквозь темные облака.
— Что скажете на это? — Королева указала на промежуток между деревьями, за которыми возвышались зубчатые вершины Коллумских гор на фоне розового неба.
— Очень унылый закат, — неуверенно произнес принц Уидд.
— Горы расположены на востоке, — оборвала его Джири.
— Может быть, игра лунного света, — задумчиво предположил дуумвир Приго. — Все три светила расположены высоко на небе, хотя и скрыты облаками. Полагаете, это лесной пожар?
— Дыма нет, — сказала королева. — Сначала я подумала, что приближается буря, а свечение вызвано далекими молниями. Но ветер дует с другой стороны, и, несмотря на то, что его интенсивность иногда изменяется, свечение слишком постоянное, чтобы быть отблесками молний.
— Д‑думаете, это может быть м‑магией? — заикаясь от страха, произнес Га‑Бондис. — Орогастус осаждает столицу Саборнии сверхъестественным огнем?
— Дурак, — рявкнул Хакит Ботал. — Брандоба находится в другой стороне, на западе.
— Тем не менее свечение может быть вызвано магией, — сказал принц Уидд. — Я понимаю беспокойство Джири.
— Есть еще кое‑что, — сказала грозная королева. — Прислушайтесь!
Все мгновенно навострили уши, потом Приго объявил:
— Я слышу только шум реки, но мне кажется, что он стал тише.
— Лесные звери молчат, — сказала королева. — А это странно.
— Гм. Молчат не только животные, но и птицы, — сказал президент, и на его лице появились первые признаки беспокойства. — Да, очень странно. Они чем‑то напуганы.
— Но чем? — прошептал Га‑Бондис.
— Не знаю, — призналась Джири. — Но есть еще одно, более зловещее явление, на которое я хочу обратить ваше внимание. Лучше перейти на другой конец балкона.
Мужчины последовали за ней туда, где был слышнее грохот реки Доб в каньоне. Королева предложила им посмотреть вниз, но Луны скрылись за облаками и ничего не было видно. Потом облака расступились, и правители увидели поразительную картину.
Глубина каньона уже не составляла двести элсов, как утром. Сверкающий в лунном свете поток заполнил каньон наполовину, и по нему плыли бесчисленные вырванные с корнем огромные деревья. Мусор плыл вниз по течению поразительно медленно, и только через несколько минут мужчины поняли, что вода загустела почти как тесто.
— Это грязь! — воскликнул принц Уидд. — Колоссальный поток грязи спускается с гор. Что бы это значило?
— По моему мнению, — сказала королева Джири. — это значит, что мы должны улепетывать отсюда так, словно за нами гонятся демоны всех десяти адов.

Глава 26

Как только начался фейерверк и люди замерли, подняв глаза на небо, стало значительно проще пробираться сквозь толпу. Толивар подошел к фонтану Золотого Грисса, у которого стояло много народа. Затем, следуя указаниям Ледавардиса, он стал медленно обходить широкую декоративную чашу, двигаясь к северо‑восточной ее стороне, где из‑за брызг почти не было людей.
«Черный Триллиум! — молился мальчик. — Не дай Орогастусу или Наелоре найти меня».
Ширина мокрого, вымощенного булыжником участка дороги составляла примерно двадцать элсов. Ближайшие столбы с огненными корзинами находились по обе стороны ворот дворца, над караульными помещениями. Еще один столб стоял элсах в тридцати, и участок освещался только фейерверком. К северу находилась обнесенная оградой роща из плотно посаженных деревьев и цветущего кустарника. Толивар обошел мокрый участок, напряженно вглядываясь в редеющую толпу в поисках Людей Звезды. Но видел он только саборнианцев в карнавальных костюмах: изысканных, скромных, смешных, страшных. Люди‑птицы вскрикивали «О!» или «А!» при взрыве каждой ракеты, а особенно красивые взрывы фейерверка сопровождались аплодисментами, свистом и кряканьем. Очень многие в толпе явно хорошо запаслись спиртным, на мостовой валялись кружки и кувшины, а кое‑где на булыжниках посапывали лишившиеся чувств гуляки.
Подойдя к ограде рощи, принц облегченно вздохнул. Больше всего он боялся, что его заметят слишком рано. Рядом стояла лишь небольшая группа людей в костюмах. Император и блестящий двор наслаждались зрелищем со ступеней дворца, оркестр играл не умолкая, и горожане все более бурно выражали свой восторг.
Принц все явственнее ощущал тяжесть Звездного Сундука на спине и давление волшебной короны на голове. Тело реагировало усталостью на физические усилия, которые пришлось приложить для того, чтобы добраться от пристани до центра города. Он тихонько опустился на влажные булыжники и прислонился спиной к кованой ограде.
— О талисман, — в отчаянии прошептал он. — Ты еще мой?
Да.
— Существует ли способ сохранить тебя и спасти бедную маму?
Вопрос неуместен.
— Я знаю, но не мог не спросить.
— Толо! — услышал он чей‑то голос.
Принц открыл глаза и увидел перед собой на фоне сверкающего разноцветными огнями неба высокую фигуру в костюме из черных перьев. Принц не успел произнести ни слова, как незнакомец сбросил капюшон, открыв приводящий в трепет лучистый шлем Звездной Гильдии. Его глаза сверкали, как огни маяка.
— Вставай, — сказал Орогастус — Время пришло.
Двигаясь нарочито медленно, Толивар поднялся на ноги и встал перед колдуном.

Во время короткого перехода от особняка Дасинзина до фонтана Золотого Грисса королева Анигель, помимо печали и отчаяния, чувствовала какое‑то странное безразличие, от которого ее не мог отвлечь даже огненный разноцветный калейдоскоп на небе. Запястья развязали, но за руки ее крепко держали два неразговорчивых Человека Звезды, которых звали Занагра и Гавинно. Заставляло опасаться и смертоносное древнее оружие, которое было скрыто под их черными плащами. Стражники вели ее за Орогастусом, который при помощи магии прокладывал путь в толпе так, что люди даже не замечали их присутствия.
Через несколько минут они должны были подойти к фонтану, у которого глупый бедный Толивар передаст колдуну корону и столь необходимый Звездный Сундук, надеясь, что она обретет свободу. Но сама она была уверена, что Орогастус не отпустит ее, как не отпустит он и других правителей, которые находились сейчас в плену у Тазора где‑то в Лирдском лесу. Она поняла это, когда сидела на кухне особняка Дасинзина под присмотром испуганных саборнианок.
Ее и других глав государств похитили не для того, чтобы обеспечить какое‑то непонятное «сотрудничество» стран с колдуном. С самого начала Орогастус преследовал только одну цель — добиться максимальной власти над Харамис, чтобы заставить Великую Волшебницу отдать свой талисман в обмен на их жизни.
А теперь этот ужасный выбор предстояло сделать и Кадии.
«Триединый Бог Цветка, — молилась она, — дай моим сестрам силы выдержать испытание, задуманное колдуном, и мудрости, чтобы не пойти на уступки в его подлых замыслах и позволить нам умереть достойно…»
Они подошли к фонтану, и она почувствовала, как холодные брызги смешиваются со слезами на ее щеках. Высокая центральная струя раскачивалась из стороны в сторону независимо от направления ветра, а вода, струившаяся по позолоченным украшениям в чашу, была мутной, словно смешанной с молоком.
Орогастус тронул Звезду, довольно кивнул и сказал:
— Мальчик здесь. Сидит у ограды маленькой рощи слева. Оставайтесь с королевой в толпе, пока я вас не позову.
Анигель хотела криком предупредить сына, но Зангара рукой в грубой перчатке зажал ей рот, и она почувствовала острие кинжала на животе.
— Веди себя тихо, — прошипел Человек Звезды, — или твои дети умрут, даже если магия Господина сохранит тебе жизнь.
Она перестала сопротивляться. Если бы у нее был янтарь Триллиума! Но без амулета и его Святого Цветка она была лишена сил. Она увидела, что Толивар встал и повернулся к Орогастусу. Но королева ничего не слышала из‑за грохота фейерверка над головой. Потом колдун подал знак. Ее, все еще в костюме грисса из серых и белых перьев, подвели к ограде, у которой стоял сын. Он сбросил капюшон дешевого костюма, чтобы было хорошо видно Трехглавое Чудовище на его светловолосой голове, которое, казалось, излучало серебристый свет.
— Мама, — произнес он встревожено. — Они не сделали тебе больно?
— Честно говоря, нет, — ответила она. — Болит только сердце, оттого что мне стало известно, как ты втайне от меня владел моим талисманом целых четыре года…
— Достаточно, королева! — перебил ее Орогастус и повернулся к принцу. — Толо, отдай мне Сундук.
На небе распускались гигантские цветы из фиолетовых, синих и зеленых звезд, лепестки которых рассекали ракеты, оставляя за собой белые и золотые следы. Зазвучали заключительные величественные аккорды, и император, элсах в пятидесяти от них, встал с трона и поднял руки.
— Деномбо! Деномбо! Деномбо! — начала скандировать толпа.
Принц Толивар развязал шнурок сумки и достал из нее длинный узкий сундук с изображением Звезды на крышке.
— Открой, — приказал колдун, — положи в него корону.
Мальчик стиснул зубы.
— Только после того, как ты освободишь маму!
Орогастус сделал знак поднятой рукой. Из толпы вышли шестеро мужчин в костюмах из черных перьев, из отверстий в их плащах торчало оружие Исчезнувших. Они подошли к державшим королеву членам Гильдии и встали плотным полукругом вокруг принца и колдуна. Принц только сейчас заметил, как много людей на площади были одеты в черные костюмы. Конечно! Все они были приспешниками Орогастуса!
Мальчик коснулся пальцами короны:
— Приказываю освободить королеву!
Ничего не произошло. Орогастус презрительно улыбнулся и взмахнул рукой. Люди Звезды освободили рыдающую Анигель, и она протянула к Толивару руки. Он бросился в ее объятия, и они стояли, прижавшись друг к другу, пока не прогремел голос:
— Талисман! Немедленно.
Орогастус и его помощники стояли плечом к плечу, и их глаза злобно сверкали. Анигель покачнулась и опустилась на колени, застонав и прижав руки к животу.
— Не делай этого, Толо! — закричала она. — Он будет использовать талисман для завоевания мира! Не поддавайся ему, сынок! Не думай обо мне! Он не сможет отобрать у тебя корону силой. А‑а‑а!
Услышав крик боли, мальчик воскликнул:
— Отпусти ее!
Он сорвал с головы корону и бросил ее в открытый Сундук. Яркая вспышка была почти незаметна из‑за фейерверка.
— Нет! О нет! — простонала королева.
— Наконец! — Орогастус наклонился, чтобы поднять Сундук. Принц помог королеве подняться на ноги и отвел к ограде, рядом с густыми зарослями. Господин Звезды снял лучистый шлем и передал его Гавинно. Его белые волосы развевались на ветру. Затем он стал нажимать на драгоценные камни внутри Сундука, чтобы связать талисман с собой.
Практически одновременно из кустов вылетела дюжина круглых предметов, которые, ударившись о булыжники, выпустили тучи сверкающих блесток и спор грибов, которые разлетелись во все стороны, несмотря на брызги воды и туман. Орогастус взревел от ярости и тут же зачихал.
Королева Анигель почувствовала, что ее поднимают над невысокой оградой. Ветки царапали ее лицо, она закричала и попыталась вырваться.
— Не надо! — раздался чей‑то грубый голос. — Мы — друзья. Задержи дыхание!
Она услышала, как чихают и ругаются Люди Звезды и воины в черном, потом она почувствовала, как кто‑то пригибает ее к земле и опускает головой вперед в зияющее, окаймленное железом отверстие. Ее подхватили руки другого человека, они провалились в какой‑то вертикальный канал и с громким всплеском упали в воду. Тусклый свет струился сверху, и она увидела, как Толивар быстро спускается по металлическим скобам. Человек, державший ее, крикнул:
— Быстрее! Взрывай люк, пока Люди Звезды не пришли в себя!
— Все назад! — закричал человек сверху и быстро спустился по ступеням. Анигель отвели по воде в полную темноту, она услышала, как Толивар пытается ее успокоить. Затем ослепительная рубиновая вспышка озарила коренастую бесформенную фигуру, сжимавшую что‑то в руках. Она услышала грохот камней. Некоторые из них были раскалены докрасна и шипели, попав в воду. Туннель заполнили клубы пара.
— Не останавливайтесь! — крикнула горбатая тень. Она подняла странный предмет и едва успела отскочить от лавины камней.
Королева машинально накинула капюшон на лицо, чтобы стало легче дышать, и на четвереньках поползла вперед по воде и скользкому илу. Непонятное возбуждение сменило апатию, приглушавшую ее чувства. В горбатой тени она узнала молодого короля Рэктама.
— Ледо? Это ты? Хвала Владыкам Воздуха!
— Да, нареченная теща. А также хвала эрцгерцогу Гиоргибо, который вспомнил об этом лабиринте туннелей, твоему амулету Черного Триллиума, который привел нас прямо к тебе, и даже молодому Толо, который догадался захватить чихательные яйца.
Ей помогли подняться на ноги. Золотой свет, видимый даже сквозь переплетенные перья капюшона, рассеял темноту. Воздух, как по волшебству, стал чистым. Анигель сбросила свой промокший костюм грисса и увидела, что находится в сводчатом туннеле, по которому текла вода. Рядом стояли и улыбались двое мужчин и Толивар. Он не смогла сдержать крик радости, когда король Ледавардис отложил древнее оружие, снял с шеи цепочку со сверкающей каплей янтаря Триллиума и надел кулон на нее.
— Мы не можем здесь оставаться, — сказал Гиоргибо. — Люди Звезды скоро поймут, что в этот туннель ведут и другие люки с площади. Они бросятся в погоню. Нам придется завалить туннель, и остается только надеяться, что им не удастся нас опередить.
— Но куда мы пойдем? — спросил Толивар, ликование которого мгновенно сменилось паникой.
— Смотрите! — воскликнула Анигель. — Янтарь!
Кулон быстро мигал, а в самом его сердце цветок пересекала тонкая линия с яркой точкой на конце.
— Он показывает в сторону дворца моего брата, — сказал Гиоргибо, — только там мы сможем найти убежище. Бежим!

Орогастус, движения которого были стеснены Сундуком с драгоценным содержимым, который он инстинктивно прижал к груди, сначала мог думать только о том, как защитить Трехглавое Чудовище. Он связал его с собой в тот момент, когда полетели дьявольские яйца, и успел, даже согнувшись пополам и отчаянно чихая, достать корону из Сундука и водрузить на голову. Под центральным ликом Чудовища появилась крошечная копия сверкающей на его груди Звезды.
— Талисман! — прохрипел он. — Убери проклятые споры! Исцели меня и моих людей от чихания! Слышишь меня?
Сделано.
Его глаза и нос очистились, и он бросился к ограде рощи. Раздвинув кусты, он увидел отверстие в земле и валяющуюся рядом решетку. Орогастус повернулся, чтобы отдать своим воинам приказ, и вдруг услышал доносившиеся из‑под земли голоса:
— …взрывай люк… все назад…
— Берегись! — закричал он и, попятившись назад, упал на одного из воинов, крепко сжимая в руках Сундук. — У них есть волшебное оружие.
Через мгновение отверстие озарилось красной вспышкой, раздался оглушительный грохот, в воздух взметнулся столб пыли. Раздался еще один взрыв. Проклиная все на свете, Орогастус при помощи талисмана еще раз очистил воздух и тут же увидел, что отверстие в земле завалено камнями.
— Талисман, покажи мне королеву Анигель.
Просьба неуместна.
— Почему ты не можешь ее показать? — в бешенстве спросил он.
Она защищена Черным Триллиумом.
— Этого не может быть! — простонал колдун. — Если, конечно… — Он замолчал и попросил показать принца Толивара. Мальчик тоже был защищен близостью матери, как и остальные спасители Анигель.
— Тогда покажи мне план системы стоков парка и расположение этого люка.
На этот раз корона повиновалась, и в его сознании отчетливо возникла схема туннелей, на которой мигающей точкой было отмечено место, в котором королева и принц скрылись под землю.
— Покажи люки, расположенные рядом с этим!
На схеме замигали еще два огонька, и в сердце колдуна забрезжила надежда, когда он понял, что один люк находится за спиной рядом с фонтаном, а второй — не более чем в двадцати элсах за рощей, на охраняемом стражниками огибающем парк бульваре.
Он не успел отдать приказ своим людям, когда почувствовал еще одну вспышку, едва заметную сквозь толпу, свет от которой вырвался сквозь решетку. Беглецы закрывали проходы на бегу, но он сможет поймать их в ловушку, если внимательно изучит схему туннелей…
— Господин! — Ворота императорского дворца открывались. — Начинается церемония раздачи подарков!
Орогастус снова застонал. Он услышал трубы и барабаны. Времени не оставалось. Армия ждала приказа о наступлении, а Наелора с группой знати ждала успешного исхода атаки. Он сжал Звезду и связался с членами Гильдии, командовавшими партизанами:
— Приготовьтесь к штурму дворца по приказу.

Глава 27

— Что это было? — удивленно воскликнул Сайнлат. — Готов поклясться, мостовая только что вздрогнула под ногами, но эта толпа так вопит, что полной уверенности нет.
— Это был всего лишь взрыв фейерверка, — крикнул ему Мелпотис.
— Или грохот твоих огромных башмаков по булыжникам, — рассмеялся Эдинар.
Четверо Почетных Кавалеров пробирались сквозь плотную толпу в южной части парка. Кадия шла в центре с талисманом в руке и с его помощью раздвигала толпу. Она сняла головной убор и маску, чтобы лучше видеть, а Сайнлат потерял клюв, который был прикреплен к носу, в остальном их костюмы были в полном порядке. Кадия была наряжена в лиловые перья, Мелпотис и Калепо — в синевато‑стальные, а Сайнлат — в пышный наряд из розовых.
Талисман с вставленным в эфес янтарным амулетом Кадии привел их от пристани прямо к входу для аудиенций в южном крыле дворца, через который посетителей обычно пропускали в приемный зал императора. Но здесь они застряли. Трехвекий Горящий Глаз не смог убедить императорского привратника пропустить их во дворец, не убив его, что, конечно, было недопустимо. Слуга был непреклонен: Деномбо никого не примет, даже эмиссара короля и королевы Лабровенды. Кадии было сказано, чтобы она приходила утром.
Но утром будет уже слишком поздно.
— Рядом с фонтаном, украшенным золотыми птицами, толпа редеет, — заметила Кадия. — Оттуда мы достаточно легко сможем подойти к главным воротам дворца, но я не уверена, что у них нам повезет больше, чем у входа для аудиенций. Совершенно ясно, что император и придворные не хотят, чтобы их беспокоили во время представления.
— Вам следовало уничтожить этого наглого лакея волшебным огнем талисмана, — пробурчал Сайнлат. — Или пробить дыру в наружной стене.
— Нет, — возразила Кадия, — я уже говорила, что успех нашего предприятия зависит от расположения Деномбо. Вряд ли он воспринял бы благосклонно наш визит или поверил бы нашему предупреждению, если бы мы ворвались в его дворец силой или причинили вред его слугам. Он явно боится магии. Если бы мне в голову пришла какая‑нибудь хитрость…
— А‑а‑а! — Сайнлат вдруг почувствовал, что не может сдвинуться с места. — Проклятый костюм! Хвост опять за что‑то зацепился. Помогите мне!
— Лучше мне! — пропищала возмущенно полная женщина, которую Сайнлат тащил за собой. — Этот болван вот‑вот порвет мой прекрасный костюм!
Кавалеры, хихикая, отцепили своего розового коллегу от дамы, оранжевые перья костюма которой были украшены аляповатыми оборками из золотой сетки, усеянной огромными остроконечными звездами из блесток. Распущенный хвост огромного рыцаря доставлял ему мучения весь вечер, и Сайнлат тут же потребовал отрезать его и выбросить. С этим им пришлось подождать, пока не подойдут к фонтану, потому что люди постоянно натыкались на них, несмотря на магию Кадии. Наконец они пришли в укромный уголок, образованный позолоченными плитами чаши фонтана. Мелпотис достал кинжал и принялся отпиливать хвост от плаща Сайнлата. Фонтан осыпал их мелкими брызгами, оглушительно грохотала музыка, а небо было покрыто ажурным, сотворенным огнем рисунком.
Хвост был приделан надежно, и на ампутацию ушло несколько минут, костюм при этом не был поврежден. Кадия решила связаться с другом‑ниссомом на борту лодки кадоона и узнать, что происходит на загадочной триреме.
— Талисман. Я хочу мысленно поговорить с Ягуном.
Он не может говорить с тобой, так как находится в заколдованном сне.
— Что? — удивленно воскликнула она. — Немедленно пробуди его!
Просьба неуместна.
— Почему?
Я не могу снять заклинание, наложенное другим талисманом.
Поняв, в чем дело, Кадия раздраженно стукнула себя по лбу:
— Толо! Ничтожный сопляк!
Не обращая внимания на вопросы встревоженных спутников, которые не могли услышать ответы талисмана, она попросила показать ей каждый уголок лодки аборигена. Талисман подчинился и не стал возражать, что непременно сделал бы, находись Толивар на борту. Подозрительная, накрытая брезентом куча на палубе оказалась мирно похрапывающими Ягуном и Критчем. Кадия расширила обзор, чтобы охватить бухту, и увидела, что трирема теперь стояла у одного из торговых доков. Никаких подозрительных движений на корабле или рядом она не заметила.
— Груз с корабля уже доставлен на берег? — спросила она.
Да.
— Что это за груз?
Вопрос неуместен…
Пока Кадия задавала талисману другие важные вопросы и получала на них ответы, Калепо и Мелпотис продолжили заниматься хвостом Сайнлата, Эдинар обошел фонтан с другой стороны, где было меньше брызг и откуда было лучше видно императора Деномбо. Пиротехническое представление приближалось к завершению, и что‑то любопытное происходило рядом с главными дворцовыми воротами, слева от широкой парадной лестницы. Появились запряженные волумниалами четырехколесные повозки, на которых стояли безвкусно украшенные нелепые конструкции. Распорядитель выстраивал повозки, а стражники начали открывать огромные позолоченные ворота перед дворцовой лестницей!
Эдинар подбежал к небольшой группе празднующих, одетых, как и он, в красные костюмы.
— Привет! Что дальше? — спросил он, когда пронзительно грянули фанфары и застучали барабаны.
Только один человек обратил на него внимание, и, когда он повернулся, Эдинар заметил блеснувшие под алым костюмом доспехи.
— Возвращайся на свой пост, тупица! — проревел он. — Император начинает раздавать подарки, и приказ о наступлении может прийти в любую минуту.
Эдинар бросился назад, сквозь тучу брызг, чувствуя, как бешено стучит сердце и холодеет желудок. Только услышав объяснявшие все слова, он увидел, как много людей в красных костюмах собралось у фонтана. Он видел, что они были буквально везде, их было много, и все они стояли небольшими группками и не сводили глаз с императора Деномбо и его придворных. Среди красных птиц встречались и черные, которые целеустремленно ходили между группами и давали какие‑то указания.
— Госпожа Кадия! — пронзительно закричал он и поспешил сообщить о своем открытии. Она и другие Кавалеры заметили открывающиеся ворота и оживленно обсуждали возможность проникнуть сквозь них невидимыми.
В это время император о чем‑то громогласно объявил, барабаны начали отбивать ритм, и запряженные волумниалами повозки выехали из ворот и повернули на огибающий парк бульвар. Из толпы раздался свист, все восторженно заорали. Каждая повозка, сопровождаемая трубачами и барабанщиками, везла огромное сплетенное из прутьев изображение фантастической птицы, украшенное перьями, блестками и стеклянными «драгоценными камнями». На каждой повозке стояли по четыре молодые женщины в прозрачных костюмах, держащие позолоченные корзины, из которых они разбрасывали крошечные пакетики с подарками.
Императору Деномбо и придворным угодливые слуги подали напитки, а разрозненные группы красных птиц под руководством черных объединялись в единую массу. Услышав от Эдинара новости, Кадия огляделась в нерешительности. Обычных зрителей грубо отпихивали в сторону, а у открытых дворцовых ворот становилось все больше людей в красных и черных костюмах. Порыв ветра распахнул красный плащ одного из них, и Кадия увидела в его руке странный прибор. Руки остальных, скрытые под плащами, тоже выглядели не пустыми.
— Бог Триун! — воскликнула она, наконец все поняв. — У них оружие Исчезнувших! Они собираются атаковать дворец. Этого я и опасалась.
— Что будем делать? — спросил встревожено Мелпотис — Можно ли сейчас подходить к Деномбо даже невидимыми? Он решит, что мы наемные убийцы!
Кадия была парализована нерешительностью. Деномбо находился слишком далеко от них, площадь кишела Людьми Звезды, и в любой момент мог начаться бой… Кроме того, где‑то в толпе был молодой принц Толивар с драгоценным Трехглавым Чудовищем на голове.
Повозки с подарками завершили путь вдоль стены дворца и повернули на бульвар, огибающий парк с севера. Сопровождавшие их музыканты играли не умолкая, а женщины продолжали разбрасывать щедрые дары императора. Только немногие в толпе поняли, что происходит нечто странное, остальные, не замечая ничего вокруг, прилипли к ограде бульвара, стараясь поймать хоть какой‑нибудь подарок.
— Посмотрите на струю фонтана! — удивленно воскликнул Калепо. Высокий фонтан стал раскачиваться из стороны в сторону, и практически одновременно земля под ногами задрожала.
— Землетрясение, — рассеянно произнесла Кадия. — Причем не сильное, беспокоиться не о чем.
— Наелора! — раздались крики со всех сторон. Их подхватывали все больше и больше людей, пока повторяемое эхом имя не заглушило музыку.
— Наелора! Наелора!
Штурм начался.
Воины в костюмах, стоявшие рядом с воротами, плотным строем бросились вперед и без труда одолели сопротивление охранявших лестницу гвардейцев. Еще один отряд захватчиков появился из толпы, разделился на два, обходя фонтан, и присоединился к передовой группе. Воины были вооружены двуручными мечами и безжалостно уничтожали всех, встававших на их пути. Кадия и Кавалеры прижались друг к другу на маленьком островке безопасности, а армия Орогастуса ворвалась в ворота дворца, напоминая цветами своих костюмов поток крови с черными сгустками. Разноцветные вспышки, похожие на взлетевшие слишком низко заряды фейерверка, пробежали по фасаду дворца. Захватчики, получившие в руки оружие Исчезнувших, использовали его в полной мере. Еще один залп с середины лестницы говорил о том, что люди колдуна вступили в схватку с императорскими воинами, попытавшимися окружить и защитить императора и придворных.
Только через несколько минут пришедшая в замешательство толпа поняла, что с их праздником творится что‑то неладное. Потом все додумались только до одного — поскорее спастись бегством. Кордон императорских гвардейцев, охранявших дорогу, дрогнул и рассеялся, и толпа хлынула на бульвар, перегородив дорогу повозкам с подарками. Подобно обезумевшему, вопящему от ужаса животному, толпа пыталась покинуть парк, давя и отпихивая все на своем пути, стараясь поскорее раствориться и скрыться в боковых улицах.
Кадия стояла неподвижно с затуманенными глазами и крепко сжимала талисман.
Толо, — звала она. — Толо! Ради всего святого, сообщи, где ты находишься!
— Люди колдуна победили Деномбо и его защитников! — воскликнул Мелпотис — Смилуйтесь над ними. Владыки Воздуха!
— И над нами, — мрачно добавил Эдинар. — Пора уходить отсюда!
Но Кадия не обращала внимания ни на панику, ни на Кавалеров. Талисман уже показал ей императора Деномбо в руках Людей Звезды, и теперь она задала мучительные вопросы себе самой и Трехвекому Горящему Глазу:
Где может находиться мальчик? Почему он нарушил данное мне обещание не использовать магию? Я не могу поверить, что Толо заколдовал Ягуна и Критча из ребяческой шалости. Он неосторожен, но его нельзя назвать совершенно непослушным. Святой Цветок, неужели существовала другая причина, по которой он вынужден был покинуть лодку?
Но волшебный меч не умел читать чужие мысли и всегда отвечал:
Вопрос неуместен.
Потом что‑то подсказало ей истинную причину, она даже не поняла, что именно, — может быть, талисман или Черный Триллиум, может быть, собственные инстинкты. Поняла она только одно — принц Толивар сошел на берег, чтобы попытаться спасти мать.
Кадия обратилась к талисману вслух:
— Горящий Глаз, моя сестра Анигель в Брандобе?
Да.
— Где?
Она в канализационном туннеле под императорским дворцом.
Кадия едва сдержала крик радости.
— Что она делает в таком странном месте?
Убегает от Орогастуса. Сейчас она — не в заточении.
— Колдун преследует ее под землей? Ей грозит опасность пленения?
Орогастус ее не преследует, в настоящий момент пленение ей не грозит. Ситуация может измениться, если она выйдет из туннеля.
— Невероятно! Куда Анигель направляется?
Она идет к императору Деномбо.
Кадия быстро передала рыцарям все, что сообщил ей талисман. Они очень взволновались и заговорили одновременно, умоляя ее связаться с королевой и предупредить о грозящей опасности. Авангард захватчиков уже ворвался во дворец, а на площади, среди населения, царила паника. Впрочем, Кадию сейчас интересовала только безопасность сестры.
— Подойдите ко мне ближе, — приказала она Почетным Кавалерам. — Я должна поговорить с королевой Анигель. Она, несомненно, находится в страхе и смятении, и будет трудно привлечь ее внимание без помощи второго талисмана. — Она присела, рыцари накрыли ее плащами, сделав что‑то вроде навеса, потом уставились на коричневый глаз обрубленного меча.
— Талисман, позволь мне найти сестру Анигель, — взмолилась Кадия, — и поговорить с ней, чтобы я могла спасти ей жизнь. Я прошу об этом ради Триуна и Черного Триллиума.
На мгновение ей показалось, что она потерпела неудачу. Потом шум и паника вокруг нее исчезли, словно остались за закрытой дверью. Она увидела освещенный янтарем Триллиума туннель, сложенный из поросших влажной плесенью гранитных блоков, по дну которого бежал ручеек сероватой воды. В туннеле неподвижно стоял, широко открыв рот от изумления, король Рэктама Ледавардис, державший в объятиях мощных рук королеву Анигель. Еще один мужчина, с волосами цвета меди, стоял за его спиной и был изумлен ничуть не меньше. Рядом с ним стоял принц Толивар.
— Дама Священных Очей! — прохрипел пират. — Что вы здесь делаете?
Анигель робко улыбнулась:
— Дорогая Кади! Ты решила присоединиться к нам в путешествии по канализации Брандобы? Отпусти меня, Ледо.
Кадия поняла, что ее затея удалась, даже чересчур хорошо. Она не только обнаружила королеву и ее спутников и заговорила с ней, но и послала в подземелье свое изображение.
— Как ты здесь оказалась? — спросила Кадия. — Ты не ранена?
— Ледо и его друг вырвали меня из когтей Орогастуса, — ответила Анигель. — Я в полном порядке, только подвернула ногу во время побега и теперь с трудом могу идти.
— Мы рады вас видеть, госпожа Кадия, — сказал король пиратов, — а ваш могущественный талисман еще больше.
— Я явилась вам не во плоти, — сказала Кадия. — Это — всего лишь изображение моего тела, которое осталось на поверхности земли рядом с золотым фонтаном. Я пришла, чтобы сообщить вам ужасные новости. Орогастус и его армия атаковали императорский дворец. Вы немедленно должны вернуться…
— Не можем, — спокойно произнес рыжеволосый мужчина, державший на плече оружие Исчезнувших. — Чтобы избежать погони, мы время от времени взрывали туннель позади нас при помощи волшебной молнии из этого чудесного оружия. Так что вернуться мы не можем.
— Через несколько минут дворец будет принадлежать Орогастусу и Звездной Гильдии, — сказала Кадия. — Император уже схвачен.
— Бедный Деномбо! — Незнакомый Кадии мужчина склонил голову. — Моя сестра непременно казнит его. Да упокоит Матута его душу.
— Это — Гиор, младший брат императора, — пояснила Анигель. — Они играли в канализации, когда были мальчиками. Мы спустились сюда, чтобы попытаться предупредить Деномбо о заговоре.
— Сестра, о которой говорит Гиор, — добавил Ледавардис, — это эрцгерцогиня Наелора, ярая сторонница Звездной Гильдии и сущая дьяволица, вступившая в сговор с Орогастусом, чтобы захватить трон.
— А другого выхода из туннеля нет? — в отчаянии спросила Кадия. — Только через дворец?
Эрцгерцог поднял заплаканное лицо.
— Мы идем не по обычной канализации, а по ливневой. Шахты впереди служат для отвода воды от висячих садов и крыши дворца. Но если мы спустимся ниже под северным крылом дворца, то попадем в другой туннель. Там грязно и шумно, и я старался в него не входить, но знаю, что он выходит в канал, впадающий в реку Доб. К сожалению, выходы из этого туннеля находятся только на территории дворца, и нужно пройти почти пол‑лиги, чтобы добраться до канала.
— Вы продолжите путь к каналу, — приняла решение Кадия. — Я со своими людьми найду способ проникнуть в канализацию при помощи талисмана, и мы встретимся с вами. Найдите безопасное место и ждите нас. Вместе мы спустимся по реке к морю. Только Бог знает, что произойдет потом. В нашем распоряжении лодка аборигена, но сам абориген погружен в заколдованный сон…
Все забыли о принце Толиваре, который в этот момент вступил в разговор:
— Ягун и Критч очнутся от моего заклинания на рассвете, тетя Кади. Ты сможешь вызвать их, и мы все уплывем на лодке.
Изображение Кадии долго молча смотрело на Толивара, потом спросило:
— Толо, где твой талисман?
Королева Анигель вдруг заговорила звенящим голосом:
— Мой любимый сын отдал его в обмен на мою жизнь и жизни его неродившихся братьев! Трехглавое Чудовище сейчас у Орогастуса, но бесполезно оплакивать случившееся. Мы больше не будем говорить об этом.
— Хорошо, — произнесла Дама Священных Очей, стиснув зубы. — Я не могу оставаться с вами. Пусть вас хранит и направляет Святой Цветок до самой нашей встречи.
Послание исчезло.

Кадия рассказала Почетным Кавалерам все, что ей стало известно в туннеле. Они страшно обрадовались тому, что королева Анигель и принц Толивар находятся в безопасности и объявили, что с радостью проложат себе путь с площади оружием, если Кадия согласится использовать против врагов волшебную силу Трехвекого Горящего Глаза.
— Нашему побегу мешают скорее бедные жители Брандобы, — пристыдила она их, — а не приспешники Орогастуса. Посмотрите вокруг, почти все люди в красных или черных костюмах участвуют в осаде дворца. Окружающая нас беснующаяся толпа состоит в основном из обычных горожан.
Она снова присела, сжав в руках талисман. Вокруг раздавались жуткие крики и страшный грохот, люди давили друг друга, пытаясь выбраться из парка.
— Мы должны спуститься в туннели, как это сделала Анигель, и под землей пройти к определенному каналу, впадающему в реку Доб. Именно там нас будет ждать Анигель с ее спутниками. Я спрошу у Горящего Глаза, как это сделать.
Рыцари стояли неподвижно с мрачным видом, пока Кадия бормотала вопросы и получала ответы, не слышные для обычных людей. Потом она подняла опечаленное лицо.
— Ближайшие к нам участки туннелей были умышленно взорваны спасителями моей сестры, чтобы предотвратить погоню Людей Звезды. Для того чтобы обойти препятствие, нам придется выйти на Северный бульвар и пройти по нему два квартала. В туннель мы попадем, подняв решетку в саду перед одним из особняков.
— Это означает, что нам предстоит проникнуть в самое сердце бунта, — предупредил Мелпотис. — Думаю, вам не удастся отодвигать людей в сторону мягко, как раньше, им будет просто некуда деваться.
— Если бы я была более опытной волшебницей, — пожаловалась Кадия.
— Госпожа, — твердо заявил Мелпотис, — вам придется прокладывать путь огнем талисмана. Иначе нам не пройти сквозь обезумевшую толпу.
— Я не могу убивать невинных людей! — закричала она.
Сайнлат отчаянно выругался, сорвал с себя смешной розовый костюм и с наслаждением растоптал его. Потом он обнажил меч.
— Мы не можем оставаться здесь и дрожать от страха! Я готов прорубить проход к туннелю.
— Я тоже, — сказал Мелпотис, сбрасывая костюм и надевая шлем.
— Придумал! — воскликнул Эдинар, сияя молодым безбородым лицом. — Госпожа, прикажите талисману погрузить этих людей в заколдованный сон, как поступил Толивар с Ягуном и Критчем. Они упадут на землю, и нам останется только перепрыгивать через них.
— Я никогда так не делала, но могу попробовать, — произнесла Кадия неуверенно.
Снова, как и в случае с неожиданным Посланием, она собрала все силы, чтобы успокоиться. Она поморщилась, когда со стороны дворца прогремел оглушительный взрыв и из нескольких окон верхнего этажа вырвались языки пламени, отчего толпа обезумела еще больше. Потом она заставила себя успокоиться, сконцентрировав внимание на бедолаге в разорванном костюме, который рыдал у фонтана всего в нескольких элсах от нее.
— Засни и проснись на рассвете, — сказала она, закрывая глаза и представляя его мирно спящим. Открыв глаза, она увидела, что мужчина лежит в луже сероватой воды с блаженной улыбкой на губах.
— Получилось! — воскликнула она. Она попробовала еще раз, выбрав в качестве подопытных пару бесцельно дубасивших друг друга драчунов. На этот раз она не стала закрывать глаза, а просто представила, как они опускаются на влажные булыжники, и произнесла заклинание. Пара заснула мирно, как дети, отправившиеся в страну сновидений.
— Кавалеры, — сказала она, сделав глубокий вдох, — мы готовы выступить.
Она сняла костюм, оставшись в кольчуге с вышитым Триллиумом Глаза, и надела висевший на поясе шлем. Потом она подняла талисман. Капля янтаря между долями озарила ее лицо мягким светом.
— Держитесь рядом со мной, — приказала она рыцарям. — Я постараюсь проложить достаточно широкий путь, чтобы нам не пришлось наступать на спящих.
Они направились сквозь брызги фонтана к роще, где Анигель и Толивар спустились под землю, и достаточно легко миновали край толпы. Кадия водила талисманом из стороны в сторону, останавливаясь лишь на мгновение на каждом загораживающем дорогу человеке. Бунтовщики, которые мгновение назад истерически кричали и в ярости размахивали руками, мирно засыпали, упав на землю. Те люди, которых магия не коснулась, в ужасе пятились назад.
— Колдунья! — закричал кто‑то.
Толпа жалобно взвыла и закричала:
— Колдовство! Берегись!
Люди торопливо освобождали путь, вжимались в стены, свято веря, что упавшие на землю были насмерть сражены колдовством.
Кадия и Кавалеры быстро шли вперед, перешагивая через тела. Все ее внимание было сосредоточено на магическом усыплении, и она полагалась на то, что рыцари будут направлять ее в нужную сторону. Миновав небольшую рощу, они направились к бульвару, толпа на котором была более плотной, а ее настроение более угрожающим. Повозки с подарками были перевернуты, волумниалы с пеной на губах били копытами. Мародеры растащили сундуки с императорскими дарами и теперь дрались за обладание ими, разбрасывая разноцветные пакетики. Одна из раздававших подарки женщин, залитая кровью, неподвижно застыла на земле после удара копытом волумниала. Было много убитых и раненых, но Кадия и рыцари могли только продолжать путь по кишевшему людьми бульвару, оставляя за собой бесчувственные тела и отражая редкие нападения обезумевших хулиганов.
До нужного им особняка оставалось не более тридцати элсов, он стоял на углу боковой улицы, заполненной улюлюкающей толпой. Парадоксально, но люди, находившиеся на таких улицах, стремились скорее попасть на площадь, а не убежать от нее подальше. Сначала казалось, что людьми движет только праздное любопытство зевак. Однако когда Кадия и Кавалеры попытались пробиться сквозь эту массу тел, их до этой поры не знавшая поражения тактика дала осечку. Слишком много народу было вокруг. Сколько бы людей ни падало, другие сразу же занимали их места. Неумолимое давление толпы не позволяло Кадии использовать магию. Оправданный страх, что уснувшие по ее воле люди будут раздавлены толпой, мешал ей сосредоточиться.
Эдинар и Сайнлат, стоявшие по правую руку и подвергшиеся наиболее ожесточенному нападению, поняли, что даже их мечи не могут остановить человеческий поток. Они не могли двигаться дальше. Толпа подхватила их и понесла по бульвару в сторону парка.
Кадия услышала с севера, со стороны забитой людьми боковой улицы, характерный свист и жужжание древнего оружия, увидела ослепительные вспышки, за которыми последовали жуткие крики горевших заживо людей. Кадия поняла, что оттуда двигалась вторая волна захватчиков, которая гнала перед собой впавших в истерику людей, убирала с дороги слишком неповоротливых с вызывающей ужас эффективностью.
— Люди Звезды! — закричал ей на ухо Эдинар. — И другие негодяи на фрониалах! Срази их смертоносной молнией талисмана…
Голос молодого рыцаря перешел в крик. Его оттеснили от Кадии, и рыцарь исчез в темной массе тел. Через мгновение исчез Сайнлат, а Мелпотис и Калепо были сбиты с ног и распростерлись на земле.
— Талисман! — в отчаянной мольбе вскричала Кадия. — Помоги.
Оно высоко подняла обрубленный меч, и в тот же момент почувствовала, что падает. Трехвекий Горящий Глаз выскользнул из ее пальцев. Она увидела ослепительную зеленую вспышку, услышала чей‑то крик. Толпа била и трепала ее как лист на ветру, и сознание она потеряла, прежде чем упала на булыжную мостовую.

Она пришла в сознание и почувствовала, что едва может дышать от придавившего ее веса, а шевелиться не может совсем. Сводящий с ума шум бунта стих, и она слышала только стоны, плач, крики о помощи, ржание фрониалов и покряхтывание и ругань мужчин, занятых тяжелым трудом.
С нее снимали трупы.
Одно колено сильно болело, но доспехи, или магия талисмана, уберегли ее от худшей участи. Шлем все еще находился на голове, и она лежала лицом на чем‑то или ком‑то.
— Кавалеры! — прохрипела она. — Это я. Кадия. Как вы?
— Твои воины тебе уже не помогут, — услышала она звонкий женский голос.
Прежде чем Кадия смогла издать хоть звук, последнее тело было сброшено с нее и руки в стальных перчатках грубо схватили ее и подняли на ноги. От головокружения она плохо видела, колено жутко болело, и она не устояла бы на ногах, если бы ее не поддерживали два воина‑саборнианца.
Кадия медленно подняла голову. Зрение почти вернулось к ней, и она увидела, что толпа исчезла с бульвара, оставив за собой горы тел. Ее окружали фрониалы в усыпанной драгоценностями сбруе, нервно перебиравшие ногами среди мертвых тел. Всадники были вооружены с ног до головы и одеты с варварской роскошью. Все были в красных плащах из перьев.
Командовала ими взиравшая на Кадию с презрительной улыбкой на губах женщина в великолепной короне в виде птицы на голове. Ее доспехи были серебристо‑черными, а на шее висела платиновая Звезда.
— Свяжи ведьму, Лукайбо, — приказала она, — потом займись талисманом. Сделай так, как я сказала, если не хочешь, чтобы тебя постигла участь Кифоро, Теджа и других жалких тварей.
Один из воинов держал Кадию, а другой связал ее по рукам и ногам. Потом мужчина по имени Локайбо снял с пояса ножны и положил на мостовую. Опустив взгляд, Кадия увидела, что Трехвекий Горящий Глаз лежит на залитых кровью булыжниках. Капля янтаря в эфесе была тусклой. Рядом валялся мертвый мужчина с широко открытыми глазами, чуть дальше — пять кучек пепла, которые недавно были человеческими существами. Они явно пытались поднять волшебный меч и были испепелены за старания. Но несгоревшее тело…
Кадия чуть не разрыдалась, узнав Сайнлата. Рыцаря не затоптала толпа, из его горла вертикально торчал двуручный саборнианский меч.
— Ступай в мир иной, Кавалер, — прошептала она, чувствуя, как по щекам потекли слезы.
Она почти не обратила внимания на то, что Локайбо стальным сапогом надвинул ножны на тупое лезвие талисмана. Затем он поднял Горящий Глаз и привязал его к Кадии, прижав ее руки к туловищу и обмотав несколькими витками крепкого каната.
— Перебрось ее через седло, — приказала женщина в короне. — Пора торопиться во дворец, там все готово.
— Где мои остальные рыцари? — спросила едва слышно Кадия. — И кто вы?
— Твои приспешники мертвы, ведьма, их смела толпа. Я — императрица Наелора.
Тебе выпала большая честь присутствовать при моем восшествии на трон, после того как я передам талисман Орогастусу.

Глава 28

Великий Волшебник Небес поселил Харамис в уютных апартаментах рядом со своей огромной библиотекой, предложив пользоваться ею, когда она пожелает. Он также приставил к ней синдон разных видов, которые должны были выполнять любые ее поручения, — носильщиков, посыльных, прислужников, утешителей и охранников, и показал фиксированные виадуки, по которым она могла путешествовать с одной Луны на другую. Потом, сказав, что вернется, когда настанет время, он удалился в свой кабинет.
— Настанет время для чего? — хотела узнать Харамис, поспешив за ним по коридору.
Старик только хихикнул и захлопнул дверь кабинета перед ее носом.
Когда она открыла дверь своим, в других случаях совершенно бесполезным, янтарным талисманом, Денби в кабинете не оказалось. Он, очевидно, воспользовался расположенным здесь виадуком, который не открылся в ответ на заклинания Харамис. Талисман же, очевидно, не считал виадук нормальной дверью.
Кипя от разочарования, Харамис направилась в библиотеку и попыталась отыскать в книгах подсказку, как ей убежать. Прошло три дня, но она так и не нашла стоящей информации о виадуках. Тем не менее древние письмена совместно со схемой Скипетра, которую ей передал Темный Человек, казалось, подтверждали слова Орогастуса. Три талисмана, соединенные вместе, если воспользоваться ими умело, могли восстановить то состояние мира, каким оно было до наступления ледника. К сожалению, восстановление гармонии должно было сопровождаться ужасными изменениями климата, в результате которых наступал крах цивилизации на континенте, если только не найдется человек, который установит строгий порядок железной волей и непобедимой магией.
Тиран… подобный Орогастусу.
Получив ужасное подтверждение, Харамис направилась на Луну Мертвых и принялась взывать к спящим Исчезнувшим:
— Разве нет другой надежды? Есть только выбор между Покоряющим Льдом и безжалостным режимом Звездной Гильдии?
Прекрасные тела в золотистых пузырях не подсказали ей другого варианта, так же как не помогли и ее отчаянные обращения к Черному Триллиуму. Мудрость и здравый смысл, казалось, покинули ее, оставив вместо себя только отчаяние.
— Если бы я могла вернуться на землю, на твердую почву, которая питает мою магию! Пока я остаюсь здесь в заточении, нет надежды на то, что удастся изменить ужасную судьбу, предначертанную Денби.
Или есть?
В конце концов, Темный Господин Небес был Великим Волшебником и брал на себя такие же обязательства, как и она. Ни он, ни она не могли умышленно причинить вред мыслящему существу…
Она долга обдумывала это вопрос. Успех зависел от внимания старика, а добиться этого можно было одним‑единственным способом. Она пошла в Грот Памяти на Луне Садов, села на скамью рядом со сверкающим глобусом мира и стала молиться в тишине. Через несколько часов появилась синдона‑утешительница, принявшая форму женщины в золотой тунике, с телом гладким и твердым, как слоновая кость, но тем не менее способным двигаться плавно и грациозно, как человеческое. Существо проявило доброту и заботу и попросило Харамис вернуться в апартаменты, поужинать и лечь спать. Она отказалась.
— Если ты действительно хочешь утешить меня, — сказала она живой статуе, — попроси Денби отпустить меня с этих Лун. Пусть позволит мне вернуться на землю, где я снова стану направлять живущих на ней людей. В противном случае я останусь в этом гроте, не буду ни есть, ни пить, пока не перейду в мир иной. И вина за мою смерть ляжет на Денби, который несправедливо обрек меня на заточение.
Синдона склонила голову с золотыми волосами:
— Я передам Великому Волшебнику Небес все, что вы сказали.
Существо удалилось через виадук в дальнем конце пещеры, который Харамис раньше не заметила.
Она продолжала бдение в течение трех дней, постепенно слабея от голода и ужасно страдая от жажды. Она уже не могла встать с поросшего мхом пола, когда услышала, как Темный Человек укоризненным тоном произносит ее имя.
Харамис подняла голову и прошептала:
— Ты пришел слишком рано. Темный Человек. Я еще не умерла, а талисман, который так необходим тебе, все еще связан со мной.
— О чем ты говоришь, моя дорогая? — спросил дрожащим голосом старик с видом оскорбленной невинности.
Она с трудом села.
— Неужели мы не можем быть честными друг с другом? Совершенно ясно, что ты собираешься держать меня здесь, пока я не отдам тебе Трехкрылый Диск или не умру, после чего связь моей души с талисманом исчезнет. Иначе зачем ты заманил меня сюда?
Его лиловые губы растянулись в озорной улыбке.
— Быть может, для того, чтобы получше узнать тебя, быть может, чтобы научить тебя кое‑чему для спасения мира! Сумасшедшему трудно понять собственные мотивы.
Она умышленно отвернулась, чтобы не смотреть на этот отвратительный спектакль.
— Я думаю, что ты совсем не безумен. Ты просто стар и устал жить, но все же решил увидеть конец игры, затеянной тобой и другими Великими Волшебниками в глубокой древности.
— Почему ты так считаешь?
— Я нашла ответ в твоей библиотеке, там же, где и Орогастус. Двенадцать тысяч лет ты управлял судьбами аборигенов и людей, тщетно пытаясь исправить ошибку, совершенную во время войны магий. Быть может, сначала тебя действительно интересовала судьба мира. Но потом ты стал нетерпеливым. Твое вмешательство становилось неосторожным и странным, в результате чего начальная дисгармония мира, которая, кстати, постепенно исправлялась, резко обострилась. А теперь планета обречена на полное оледенение из‑за твоего высокомерия.
— Ты права во всем, кроме последнего утверждения, — сказал он спокойно.
Она с трудом поднялась на ноги и повернулась к нему лицом.
— Бина и Ириана не понимали, что причиной последнего ухудшения ситуации в мире был ты. Эти две Великие Волшебницы были действительно бескорыстны и милосердны. В соответствии с их планом, Три Лепестка Животворящего Триллиума должны были возродить Скипетр Власти и осуществить великое исцеление. Они верили, что пагубные природные последствия восстановления равновесия могут быть сглажены нежным влиянием Цветка.
Денби бесцеремонно махнул рукой:
— Эта схема заслуживала внимания.
— Но ты только притворялся, что соглашаешься с ними, — продолжила Харамис. — Ты уже придумал более быстрое и радикальное решение. Это был Орогастус! Ты принял темную философию Звезды, согласно которой свободные души должны подчиниться деспоту, предположительно ради их собственного блага.
— Если ждать вмешательства Триуна, — холодно произнес старик, — можно ждать вечно. Я ждал двенадцать тысяч лет, и мне надоело ждать.
Харамис посмотрела на него и вдруг все поняла окончательно.
— Ты умираешь.
— Да. И прежде чем уйду, я увижу равновесие восстановленным или конец мира! Ты и твои драгоценные сестры нашли для меня утерянные части Скипетра. Я не мог этого сделать, несмотря на силу и власть. Талисманы были спрятаны синдонами так, чтобы ни одни человек не мог воспользоваться ими для агрессии. Я был поражен, когда магия Цветка привела вас к ним. Я хотел, чтобы Орогастус использовал Путеводную Звезду Гильдии для их поиска. Вместо этого мне пришлось использовать Путеводную Звезду, чтобы спасти его от вас.
— Мы только защищались от его пагубной магии…
— Хватит болтать! Почему я должен оправдываться перед малолетней выскочкой? Ты и твои сестры так же трусливы, как и первые Великие Волшебники! При первом нарушении равновесия они решили вывезти людей за небесный свод! Вы неинтересны мне, потому что боитесь использовать Скипетр. Только Орогастус имеет значение.
— Мои сестры и я сама не понимали полностью природу нашего предназначения, а также природу талисманов. Со временем мы, возможно, поняли бы, что Скипетр — единственная надежда мира, и нашли бы способ, как использовать его без опасности для мира.
— Со временем! — презрительно рявкнул старик. — Времени нет! Орогастус уже завладел Горящим Глазом и Трехглавым Чудовищем. Он должен получить третью часть Скипетра немедленно и сразу же использовать его. Возвещающие конец света землетрясения уже начались. Очень скоро континентальная кора треснет в тысяче мест. Новые вулканы изрыгнут пепел, который закроет солнце и отравит замерзшее море навечно. Выживет только Вечный Лед!
Произнеся это ужасное пророчество, он пошатнулся, словно почувствовав страшную усталость, и слабо взмахнул искривленной рукой. Из виадука грота появились два Стража Смертного Суждения. Живые статуи в коронах и поясах из сверкающих синих и зеленых пластин замерли, зажав под левыми руками золотые черепа.
— Харамис, — прошептал Денби, — отдай мне Трехкрылый Диск. Прикажи ему не причинять мне вреда, и я тут же отпущу тебя, чтобы ты успела спасти Анигель и Кадию. Ответишь отказом, и их ждет мучительная смерть.
Она снова встала на ноги и коснулась пальцами висевшего на шее янтаря Триллиума.
— Нет. Я думаю, ты блефуешь.
— Да? Посмотри сама!
Он подошел к глобусу и коснулся его рукой. Моря и континенты исчезли, и шар наполнился перламутровым дымом. Из дыма возникли образы, и Харамис увидела мрачную камеру с орудиями пытки. На соломе, прикованная к одной из стен, сидела Кадия, и лицо ее не выражало ничего, кроме безнадежности. Вооруженные всадники с хохотом внесли в камеру четверых бесчувственных пленников. Одним из них был незнакомый Харамис рыжеволосый мужчина, вторым — король Ледавардис Рэктамский, третьим — принц Толивар, а последней — сама Анигель в наполовину сорванном с тела рваном платье.
Мерзавец со Звездой на груди грубо швырнул королеву на солому и стал надевать на нее ржавые кандалы.
Харамис закричала от ужаса, и изображение в шаре мгновенно исчезло.
— Они — в Саборнии, — лишенным эмоций тоном произнес Денби. — В плену у новой императрицы Наелоры, которая взошла на трон этой страны, лично обезглавив своего брата Деномбо. Тебе следует знать, что завтра утром твои сестры и их спутники будут замучены до смерти, если Орогастус не получит твой талисман на рассвете.
— Он… не посмеет так поступить! — возразила Харамис. — Даже ради Трехкрылого Диска.
— Возможно, ты права, — согласился Великий Волшебник Небес. — Но прекрасная Наелора сделает это с удовольствием, особенно после того, как таинственный магический голос подсказал ей эту мысль. Императрица крайне раздражена тем, что Орогастус не присутствовал на ее коронации, не способствовал установлению ее власти после переворота. Вместо этого он закрылся в одной из комнат дворца с двумя талисманами. Он пытается вспомнить, как они работают… чтобы найти тебя.
— Меня?
— Тебя.
— Чтобы уговорить меня отдать ему мой талисман?
— Совсем не для этого. Одурманенный глупец просто хочет поговорить с тобой, продолжить тщетные попытки привлечь тебя на свою сторону при помощи того, что он считает логикой. И при помощи любви. — Денби презрительно хмыкнул. — Тьфу! Как он меня разочаровал! Сентиментальный идиот, которого всегда надо направлять на путь истинный. Императрица Наелора позаботится об этом… с моей помощью.
— Я… я не понимаю.
Старик истерически расхохотался и овладел собой, только когда смех сменился сильнейшим приступом кашля.
— О, какая восхитительная ирония. Наелора сгорает от любви к Орогастусу, как он сгорает от любви к тебе, моя дорогая! Императрица уже преподнесла любимому колдуну талисман Кадии. Бедняжка была так удручена его холодной реакцией. Теперь она думает, что Орогастус станет более любезным, если она сможет передать ему и твой талисман. Особенно если такая любезность будет условием передачи… как нашептал ей на ушко таинственный голос.
— Гнусный манипулятор! — закричала Харамис с отвращением. — Неужели ты ко всем относишься как к фигурам на доске?
— Очевидно, да, хотя для вас это и неприятно. — Он протянул руку. — Диск. Отдай его мне или возьми на себя ответственность за установление окончательного господства Льда.
— Самонадеянный подлец! — закричала она. — Я не верю, что Орогастус — единственная надежда мира, и считаю, что даже ты сомневаешься в этом. Ты так высокомерен, так поглощен своими чувствами и ощущениями, что не способен рассмотреть ни одного решения, кроме своего!
— Отдай мне Диск, — повторил старик, — или я прикажу стражникам отобрать его у тебя. Ты знаешь, они способны убивать.
— Ты нарушишь клятву Великого Волшебника? — спросила она, уже зная ответ.
— Не глупи, — ответил он. — Я сделаю все, что необходимо.
Харамис вдруг бросилась на старика, выставив вперед руки. От резкого толчка он попятился назад, удивленно вскрикнув, и упал на руки стражников. Прежде чем он успел ее остановить, Харамис бросилась в глубь грота.
— Система виадука, включись! — сказала она, вошла в черный круг и исчезла.
— Ты не должна презирать меня! — закричал Денби. — Как это делала она!
Он проковылял к виадуку и вошел в него, приказав стражникам следовать за собой.
Он запрограммировал этот магический портал так, чтобы тот заканчивался в его собственном кабинете на Луне Темного Человека. Выйдя из виадука, Денби увидел, что Харамис подходит к огромному круглому окну для наблюдений. Это было то самое окно, которого он посоветовал остерегаться при первой встрече шесть дней назад.
— Остановись! — закричал он.
— Мой янтарь Триллиума откроет любой замок, — сказала она, поворачиваясь к нему лицом. — Даже этот.
Харамис подняла обруч, и золотистая капля между крыльями вспыхнула в ответ.
— Не надо! — закричал он, остановившись в нерешительности между двумя стражниками. — Это окно осталось со времен Исчезнувших и выходит в безвоздушное пространство между Лунами. Мы оба умрем, если ты откроешь его, а талисман будет утерян навсегда!
— Пусть будет так, — сказала Харамис. — По крайней мере, закончится твоя дьявольская игра. Пусть наш мир постигнет судьба, уготованная Триуном, а не тобой.
— Остановите ее! — пронзительно крикнул Денби стражникам.
Прежде чем Харамис успела приказать окну открыться, синдоны подняли правые руки, направив пальцы прямо на нее. Она увидела, как появились два луча почти невидимого света. Лучи остановились буквально на расстоянии ладони от нее и вернулись назад, как только ослепительно вспыхнул янтарь Триллиума. Оглушительный взрыв потряс комнату. Харамис едва не ослепла и закашлялась от поднявшейся пыли. Ее отбросило к закрытому люку, и она машинально закрыла лицо руками. Девушка ждала мгновенной смерти, стражники, должно быть, испепелили ее тело, оставив жить только иссушенный череп. Потом она услышала страшный грохот, словно на комнату обрушился разрушительный град. Наконец воцарилась тишина, нарушаемая редкими стонами.
Опустив руки, она увидела сквозь тучи пыли, что кабинет был разрушен полностью, за исключением небольшого участка вокруг нее. Кожаные кресла были разорваны, от письменного стола и буфета остались только щепки. Книжные полки упали и развалились, древние научные приборы превратились в бесформенные груды металла. На полу лежали кучи осколков цвета слоновой кости, перемешанных с синими и зелеными пластинами. К ее ногам подкатился практически неповрежденный золотой череп.
Денби лежал в куче мусора и истекал кровью из сотни ран. Харамис подошла к нему, опустилась на колени и подняла его голову. Лицо было изуродовано до неузнаваемости, на кровавой, припорошенной пылью маске невредимым остался только рот.
— Я позову утешительницу, — начала было она, — одну из синдон‑целительниц…
— Слишком поздно. — Она с трудом разбирала его слова. — Черный Триллиум… Мне следовало догадаться… старше Коллегии… старше Звезды… Три Лепестка и Великий Волшебник Небес для наставления, если ты хочешь, Харамис… любовь допустима, привязанность — нет… я только хотел спасти его… бедный мир.
— Я знаю. — Она нежно обняла его. Капля янтаря была ослепительно яркой. — Скажи, как мне вернуться?
— Виадук… Нерении, — произнес он на последнем дыхании.
Денби Варкур, последний герой Исчезнувших и Великий Волшебник Небес, мирно отошел в мир иной.

Она вызвала одну из синдон‑утешительниц, чтобы избавиться от последствий голодания. Процедура была неполной, потому что она больше всего нуждалась в крепком сне, но после нее она смогла поесть и попить и сама надеть тунику, штаны и официальный плащ и подготовиться к возвращению. Выйдя из апартаментов, она с удивлением увидела поджидавшую ее толпу живых статуй. Всего здесь было семнадцать прислужников, двенадцать носильщиков, пять посыльных, еще одна утешительница и двадцать два стражника.
— Эти слуги готовы беспрекословно подчиняться тебе, — сказала исцелявшая ее утешительница, — так как Великого Волшебника Небес больше нет.
— Вы покажете мне, как работает система виадуков, чтобы я могла выбрать пункт назначения?
Один из посыльных вышел вперед:
— Я могу это сделать, Великая Волшебница, при условии, что вы будете использовать программируемый виадук. В некоторых системах существуют фиксированные маршруты. Изучение процесса программирования занимает примерно двадцать часов.
— Так долго? — воскликнула Харамис в отчаянии. — Но я должна спасти моих бедных сестер и их спутников до восхода солнца в Саборнии!
— Виадук в комнате Нерении Дарал фиксированный, — сообщил посыльный. — Он доставит вас по назначению, стоит только в него войти. Более того, если вы возьмете меня с собой, я смогу перепрограммировать другие виадуки согласно вашим указаниям.
— Хвала Цветку! — Она облегченно вздохнула и на минуту задумалась. — Все, кроме этого посыльного, ждите здесь моих указаний.
Головы с вечными улыбками на губах склонились.
— Ты, — сказала она выбранной синдоне, — проводи меня немедленно к виадуку Нерении Дарал.

Глава 29

Магический портал доставил ее в небольшую рощу. Выйдя в сопровождении посыльного на открытое место, Харамис увидела грунтовую дорогу, проходившую вдоль отвесных морских скал. Три Луны сверкали над головой в обрамлении бешено несущихся по небу облаков, свежий ветер принес несколько капель приближающегося дождя. Далеко над морем сверкали молнии, изредка доносились раскаты грома. Местность была каменистой и пустынной, если не считать возведенную из белого камня виллу на выступающем далеко в море мысе. По обе стороны от виллы далеко протянулись каменистые пляжи, на которые накатывали странно светящиеся и медлительные волны.
— Где именно мы находимся? — спросила Харамис у Трехкрылого Диска. Синдона знала только, что виадук должен был привести их в Саборнию.
Это бывшая вилла императрицы Наелоры, — ответил талисман. — Она находится в трех и одной четверти лиги к югу от столицы страны Брандобо.
— В ней кто‑нибудь живет?
Она была покинута два года назад, когда Наелора и ее главный эконом Тазор вступили в Звездную Гильдию.
Харамис кивнула с довольным видом и повернулась к стоящей рядом синдоне:
— Значит, ее займем мы.
Приказав талисману защитить дом от взора Орогастуса и других врагов, она открыла замок и вошла. Внутри было темно, воздух затхлый, из мебели осталось всего несколько предметов. Гостиная выходила окнами на море, из нее открывался вид на Брандобу. Казалось, в некоторых частях города бушевали пожары — облака над ним полыхали мрачными малиновым и оранжевым оттенками. Странное прерывистое свечение на востоке невозможно было принять за рассвет.
Несколько минут Харамис озадаченно смотрела на открывшуюся перед ней картину, потом обратилась к талисману:
— Почему горит Брандоба?
Пожары начались во время беспорядков, вызванных вторжением Орогастуса.
Она задала Диску еще несколько вопросов, пока не сложилась полная картина успешного переворота и пленения Кадии, Анигель и их спутников. До рассвета оставалось еще три часа. Столица находилась под контролем приверженцев Наелоры и Звездной Гильдии. Деномбо, его придворные и почти все его гвардейцы были убиты, многие тысячи людей погибли во время бунта, который был уже практически подавлен. Организованного сопротивления завоевателям оказано не было. Новая императрица была поспешно коронована, подчиненные короли и вожди племен, приехавшие в Брандобу на Фестиваль Птиц, наперегонки бросились к ней в стремлении выразить свое почтение.
Печальные новости не удивили Харамис. Она не попыталась увидеть Орогастуса, вспомнив, что, когда во время осады Дероргуилы, много лет назад, у него были оба талисмана, он каким‑то непостижимым образом узнавал, где она находится. Время противоборства с ним еще не наступило. Она попыталась определить точное место заточения сестер, но быстро поняла, что императорский дворец по‑прежнему защищен магией Звезды, как и в первый раз, когда она хотела предупредить императора Деномбо о нависшей над ним опасности. К сожалению, внутри дворца или рядом с ним не было виадука, поэтому синдона не могла оказать ей помощь в спасении. Она вынуждена была сама отправиться во дворец, чтобы освободить сестер и ее спутников. Перенос был возможен, но это требовало огромного напряжения магических сил, кроме того, Орогастус мог легко сорвать планы спасения при помощи двух талисманов.
Альтернативы тем не менее не было. Харамис едва не забыла спросить у Трехкрылого Диска, что значило загадочное свечение на востоке. Она была просто потрясена ответом.
Это отражение расплавленной лавы, вытекающей из некоторых кратеров в Коллумских горах в сотне лиг отсюда. Эти горы — вулканического происхождения, с толстым слоем пепла на склонах, совсем недавно покрытых снегом и льдом. Поднявшаяся лава расплавила лед и вызвала образование гигантских грязевых потоков, объем которых увеличивается с каждым часом.
— Поток достигнет Брандобы? — прошептала Харамис.
Он течет по руслам рек. Главным каналом является река Доб, делящая город на две части. Грязь в итоге заполнит котловину, в которой расположена Брандоба, на глубину до пятидесяти элсов.
— Сколько времени осталось…
Меньше четырех часов.
— О боги! Орогастус знает, что происходит?
Нет.
— Покажи мне угрожающий городу грязевой поток.
Она закрыла глаза и увидела поросшую лесом, залитую лунным светом долину. Многие деревья качались и падали в вязкий серый поток, несущийся между их стволов. Ее внимание привлекло особенно огромное дерево, с нижними ветвями толщиной два элса. Оно стояло, несмотря на то что было окружено бурными потоками, а другие деревья вокруг падали, подчиняясь стихии.
На верхних ветвях дерева сидели люди.
— Святой Цветок, — пробормотала Великая Волшебница, стараясь понять, кем могут быть эти люди.
Она сконцентрировала на них внимание и мгновенно узнала принцессу Равию и принца Уидда, королеву Галанара Джири, президента Окамиса Хакита Ботала и дуумвиров Имлита Приго и Га‑Бондиса. Прямо на ее глазах приютившее их дерево задрожало и наклонилось — поток подмывай его корни.
Харамис выронила талисман и замерла у окна. Если она использует магию, чтобы перенести попавших в беду правителей, у нее не останется сил на спасение сестер. Но дерево могло упасть в любую минуту, а Ани и Кади были в безопасности, по крайней мере до рассвета…
Приняв решение и сделав глубокий вдох, она исчезла, как пламя свечи на ветру.

Хрустально чистые образы, являвшиеся признаком магического перемещения, потемнели и превратились в трепетавшие на ветру ветви. Харамис остановилась в воздухе рядом с деревом. Она подняла руки, и ее плащ Великой Волшебницы заискрился, как снег на солнце, ослепительно белый с голубыми тенями. Янтарь Триллиума в высоко поднятом талисмане сверкал как путеводная звезда.
— Друзья мои! — Голос Великой Волшебницы звенел как колокол. — Я пришла спасти вас.
Главы государств приветствовали ее восторженными криками и тут же начали задавать вопросы, за исключением бубнившего что‑то нечленораздельное Га‑Бондиса.
— Нет времени все объяснять, — остановила их Харамис. — Я должна спасти вас и сразу же вернуться в Брандобу, чтобы попытаться предотвратить катастрофу.
— Да поможет тебе Бог, — сказала королева Джири со своей ветки. — Грязь течет прямо на город. Мы попытались объехать ее слева, когда у нас еще были фрониалы, но путь нам преградил еще один поток.
— Вы унесете нас при помощи магии, дорогуша? — спросила престарелая принцесса Равия.
— Да, — ответила Харамис. — По двое. Сначала вас и Уидда. Встаньте рядом друг с другом, чтобы я смогла накрыть вас плащом.
Престарелая пара встала на ноги. Сделать это было совсем не просто, так как ветер усилился и дерево раскачивалось и все сильнее клонилось к потоку. Харамис подлетела ближе, обняла принцессу и принца, и все трое мгновенно исчезли. Прошло несколько минут, Великая Волшебница вернулась одна, ее магическая аура потускнела, а лицо было напряжено.
— Теперь, — сказала она, — Джири и Га‑Бондис.
— Куда вы нас переносите? — испуганно спросил тучный дуумвир.
— На виллу у моря, к югу от Брандобы. Это лучшее, на что я способна в данный момент. Перенос физических тел очень истощает мои магические силы.
Она обняла их и снова исчезла.
На этот раз ее возвращение заняло значительно больше времени. Она появилась с опущенной головой, стала молиться, чтобы боги дали ей силы, сильный ветер раздувал ее плащ и грозил повалить дерево в любую минуту. Оставшиеся мужчины сидели, боясь пошевелиться, на ветке всего в элсе от зловещего потока.
— Вы уверены, что сможете это сделать, Великая Волшебница? — спросил Приго.
— Нет, — призналась Харамис. — И если я остановлюсь на полпути, мы все можем исчезнуть в неизведанном царстве тьмы.
Дерево резко наклонилось и упало, в конце концов лишившись опоры. Оно закрутилось в потоке, а серая грязь подступила к ногам правителей.
— Спаси нас, — закричал Хакит Ботал. — Любая смерть предпочтительней исчезновению в этой грязи.
Харамис бросилась на них, как вур на добычу.
— Талисман! Перенеси нас на виллу у моря.
Прозвенел колокольчик, возвестивший о начале магического перемещения, но звук его был фальшивым и едва слышным. Она попыталась ясно представить пункт назначения, но магическое изображение задрожало, стало зловеще изменчивым и наконец потеряло форму. Несколько секунд Харамис и ее спутники словно висели в центре калейдоскопа. Они не могли дышать, а звон усилился до боли в ушах. Приго и Хакит почувствовали, как ослабели руки Великой Волшебницы. Сверхъестественное изображение потускнело. Они стали выскальзывать из ее рук в бездну безумного грохота и шума.
Святой Цветок, будь моей защитой и силой!
Свет! Дом, состоящий из радуг и стоящий словно на гигантском бриллианте… постепенно изменялся, становился обычным, становился реальным. Едва не лишившиеся чувств правители смогли наконец дышать. Они ощутили запах моря, почувствовали капли дождя на лицах, увидели каменные стены виллы в пронизываемой ветром темноте. Их ноги коснулись камней, и они выпрямились, поддерживая друг друга, чтобы не упасть.
Открылась дверь дома, появилась высокая фигура, и вспышка молнии показала, что она была не живым человеком, а превосходно вырезанной из слоновой кости и золота статуей женщины, которая почему‑то могла двигаться. Приго и Хакит Ботал в страхе прижались друг к другу, а существо вышло из дома, не обращая внимания на дождь, наклонилось и подняло бесчувственное тело Великой Волшебницы.
— Вы не ранены? — спросила утешительница правителей.
Они только покачали головами, потеряв дар речи. Живая статуя направилась к дому с телом Харамис на руках. Потом она остановилась и обернулась.
— Входите, — сказала статуя. — Внутри есть еда и напитки, а также теплая одежда. Не бойтесь. Я — синдона, одна из слуг Белой Дамы.
— С ней все будет в порядке? — робко спросил Приго.
— Она скоро очнется и займется своей работой, — сказала утешительница. — О других сказать ничего не могу.

Любовь моя… поговори со мной!
Талисманы поведши мне, что тебя уже нет на Луне Темного Человека, но отказались сообщить, где именно ты находишься, сказав только, что ты — в Саборнии. Я знаю, что Денби мертв. Я знаю, что ты сохранила Трехкрылый Диск. Ты здорова? Сумасшедший не причинил тебе вреда, пытаясь отнять талисман?
Харамис, скажи хоть слово!
Только заговори, и я увижу и приду. Мы не можем больше ждать. Земля дрожит под дворцом, и я не в силах унять эту дрожь своей магией. Я не знаю, являются ли эти землетрясения предвестниками окончательной катастрофы. Талисманы отказываются говорить об этом.
Скажи, если ты знаешь правду.
Ты знаешь, что гласит древнее заклинание: Крылатый Диск — ключ Скипетра и его объединитель. Без него Горящий Глаз и Трехглавое Чудовище бесполезны.
Я бесполезен.
Приди ко мне, сюда, в этот покрытый перьями варварский дворец, или позволь мне прийти к тебе! Мы должны вместе собрать Скипетр Власти и использовать его, пока еще не поздно.
Харамис! Харамис, моя единственная любовь… поговори со мной.

— Рассвет… Скажите, что он еще не наступил! — Она с трудом поднялась на импровизированной соломенной постели.
Рядом с ней на коленях стояла королева Джири и вытирала ей лоб влажным платком. За ее спиной стояла бесстрастная синдона‑утешительница с тазом. Небо в окне виллы было затянуто бледными розовато‑лиловыми облаками.
— Их убьют на рассвете! — закричала Харамис. — Помогите мне встать…
— Успокойся, милая! — Королева Галанара обняла ее за плечи. — До восхода солнца еще полчаса. Эта… эта странная прислужница рассказала нам о нависшей над твоими сестрами опасности. Она также сказала, что тебе нужно поспать как можно дольше, чтобы восстановить силы, если ты хочешь их спасти.
Великая Волшебница успокоилась.
— Полчаса. Да. Этого вполне достаточно.
Она медленно села и повернулась к синдоне:
— Принеси мой плащ.
Когда синдона вышла, Харамис выпила немного предложенного Джири вина.
— Где остальные правители?
— Другая статуя отвела их к виадуку на противоположной стороне дороги, — ответила королева, — объяснив, что доставит их целыми и невредимыми в родные страны. Я решила остаться с тобой, хотя эта статуя‑няня попыталась мне помешать. Она сказала, что когда грязевой поток захлестнет Брандобу, возникнет гигантская приливная волна, которая смоет виллу и части Брандобы, еще не погребенные под слоем грязи. Это правда?
Харамис провела трясущейся рукой по лбу:
— Произойдут страшные события… если я не смогу их предотвратить.
Джири выпрямилась и спокойно посмотрела на Волшебницу:
— А ты сможешь?
«Сказать ей? — задумалась Харамис — Сказать, что не только Брандоба, но и весь мир стоит на грани разрушения?»
Ее пальцы коснулись висевшего на шее талисмана. Крылья Диска были расправлены, а капля янтаря с окаменелым Черным Триллиумом внутри пульсировала в унисон с ее сердцем.
«Святой Цветок, дай мне совет. Если я отдам третью часть Скипетра, он, возможно, предотвратит окончательную утрату равновесия. Он, несомненно, сможет повернуть вспять потоки грязи. Неужели мне уготовано судьбой подчиниться Звезде? Черный Триллиум, я должна поступить именно так?»
Но цветок внутри янтаря, как всегда, промолчал, и она побоялась вновь задать вопрос талисману.
Полными слез глазами Харамис посмотрела на стоявшую рядом с ней на коленях пожилую женщину. На добром лице королевы она увидела грустную улыбку вечно живой надежды. Глядя сквозь слезы на эту улыбку, Харамис вспомнила другую, давно умершую женщину, которая вручила ей и ее сестрам амулеты, которая послала их на поиски талисманов, которая в конце жизни передала Харамис свой драгоценный плащ.
Не теряй самообладания, дочь Триллиума.
— Бина? — прошептала удивленно Харамис.
Белая Дама, которая была крестной Лепестков Животворящего Триллиума, сказала:
Годы приходят и быстро уходят. Вознесшийся высоко может упасть, дорогое сердцу может быть утрачено, спрятанное может быть обнаружено. И тем не менее я говорю тебе, что все закончится хорошо. Верь в это, дочь моя! Помни последние слова Великого Волшебника Небес. Помни…
Харамис смахнула слезы. Королева Джири встревожено смотрела на нее. Синдона‑утешительница с белым плащом в руках спросила:
— Волшебница, с вами все в порядке?
— Да, — ответила она. — Помоги мне встать.
Джири и синдона помогли ей подняться. Харамис накинула плащ и повернулась к живой статуе:
— Немедленно проводи эту добрую женщину в Галанар.
Она поцеловала Джири в щеку.
— Дорогой друг, — сказала она, — что бы со мной ни случилось, можешь быть уверена, что скоро твоему народу понадобится вся твоя мудрость, все твое мужество. Не подведи его. Если Триуну будет угодно, скоро я помогу тебе. Прощай.
Харамис сжала талисман и исчезла.
— Что она имела в виду? — спросила Джири у синдоны.
Впервые она действительно выглядела напуганной.
— Она имела в виду, что настало время, когда Небесный Триллиум должен расцвести над небом, — ответила живая статуя, — но только Владыкам Воздуха известно, что может вызвать это событие. Ступайте за мной, королева, я провожу вас к семье и верным подданным. То, что спрятано, со временем будет обнаружено.

Глава 30

Лязг и грохот возвестили о том, что наружная дверь императорской тюрьмы открылась. Королева Анигель проснулась, медленно открыла глаза и зевнула.
— Друзья мои, — сказала она, — уже наступил рассвет?
— Боюсь, что так, — тихо произнес король Ледавардис.
Все они были прикованы к стене и сидели на кучах вонючей соломы. Под самым потолком камеры для пыток были узкие амбразуры, сквозь которые виднелись тусклые лиловые облака.
Анигель выпрямилась и попыталась очистить и привести в порядок рваное платье.
— Тогда нам следует попытаться умереть достойно… Я жалею только о том, что Кади и меня лишили наших янтарных амулетов. Святой Цветок, быть может, вернул бы мне хоть какую‑нибудь храбрость.
— Не говоря уже о том, что он помог бы нам избавиться от кандалов, — насмешливо добавила Кадия. — Ну что, следует, по крайней мере, утешиться тем, что мы страдали не напрасно.
Голубые глаза Анигель словно увидели нечто приятное и успокаивающее.
— Когда‑нибудь нам всем предстоит перейти в мир иной, но только самым счастливым суждено умереть, защищая мир. Пусть Владыки Воздуха придут за нами быстро.
Король и эрцгерцог Гиоргибо согласились с ее словами, потом согласилась и Кадия. В отличие от королевы, которая выглядела спокойной, на грани оцепенения, они не могли оторвать глаз от зловещих орудий пыток, развешанных на противоположной стене, и покрытой подозрительными пятнами и выщерблинами гранитной плиты в центре камеры. Плита, длиной в три элса, была установлена наклонно, и в нижней ее части были предусмотрены кандалы для запястий и лодыжек, а рядом с другим ее концом возвышалась кирпичная конструкция, напоминающая кузнечный горн. Мехи, приводимые в действие деревянными шестернями, соединенными, по словам Гиоргибо, с ветряком, работали всю ночь, иногда в камеру заходил испачканный сажей слуга, который добавлял уголь в топку и шуровал в ней кочергой. Две массивные цепи вели к чему‑то, зарытому глубоко в раскаленных углях. Подвешенные буквой V цепи вели еще к одной, более массивной цепи, перекинутой через блок, висевший на железной балке под потолком. Гиоргибо упрямо отказывался говорить о том, что могло быть зарыто в углях.
Послышались приближающиеся голоса, и звонкий женский смех эхом разнесся по сводчатому коридору за дверью камеры.
— Моя высокородная сестрица решила лично руководить пытками, — заметил эрцгерцог. — Кажется, настроение у нее хорошее.
— Пускай позабавится, — мрачно проворчала Кадия. — Скорее всего. Великая Волшебница Харамис все еще находится у Человека Луны и ничего не знает о нашем заточении. Хотела бы я видеть лицо Наелоры, когда она узнает, что лишила жизни ценных заложников и ничего не получила взамен.
— А я не хотел бы, — сказал король Ледавардис и вздохнул.
Он повернулся к Анигель:
— Кажется, мне не суждено стать вашим зятем, дорогая королева. Могу я, по крайней мере, просить вашего благословения и прощения за вред, причиненный вам лично и вашему королевству?
— Я даю его и делаю это с радостью. И… я изменила свое мнение о тебе, Ледо. Если бы нас постигла другая участь, я с удовольствием отдала бы тебе руку своей дочери Джениль.
Принц Толивар, прикованный между королем и Анигель жалостливым тюремщиком, вел себя так тихо, что взрослые решили, что он спит.
— Для меня тоже большая честь стать твоим братом, — сказал вдруг он. — То, как ты спас королеву и меня, было… легендарно!
— Ты сам проявил исключительную храбрость, не поддавшись колдуну, Толо. — Король сжал правый кулак, отставив мизинец, который протянул принцу как крючок. — Соедини свой мизинец с моим! Не медли. У меня есть последний подарок для тебя… Толивар, принц Лабровенды. Я посвящаю тебя в пираты Рэктама и объявляю своим братом и товарищем по плаванию! Сюда. Теперь мы братья.
С благоговейным трепетом и восторгом принц смотрел на сцепленные пальцы.
— Теперь я — настоящий пират?
— Как же иначе! Только помни, что мы, рэктамцы, сильно изменились, и теперь это считается почетным титулом.
— Я… я постараюсь умереть достойно под пытками, — пообещал Толивар дрожащим голосом. — Но если я буду сильно кричать, не считай это слабостью.
— Пираты никогда не страдают молча! Кричи сколько хочешь, а я буду кричать еще громче, потому что я — король пиратов.
Обитая железом дверь распахнулась. Вошли четверо голых до пояса мужчин с кожаными колпаками на головах. За ними в камеру вошла императрица Наелора в темно‑бордовом бархатном платье, отделанном серебристо‑голубым мехом диксу. Волосы ее были украшены простой платиновой диадемой, а на шее висела Звезда Нерении Дарал.
— Доброе утро, — поздоровалась она и презрительно улыбнулась, не услышав ответа. — Вы скоро научитесь хорошим манерам! Если, конечно, Великая Волшебница не решит, что ценит ваши презренные жизни выше своего талисмана.
Она кивнула палачам:
— Проверьте все.
Палачи мгновенно стали выполнять ее приказ. Один принялся кочергой шуровать в топке, двое с грохотом закрутили лебедку за горном, а четвертый принялся проверять кандалы на зловещей каменной плите.
Императрица встала в эффектную позу, высоко подняв руки, и закричала:
— Харамис! Великая Волшебница Земли! Я знаю, что ты можешь видеть нас и слышать. У меня тоже есть тайные друзья в царстве магии! Один из них нашептал мне на ухо, как именно можно получить Трехкрылый Диск. Приходи, Великая Волшебница! Поклонись мне и отдай свой талисман, и я обещаю сохранить жизнь пленникам. Отклонишь мою просьбу, и они примут мучительную смерть.
Палачи налегли на лебедку, поднимая что‑то из углей. Медленно появился раскаленный добела стальной барабан длиной примерно в эле и в две ладони диаметром. Сквозь него проходила стальная балка, к кольцам на концах которой были прикреплены цепи. Когда цилиндр был поднят над плитой и немного остыл, пленники увидели, что он представлял собой нечто вроде катка, раскаленная поверхность которого была усеяна острыми шипами.
— Священные ляжки Хелдо! — воскликнул в ужасе Ледавардис.
Остальные, за исключением Гиоргибо, который отлично понимал, что их ожидает, не могли произнести ни слова.
— Харамис! — Наелора подняла Звезду. — Не мешкай! Уже рассвет. Установленный мною срок истек.
Ничего не произошло.
— Императрица, — обратилась к ней Кадия. — Господин Звезды знает о пытках и дал на них согласие?
— Замолчи, ведьма! — прошипела Наелора.
Но Кадия не сдавалась:
— Еще вчера я говорила, что моя сестра Харамис находится на Трех Лунах и не может ответить на магический вызов. Я сама не могла поговорить с ней даже при помощи двух талисманов. Твоя хитрость ни к чему не приведет.
— Сестра, почему ты так поступаешь? — закричал Гиоргибо. — Убей меня, если хочешь, но эти люди не причинили тебе вреда.
— Она причинила! — в гневе закричала императрица. — Высокомерная Белая Дама! И если она жива, то должна услышать их крики, хоть на Луне Темного Человека, хоть в пекле самого нижнего из десяти адов.
Она снова позвала Харамис, и в голосе ее все отчетливее звучало бешенство. Эрцгерцог покачал головой:
— Ее рассудок помутился от игр в колдовство.
— Нет, — печально возразила Анигель. — Причина ее расстройства совсем в другом.
— Молчать! — закричала Наелора. — Или я прикажу вырвать вам языки!
Пленники замолчали. Один из мужчин в колпаках произнес:
— Все готово, императрица.
Лицо Наелоры покраснело, на лбу выступили капли пота. Она ходила перед прикованными к стене пленниками, нервно сжимая в руке Звезду.
— Кто первый желает насладиться ласками огненного катка? Безобразный и безрассудно смелый король пиратов? Нет, не думаю. Его недостаточно уважает Белая Дама. Почему она должна обменять свой талисман на жизнь одноглазого, горбатого морского бандита? И по этой же причине я не выберу тебя, мой любезный брат, хотя испытала бы от твоих мучений исключительное наслаждение. — Она рассмеялась.
Лицо Гиоргибо превратилось в каменную маску, и он не соизволил ей ответить.
Императрица остановилась перед Анигель.
— Может быть, первой станет эта убитая горем грязная королева? Жалкая тварь. Ты подвернула ножку и от боли потеряла сознание, когда мои воины тащили тебя сюда. Боюсь, ты и твои неродившиеся сыновья слишком быстро умрете под пытками, быть может, даже раньше, чем Великая Волшебница услышит твои крики.
— Попробуй тронуть меня, выродок скритека! — прошипела Кадия, пытаясь вырваться из оков.
Наелора, казалось, обдумывала ее предложение.
— Храбрая ведьма, которая едва не сорвала вторжение и не лишила меня трона! Но ты заплакала, когда я отдала твой талисман Господину Звезды. Ты скулила, как побитый щенок снита! Я бы с радостью посмотрела, как ты будешь рыдать и умолять меня о милосердии, — она сделала шаг вперед и схватила за волосы принца Толивара, — когда этот коварный ублюдок будет расплачиваться за свои грехи.
— Он прощен всеми нами! — закричала Кадия.
Но Наелора властно махнула рукой, и два палача подскочили к Толивару, сняли с него кандалы и подтащили к гранитной плите. Они долго возились, приспосабливая кандалы к маленькому телу Толивара, но наконец им удалось закрепить принца неподвижно у нижнего края наклонной плиты.
Императрица подошла и убрала с глаз принца прядь волос.
— Ты должен все видеть, маленький храбрец, — произнесла она вкрадчивым голосом и посмотрела на потолок. — И Великая Волшебница Харамис тоже должна все видеть! Смотри на его лицо, Белая Дама, когда огненный каток раздавит его тело от кончиков пальцев до головы.
Она щелкнула пальцами. Двое палачей склонились над лебедкой, на этот раз опуская груз. Двое других ухватились за толстый канат, чтобы подтянуть подвижный блок и тали вперед и опустить раскаленный барабан точно на верхний край плиты в полутора элсах от ног принца. Усаженный шипами цилиндр коснулся плиты и мучительно медленно, пронзительно скрипя на оси, покатился к мальчику. Палачи отошли в сторону от лебедки и замерли, а двое других у каната притормаживали движение цилиндра, чтобы пытка не закончилась слишком быстро.
— Харамис! — крикнула Наелора, остановившись у каменной плиты рядом с головой Толивара. — Ты видишь?
Выложенный плитами пол пыточной камеры задрожал.
— Землетрясение! — закричал Ледавардис, но никто не обратил на него внимания, менее всех — императрица. Она не спускала глаз с приближающегося барабана, схватившись руками за край пыточной плиты.
Когда пол камеры задрожал, огненный цилиндр качнулся в сторону, но Наелора только еще сильнее напряглась в ожидании. Шипы заскрежетали по каменной поверхности, разбрасывая во все стороны искры, все палачи налегли на канат, чтобы вернуть дымящийся барабан на место. Он снова покатился к Толивару.
Произошел еще один толчок, более сильный, чем первый.
Палачи, изрыгая проклятия и налетая друг на друга, танцевали вокруг каната, стараясь не наступить на рассыпавшиеся из треснувшего горна угли. Огромная трещина расколола противоположную от пленников стену, и орудия пытки с лязгом посыпались на пол. Из‑под пола камеры донесся грохот, сопровождаемый скрипом и сверхъестественными стонами.
Усаженный шипами цилиндр быстрее покатился по плите. Палачи выпустили из рук канат и выбежали из камеры, несмотря на крики императрицы. Толивар почувствовал, что раскаленный барабан коснулся подошв его башмаков, и с его губ сорвался крик испуганного ребенка. Над ним вдруг появилась фигура в сверкающем белом плаще. Он увидел, как Харамис направила на него свой талисман. Кандалы раскрылись, его беспомощное тело взмыло в воздух, и ничем не удерживаемый цилиндр покатился туда, где он лежал мгновение назад.
У конца плиты барабан закачался на цепях как раскаленный маятник. Императрица Наелора попыталась увернуться от него, в панике забыв использовать магию Звезды. Цилиндр ударил ее прямо в лицо. Толивар, жалобно звавший маму, почувствовал, что опускается на пол. Под раскачивающимся, раскаленным докрасна цилиндром извивалась и дергалась еще живая императрица.
Тошнота подступила к горлу мальчика, когда он почувствовал запах жженой ткани и плоти. Он упал на колени, желудок его, казалось, вывернулся наизнанку. Принц попытался подняться, когда услышал, как Великая Волшебница произносит его имя. Она уже освободила других пленников и вела их к двери.
— Толо! Быстрее!
Когда он остановился, чтобы обернуться и еще раз посмотреть на ужасную смерть Наелоры, которую мог пережить он сам, Харамис подлетела к нему и схватила за руку. Что‑то оглушительно треснуло над головой, и со сводчатого потолка камеры посыпались камни. Принц буквально вылетел над каменными плитами в коридор вслед за фигурой в белом плаще.
Скоро он вновь почувствовал твердый пол под ногами. Землетрясение, казалось, прекратилось, стены коридора выглядели вполне прочными. Почти все светильники посрывались с крюков, но все еще мерцали в насыщенном пылью воздухе. Королева Анигель порывисто обняла принца. Остальные восторженно кричали что‑то и кашляли. Когда все немного пришли в себя, Харамис сказала:
— Сестры, у меня кое‑что есть для вас. Я забрала это у ваших тюремщиков.
В руках она держала сверкающие капли янтаря на простых шнурках. Анигель и Кадия взяли свои амулеты, поцеловали их и надели на шеи.
Из‑под обломков стен разрушенной камеры пыток не доносилось ни звука, но едва слышные крики раздавались с другой стороны.
Ледавардис, который слишком хорошо помнил землетрясение во время осады Дероргуилы, быстро сказал:
— Нам следует выбраться на открытое место как можно быстрее. Если будет еще один толчок, весь дворец может обрушиться прямо нам на уши.
— Ты можешь перенести нас при помощи магии? — обратилась к Великой Волшебнице Кадия.
— К сожалению, нет. Это потребует больших затрат сил, а мои истощились, когда я спасала правителей других стран.
— Они целы? — воскликнула Анигель. — Хара! Хвала Богам!
— Тогда придется бежать, — сказала Кадия.
— Сюда, — крикнул Гиоргибо, — вверх по лестнице. Мы сможем пробраться через казармы императорской гвардии к северному трансепту большой ротонды, а оттуда выйти в один из дворов.
— Тем не менее я способна нас защитить, только магический перенос пока для меня недоступен.
— Ани, ты можешь идти? — спросила Кадия.
— Святой Цветок исцелил меня от ран. Я снова здорова и так счастлива, что едва могу удержаться от слез!
— Попробуй удержаться, — посоветовала Дама Священных Очей, — по крайней мере, пока мы не выберемся отсюда. А потом можешь рыдать сколько душе угодно. Может быть, я даже присоединюсь к тебе…
Они бегом поднялись по узкой лестнице в прихожую казармы, которая сильно пострадала от землетрясения. Упало несколько стропил, и обрушилась часть стены. Крайне осторожно они прошли между обломками. Здесь никого не было, за исключением одного‑единственного императорского гвардейца — седого ветерана в полудоспехах, припорошенных пылью, сидевшего на куче мусора и сжимавшего руками ногу.
— Все убежали, — прохрипел он, когда к нему подошли Харамис и Гиоргибо. — Вон та стена на меня упала. Товарищи решили, что я — покойник. Палачам, пробежавшим мимо несколько минут назад, было на меня наплевать, вот я и остался здесь со сломанной ногой.
Великая Волшебница наклонилась и коснулась ноги талисманом. Гвардеец удивленно выругался и принялся ощупывать место, на котором только что была рана.
— Святая Матута! Ты меня вылечила, колдунья! — Он вскочил на ноги и посмотрел на нее в замешательстве. — Но если ты — одна из них… где твоя Звезда?
— Она ей не нужна, — раздался мужской голос.
Харамис выпрямилась и медленно повернулась. У дальней двери полуразрушенной прихожей стоял Орогастус. Он был одет в полный серебристо‑черный наряд Гильдии, включая медальон, не хватало только устрашающей звездной маски. Его лицо было хмурым от напряжения, белые волосы были распущены, а голову венчало Трехглавое Чудовище. Горящий Глаз был вложен в ножны на поясе колдуна, и рука его лежала на тройном эфесе.
— Оставь нас! — приказал он сжавшемуся от страха гвардейцу, который тут же убежал.
— Итак, ты нашел нас, Орогастус, — сказала Харамис, — как я и думала.
— Я узнал о твоем присутствии, как только ты материализовалась в камере пыток. Я искал тебя на протяжении многих часов.
— Тогда ты знаешь, что Наелора мертва.
Его правильной формы губы сжались от ярости.
— Дура! Поверь, я ничего не знал о ее планах. Полагал, что она просто заставит тебя отдать свой талисман.
— Она намеревалась преподнести его тебе и завоевать с его помощью твою любовь.
Он раздраженно махнул рукой:
— Любовь? Любовь к ней! Какой вздор! С того момента, как оба талисмана оказались у меня, я думал только о тебе.
— Чтобы заставить меня отдать тебе мой талисман своим способом? Тем не менее… я рада, что ты не одобряешь пыток.
— Человек, который задумал такое, перестал бы существовать, Харамис. Почему ты не веришь в это? — Колдун пошел вперед, протянув к ней руки. — Почему ты не можешь понять…
— Я отлично тебя понимаю, ничуть не хуже этого надменного подлеца Денби Варкура, который тебя создал! Вы оба — манипуляторы человеческими чувствами и поступками, ослепленные тщеславием и высокомерием.
Его руки бессильно опустились, а выражение надежды на лице сменилось отчаянием.
— Моя любовь к тебе честна, и я не боюсь заявить об этом. Ты тоже любишь меня, но можешь только оскорблять меня, не давая шанса объясниться.
— Нежное воссоединение и взаимные оскорбления могут подождать, — твердо вмешалась в их разговор Кадия. — Ты тоже должен понимать, что в любой момент может начаться землетрясение. Весь город может быть разрушен! Ты должен что‑то сделать!
Орогастус отвел в сторону взгляд светлых глаз.
— Я не могу контролировать движение земли при помощи талисманов. Я пробовал, когда толчки не были столь сильными, но безрезультатно.
— Это потому, что землетрясения являются лишь симптомами потери миром равновесия, — сказала Харамис, — как и колоссальный грязевой поток, который несется на город с гор.
— Какой грязевой поток? — хором спросили колдун, Кадия, Ледавардис и Гиоргибо. Анигель и Толивар стояли, раскрыв рты от удивления.
Харамис подняла свой талисман:
— Брандоба лежит точно на его пути. Смотрите!
Половина полуразрушенной комнаты, казалось, растворилась, а они словно оказались на одном из высоких утесов над Лирдским лесом. Утреннее небо было затянуто грозовыми тучами, закрывавшими поросшие лесом вершины, как полуопущенный занавес. Из‑под этого занавеса, заполняя долину Доба как зеленый желоб, вытекала грязнопенная масса, издалека похожая на серую кашу.
— Темные Силы, защитите нас! — прошептал Орогастус. — Я не знал… Талисманы! Как близко подошел поток к Брандобе?
— Он в шести лигах.
— Он будет здесь через полчаса, — сказала Харамис. — И погребет под собой город.
Она взмахнула талисманом, и изображение исчезло.
— Мой бедный народ, — простонал Гиоргибо. — Мой бедный город.
Ледавардис бросил на него полный сочувствия взгляд:
— Да, ты теперь — император.
— Император забвения! — Он стоял, подбоченясь и сердито глядя на Орогастуса и Харамис — Что теперь? Ты уведешь своих людей подальше от опасности, Господин Звезды? А Великая Волшебница спасет своих близких, оставив Саборнию и ее ничтожных обитателей варваров на волю стихии.
Орогастус повернулся к Харамис:
— Мы так и поступим?
Харамис взглянула на сестер и своих друзей, молча смотревших на нее. Нужно ли сказать им всю правду? Возможно, следует это сделать в ближайшем будущем, но только не сейчас. Еще оставалась надежда, пусть ничтожно малая.
— Орогастус и я должны поговорить наедине, — сказала она. — Прошу нас извинить.
Она подала колдуну знак следовать за ней и отошла так, чтобы их не было слышно, но было видно.
— Мы расстаемся навсегда? — спросил он. — Мое саборнианское приключение закончилось. Я должен начать все сначала в другом месте, если это еще возможно. У тебя останется твой талисман, у меня — мои. По отдельности они чрезвычайно сильны, но не непобедимы, особенно учитывая тот факт, что я практически не умею ими пользоваться. Полагаю, у тебя есть доступ к виадукам?
Она кивнула.
— Значит, мы можем путешествовать по ним, пока их выходы не будут заблокированы. Тебе нужно будет только собрать своих друзей, а потом ты сможешь покинуть эту обреченную страну. Я могу вернуться с членами Гильдии в свой старый дом в Тузамене. Если ты обещаешь не нападать на меня там, я скажу, как освободить Ириану из заточения в голубой ледяной глыбе. Затем мы подождем, пока мир не погрузится в ледяное безмолвие, ты — в своем убежище, я — в своем, и наши подчиненные ничего не узнают. До самого конца. Ты это намереваешься сделать, Харамис? Сбежать?
— Сбегать некуда, даже если бы мы этого захотели, — ответила она.
— О чем ты говоришь?
— Великий Волшебник Небес — самый большой знаток магии, когда‑либо живший на земле, — сообщил мне, что именно сейчас начнется решающая фаза потери равновесия миром. Саборнианская катастрофа, какой бы ужасной она ни казалась, лишь начало великого множества подобных катастроф, которые затронут все страны нашего мира. Для нас нет убежища. Орогастус, нам некуда бежать. С этого момента начинается постепенное скольжение вниз, пока весь мир не будет принадлежать Покоряющему Льду.
— Значит, так! Я не был уверен…
— Денби Варкур считал, что только один деспот, обладающий Триединым Скипетром Власти, может предотвратить гибель планеты. Он потребовал отдать ему мой талисман, чтобы он смог передать его тебе. Я отказалась.
— Как отказываешься до сих пор, — добавил колдун.
— Да.
— Ты предпочитаешь увидеть мир разрушенным, но только не спасенным и покоренным мной?
— Я предпочла бы увидеть его спасенным… другим способом. — Она глубоко вздохнула. — Ты готов отдать мне свои талисманы, чтобы я попыталась исцелить мир без его порабощения?
— Никогда! Я знаю, что тебе это не удастся. Процесс исцеления очень мучительный. Простые люди и их наивные правители не смогут понять, как в нем выжить. Твои мягкие увещевания ничего не дадут. Люди сойдут с ума от ужаса.
— Думаю, я нашла ответ на этот вопрос.
— Тогда скажи мне! — Он схватил ее за руку, но она вырвалась и покачала головой, и он не попытался удержать ее.
— Однажды, — напомнила она, — ты обещал позволить мне использовать Скипетр.
— Только если… — начал было он, но замолчал, не в силах произнести ни слова.
— В последние минуты жизни Денби Варкур изменил мнение о своем тираническом замысле. Умирая, он упоминал Черный Триллиум, говоря о нем с иронией и странным смирением. Потом он сказал мне: «Любовь допустима, привязанность — нет».
— Эта проклятая загадочная фраза! — воскликнул Орогастус. — Ты произнесла ее, когда отрекалась от меня в Башне… Тогда какая разница?
— В первом случае, — сказала она, — любящие люди остаются верными себе. Они объединяются без потерь, без подчинения. Никто не остается униженным, напротив, они нравятся друг другу все больше. — Она замолчала и опустила глаза такого же цвета, как и его. — Я люблю тебя, но Звезда требует превосходства над ее приверженцами. Цветок не требует.
Он стоял перед ней, сжимая длинными пальцами висевший на шее медальон.
— Я должен сделать то, для чего был рожден. Денби здесь ни при чем. Он выполнил свою роль, позволив мне узнать правду о моем предназначении, позволив отказаться от глупых убеждений и сосредоточиться на одной и единственной цели, для достижения которой я существую. Я не откажусь от моего предназначения ни ради кого‑то, ни ради чего‑то. Харамис, любимая моя Харамис, ты должна понять меня.
Она холодно улыбнулась:
— Я понимаю. Быть может, ты сам еще не достиг полного понимания. Денби также сказал мне: «Три Лепестка и Великий Волшебник Небес для наставления… если ты этого хочешь».
Орогастуса ошеломила ее дерзость.
— Ты! Если ты этого хочешь? Что это значит? Ты считаешь, что старик передал тебе и твоим сестрам ответственность за Скипетр Исчезнувших?
— Возможно. Бина и Ириана были уверены, что мы сможем его использовать. У меня такой уверенности не было, и, может быть, именно из‑за моей нерешительности Денби предложил четвертого, который должен был нас наставлять.
— Великий Волшебник Небес мертв, — сердито произнес Орогастус. — Как он может вам помочь? Денби Варкур был сумасшедшим и даже в последние минуты жизни находился в бреду.
— Есть еще один источник, подтверждающий право Трех Лепестков Животворящего Триллиума использовать Скипетр совместно. Это древняя песня, которую цитировал Денби:

Один, два, три: три в одной.
Первая — Корона Презренных, дар мудрости,
усилитель мыслей.
Вторая — Меч Глаз, творящий правосудие
и дарующий жизнь.
Третья — Жезл Крыльев, ключ и объединитель.
Три, два, один: одна в трех.
Приди, Триллиум. Приди, Всемогущий.

Он издевался надо мной. Я слышала эту песню раньше от аборигенов уйзгу нашей Гиблой Топи. Они говорили, что она восходит ко времени зарождения их расы.
Орогастус покачал головой:
— Она лишена смысла. Обычная мистическая чепуха.
— В связи с тем, что Трехкрылый Диск является главным элементом Скипетра, его ключом, я буду управлять им, но не как Великая Волшебница, а как одна из трех сестер. Если бы все зависело от меня, я предпочла бы, чтобы Животворящий Триллиум усиливался и направлялся мужественным другом, как во время использования, так и после него. Но мы трое никогда не позволим, чтобы нашим наставником был Человек Звезды.
— Ты играла со мной, Харамис — В его голосе на этот раз не было гнева, только отчаяние. — Без Звезды — я ничто! Ты унизишь меня при помощи своего Цветка, потребуешь преданности, но откажешься покориться сама.
Она взяла его руку и поднесла к висевшему на шее Трехкрылому Диску. Он напрягся, все еще ощущая страх и не веря ее словам.
— Я люблю тебя, — повторила она. — И никогда не причиню вреда, даже не подумаю унизить нового Великого Волшебника Небес.
— Нового…
— Я назначаю человека на эту должность, как последний активный член Коллегии. Уверена, Ириана согласится со мной. Согласятся, как я думаю, и спящие Исчезнувшие. Мы — одни из них, ты и я.
— Харамис, разве такое возможно?
— Это зависит, я думаю, от тебя, от твоей любви.
Она коснулась пальцами Цветка. Он почувствовал, как расправляются крошечные крылья талисмана, а под ними появляется что‑то, от чего пламя охватывает его сердце. Он на мгновение потерял равновесие и вынужден был опереться на нее, обняв при этом.
— Конечно, я люблю тебя! О, Харамис, я люблю тебя больше жизни! Больше… — Он застонал, не в силах произнести ни слова.
Орогастус пришел в себя и ослабил свои безумные объятия. Они придали им новых объединяющих их обоих сил.
Им трудно было разомкнуть объятия, но действительность требовала их вмешательства.
— Корона! — прошептала она.
Нахмурившись от растерянности, Орогастус снял корону и долго смотрел на нее. Под центральным ликом чудовища, где только что было крошечное изображение звезды, появился герб трех полумесяцев. То же самое произошло с Трехвеким Горящим Глазом.
Звезда с разорванной цепочкой лежала у его ног в куче мусора.
Новый толчок потряс дворец.
К ним подошли Анигель и Кадия.
— Хара, — сказала королева. — Ты должна немедленно решить, что мы будем делать.
Орогастус и Харамис сообщили им о принятом решении.

Глава 31

Позолоченный купол дворца был увенчан высоким шпилем из красной яшмы, внутри которого спиральная лестница вела к гигантскому изображению птицы. Три сестры и Орогастус вышли на небольшую площадку на вершине шпиля и посмотрели на огромную скульптуру.
— Да это же вур! — удивленно воскликнула Кадия. — Птица, созданная Исчезнувшими, которая должна была стать помощником и спутником виспи. Я думала, что в этой части света они вымерли.
— Именно так, — сказал Орогастус. — Поэтому они считаются священными.
— Это соответствует нашему плану, — сказала Харамис и попросила колдуна поднять всех четверых на спину статуи. Он обнажил обрубленный меч и отдал приказ. Три доли превратились в глаза, а из открытых ртов ликов короны появились лучи белого, зеленого и золотого света. Они взлетели в облачное небо, с которого падали редкие капли дождя, и опустились на широкую поверхность из позолоченного камня.
— Теперь мы должны собрать Скипетр, — сказала Харамис. Сняв талисман с шеи, она перенесла каплю янтаря из гнезда между крыльями в кулон.
Гигантская статуя задрожала под их ногами. Они напряглись, но не потеряли равновесия. Птица медленно раскачивалась из стороны в сторону. Далеко внизу горел город, крыши и стены многих домов обвалились, но основные разрушения Брандобы были скрыты клубами дыма и тумана.
Харамис повернулась к Орогастусу:
— Скажи своим талисманам, что мы, Три Лепестка Животворящего Триллиума, можем к ним прикасаться.
Он подчинился, стиснув зубы, потом протянул им корону правой рукой, а меч — левой. Королева Анигель и Кадия стали рядом. По команде Великой Волшебницы они положили руки на талисманы, которыми когда‑то владели. Амулеты на их шеях зажглись золотистым светом, и им ответила капля янтаря на груди Харамис.
Харамис вставила обруч в канал на лезвии меча, потом завела Трехглавое Чудовище внутрь Диска, чтобы он и корона образовали меридиан и экватор. Крылья Диска раскрылись и стали большими, а в их центре засиял Черный Триллиум в куске янтаря размером с кулак. Харамис высоко подняла собранный Скипетр, а сестры встали рядом и положили свои руки поверх ее.
— Приди, Триллиум, — сказала Великая Волшебница Земли. — Приди, Всемогущий.
Скипетр, казалось, вспыхнул желтым пламенем. Его части уже не были серебристыми или черными, все они стали золотыми. Кадия, Анигель и Орогастус почувствовали, как тепло распространяется по их телам от кончиков пальцев, достигая сердец.
— Скипетр! — Голос Харамис был торжествующим, и все поняли, что она тоже чувствует магическое тепло. — Вознеси нас высоко на небо и убери все облака, чтобы мы ясно видели землю.
Позолоченная птица не ожила. Они не увидели хлопающих крыльев, не почувствовали никакого движения, даже малейшего ветерка, но вдруг взлетели вверх в ясное голубое небо. Птица остановилась. Восходящее солнце выглянуло из‑за угрожающе дымящих Коллумских гор. Потоки грязи текли с гор по многочисленным расщелинам, извивались по лесу, а самый могучий из них подошел к окраине города у затвора реки Доб. Широко раскинувшаяся Брандоба лежала раненая внутри городских стен и дымила, как затоптанный костер. В огромной бухте еще стояли корабли, но вода у берегов приобрела серый оттенок, оставаясь аквамариновой дальше от берега. На западе низко над землей висели Три Луны. Дым в воздухе придал им грязно‑оранжевый оттенок.
— Теперь, — сказала Харамис Скипетру, — нам нужна вся сила твоей магии. Вскрой неистощимые источники духа этого мира, его растений, его животных, его людей. Поверни вспять угрожающий Брандобе грязевой поток, успокой землю под ним и, если так угодно Триуну, восстанови разрушенные части города. Пусть это будет сделано без потери жизней аборигенами или людьми.
Свечение Скипетра усиливалось, пока он едва не затмил светило на востоке. Люди, державшие его, вздрогнули под напором струившейся из него силы, отвели и закрыли глаза. Ужасный скрежет, грохот и вой ударил их по ушам, но они не выпустили Скипетр и остались твердо стоять на спине парящей в небе позолоченной птицы. Потом шум стих, все, кроме Харамис, убрали руки со Скипетра и посмотрели вниз.
По периметру города на месте стены поднимался высокий вал. Поднимавшиеся из‑под земли камни создавали дамбу, которая преграждала путь грязевому потоку, отводила его на север, в долину другой реки, из которой он мог, не причиняя вреда, попасть в море. Другие движения земной коры, похожие на работу колоссального подземного животного, превращали холмы в долины и изменяли течения небольших рек. Земля вздымалась и опускалась, как вытряхиваемый ковер под аккомпанемент жуткого грохота. А потом все стихло. Прямо под ними засиял город. Окутывавшая его пелена дыма исчезла.
— Покажи нам Брандобу поближе, — приказала Харамис. Они устремились вниз, не теряя равновесия, и зависли над парком и дворцом. Сам дом императора и окружающие его постройки сверкали на солнце. Улицы и бульвары уже не были завалены мусором и обломками.
Но тела убитых во время бунта и землетрясения лежали как прежде.
— Скипетр, — прошептала Харамис. — Ты можешь вернуть жизнь людям?
Только не мертвым. Живым я могу вернуть здоровье, если к ним прикоснуться моими частями.
— У нас нет времени на это, — сказал Орогастус. — Если мы не сможем восстановить равновесие, живые будут завидовать мертвым.
— Он прав, — сдержанно похвалила его Кадия.
— Мы поможем раненым потом, — добавила Анигель. — Если сможем.
— Хорошо, — согласилась Харамис. — Скипетр, пусть наша золотая птица поднимется выше, выше, еще выше, лишь бы мы оставались в безопасности.
Они поднялись на такую высоту, что небо стало темно‑синим. Были видны не только звезды, но и солнце, и все луны. Они не чувствовали ни холода, ни недостатка воздуха. Континент с его прекрасным и смертоносным Вечным Покровом лежал посреди лазурного моря, затянутого облаками. Над самим континентом облаков почему‑то не было.
— Если Скипетр попробует восстановить равновесие и потерпит неудачу, — сказал Орогастус Харамис, — мы все умрем, потому что наша золотая птица свалится вниз. Тем не менее ты выбрала правильное место для попытки. Мы сразу же поймем, исцелен ли мир и побежден ли Лед.
Он стоял прямо перед ней, Анигель и Кадия стояли рядом. Харамис улыбнулась ему.
— Ждет нас успех или нет, — сказала она, — я рада, что в конце концов Цветок благословил нашу любовь.
— Я женюсь на тебе, — сказал он. — Я буду жить и работать с тобой вечно, если это возможно.
— Я желаю этого всей душой и сердцем, мой любимый, но сейчас не время думать об этом.
— Тем не менее я хочу, чтобы ты знала.
Харамис кивнула. За спиной Орогастуса, над западным горизонтом, плотной группой висели на небе Три Луны. Она попросила всех соединить с ней руки, подняла Скипетр и сказала ему:
— А теперь соверши то, для чего был создан! Осуществи мечты давно умерших, переселившихся за наружные небеса, спящих в заточении, тех, кто заставил нас родиться. Осуществи и наши мечты, теперь, когда мы наконец решили использовать тебя и исцелить наш раненый мир. Устрани дисбаланс, приговоривший нас к покорению Льдом, в угодное Богу время. Возьми все прекрасное, магическое и истинное из наших сердец и из земли под нами. Сделай это сейчас! Приди, Триллиум! Приди, Всемогущий!
На этот раз не было бури света и шума, раздался только шорох, словно звезды вздохнули и замолчали. Ощущение магического напряжения, пронизывающего Скипетр, исчезло. Скипетр потускнел, крылья закрылись вокруг янтаря и уменьшились до нормальных размеров. Скипетр, казалось, исчерпал себя. Три глаза на эфесе закрылись, и лики чудовищ на короне стали тусклыми и безжизненными.
В это время нечто другое засветилось на темно‑синем западном небосклоне.
Глаза Харамис широко раскрылись от изумления, а остальные, увидев ее взгляд, опустили руки с иссякшего Скипетра и обернулись посмотреть, что происходит.
Находящиеся рядом друг с другом Три Луны изменили свой свет с бледно‑охрового на чистый, сверкающий, серебристый. Вокруг них появились три радужных лепестка. Центральный взлетал вверх до самого зенита, два других, казалось, охватывали весь горизонт.
— Мой Бог, — прошептала Анигель. — Что это?
— Небесный Триллиум, — ответила Кадия.
— И это все? — разочарованно произнес Орогастус.
— Мы просили, — сказала Харамис, — исцелить мир в угодное Богу время… Посмотрите на ледяной покров.
Они так и сделали и увидели крошечные клубы пара, поднимающиеся со сверкающей поверхности. Они разрастались и соединялись между собой, пока весь континент не скрылся под облаками. Масса облаков удлинилась, подхваченная ветром, и медленно поползла на восток.
— Что происходит? — спросила Анигель.
— Я не совсем уверена, — ответила Харамис, — но мне кажется… он начал таять.
Она обратилась к Скипетру:
— Ты можешь вернуть нас в императорский дворец Брандобы?
Да. Мы полетим чуть медленнее.
Они начали спускаться. Спина статуи птицы была ничуть не меньше, чем пол коттеджа. Орогастус, Кадия и Анигель с интересом смотрели вниз на мир, а утомленная от избытка чувств Харамис тихо сидела в центре.
— Быть может, — сказал Орогастус, когда они спустились ниже и смогли лучше разглядеть границы ледяного покрова, — пламя внутри мира, приводившее к извержениям вулканов в условиях дисбаланса, теперь спокойно сконцентрировалось под ледяным покровом? Облака пара, которые мы видели, стали дождевыми тучами. Несмотря на то что большую часть влаги они сбросят над морями, сильные штормы и наводнения могут возникнуть в восточных частях, особенно в моем родном Тузамене и Рэктаме.
— Бедный Ледо, — сказала Кадия. — Впрочем, у его страны достаточно кораблей. А здесь, в западной части мира, достаточно пустых земель для колонизации пиратами. Что касается Тузамена, это — малонаселенная страна, с очень тяжелыми условиями жизни. Сомневаюсь, что его жители будут слишком сожалеть, если им придется переселиться.
— Быть может, последствия не будут слишком тяжелыми, — предположила Анигель.
— Уровень моря поднимется, — сказал Орогастус. — Оно будет постепенно захватывать прибрежные города во всех странах мира, исчезнут многие острова. Огромное число людей и аборигенов будут вынуждены покинуть свои дома. Изменятся русла рек, будут залиты угодья. Снова возникнут огромные озера, существовавшие до появления Покоряющего Льда. Ваша Гиблая Топь, королева Анигель, когда‑то была таким озером.
— О! — воскликнула она. — О…
— Поднимутся новые горы, — продолжал он, — когда земля освободится от бремени Льда. Из‑за этого изменятся времена года. Это будет страшное время для людей, сравнимое с Темными Веками, даже если мы объясним им, что происходит и что все делается для их блага. Всеобщий деспотизм мог бы обеспечить контроль и надзор за восстановлением. Без него… кто знает?
— Я уверена, — твердо заявила Анигель, — что вы, Хара и Ириана сделаете все возможное.
— Может оказаться, что наших усилий будет недостаточно, — сказал он и тяжело вздохнул.
— У нас будут другие помощники, — вдруг сказала Харамис.
Все посмотрели на нее с удивлением. Золотая птица стремительно спускалась к Брандобе, но, как и раньше, ощущения полета у сидевших на ее спине не было.
— Какие помощники? — спросила Кадия, — Ты имеешь в виду синдон? Но их осталось не так много.
— На одной из Трех Лун, — пояснила Харамис, — погружены в заколдованный сон более миллиона человек. Это те, кто не смог Исчезнуть, наши предки, создавшие значительно более передовую цивилизацию, чем наша. Денби Варкур так и не смог заставить себя освободить их. Их количество и их способности непоправимо изменили бы ход нашей жизни. Он знал, что несправедливо и жестоко возрождать их в таком мире, как наш. В конце концов, равновесие было нарушено в результате их войн.
Но Денби никогда не терял надежды, что наступит день, когда он сможет восстановить разрушенное. Он знал, что после уничтожения Вечного Покрова, если это когда‑нибудь произойдет, спящие окажут нам неоценимую помощь в исцелении земли и моря. И они окажут ее под руководством нового Великого Волшебника Небес и старых Великих Волшебниц Моря и Земли, последняя из которых в данный момент устала до смерти, но надеется чувствовать себя лучше уже завтра.
— Да! — радостно воскликнул Орогастус и заключил ее в свои объятия.
Золотая птица коснулась шпиля императорского дворца и замерла, снова превратившись в неподвижное каменное изваяние. Анигель и Кадия соскользнули с ее спины и увидели ждавших их возвращения короля Ледавардиса, императора Гиоргибо и принца Толивара.
— Мама! — крикнул мальчик. — Ты ни за что не поверишь в то, что здесь произошло!
— Поверю, — сказала Анигель и ласково погладила сына по щеке. — Были чудеса, будет мучительная боль, но в итоге все будет хорошо.
Она положила руку на живот и почувствовала едва заметное движение. Ее детям суждено было родиться в странном мире, в мире, где магия и наука будут союзниками. Станут ли ее сыновья принцами или кем‑нибудь еще?
Все было в руках Владык Воздуха. Протянув руку Ледавардису, она начала спускаться вниз.
Кадия удивленно посмотрела на оставшихся на спине птицы людей.
— Думаю, нам следует оставить их наедине, — сказала она новоиспеченному императору. — Я должны разыскать своих друзей Ягуна и Критча, оставшихся на борту лодки в бухте Брандобы. Ты не одолжишь мне фрониала?
Гиоргибо поклонился, взмахнув рваными и грязными рукавами:
— Дама Священных Очей, я отвезу вас сам в императорской карете, если кто‑нибудь в конюшне узнает меня.
— Если не узнают, — сказала ему Кадия по‑свойски, — мы просто украдем эту телегу.
Когда они ушли, Орогастус помог Харамис спуститься. Она все еще сжимала Скипетр в руках. Они встали рядом и стали смотреть на город.
— Нужно позаботиться о пострадавших, — сказала Харамис.
— Мы можем вызвать синдон из Края Знаний и Лун, — предложил Орогастус. — Они могут использовать виадук рядом с виллой, а потом ты при помощи Скипетра перенесешь их сюда…
— Нет, любовь моя, — возразила Харамис. — Пусть синдоны сами добираются до Брандобы и приступают к работе. Скипетр следует разобрать здесь и сейчас и никогда больше не использовать.
Орогастус не смог скрыть огорчения.
— Ты права, конечно. И все три талисмана должны принадлежать тебе.
Она разобрала волшебный прибор на части и вставила свой янтарный амулет между крыльями Диска.
— Я думаю иначе, — сказала она и передала ему корону. — Ты будешь хранить Чудовище, Великий Волшебник Небес. — Ее губы тронула озорная улыбка. — У меня есть на это свои причины.
— Благодарю тебя!
— Мы свяжем Трехвекий Горящий Глаз с Ирианой. Она слишком покладиста, и людям, особенно Неисчезнувшим, иногда придется напоминать о ее полномочиях.
Он водрузил корону на голову.
— Я принесу Звездный Сундук. Надеюсь, Голубая Дама простит меня за то, что я ее заморозил, и за грубое обращение членов Гильдии с ее народом.
— Мы вместе отправимся на Полые острова, освободим Ириану и обо всем ей расскажем. Думаю, она захочет вернуться сюда, чтобы руководить синдонами, и также использовать свой новый талисман для исцеления. Мы поможем ей в этой работе, но сначала отправимся на Луны.
— Чтобы начать пробуждение?
Она улыбнулась:
— И не только.
Он взял ее за руку. Стоя рядом, они посмотрели на запад. Небесный Триллиум уже заходил, но она не сомневалась, что он взойдет завтра и будет всходить каждое утро до тех пор, пока не выполнит свою работу.